Наладчик. Трилогия (СИ), стр. 54

Я сделал шаг назад. Ребята молчали, ждали что ещё скажу. Было видно, как на щеках играют желваки, как стискиваются кулаки. Похоже, что проняло. Ну что же, пора вносить конкретное предложение:

– Кто не готов – разворачивается и уходит прямо сейчас! Я никого не осужу. Это дело добровольное. Нам не нужны герои на пять минут, которые дрогнут, когда блеснет нож. Кто не уверен в себе или просто сомневается в моих словах – лучше уйти сейчас.

Парни начали переглядываться. Юношеский максимализм боролся с инстинктом самосохранения. Одно дело – разбить нос сопернику из соседней шараги, и совсем другое – идти на ножи уголовников.

Первым не выдержал долговязый парень из параллельной группы, Смирнов. Он опустил глаза, потоптался на месте и, не говоря ни слова, развернулся. За ним потянулся его дружок. Потом еще один. Они уходили молча, сутулясь, стараясь не смотреть на тех, кто остался.

Всего ушло десять человек. Половина.

Я смотрел им вслед, и внутри меня боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, старый кадровый офицер ликовал: балласт, который мог запаниковать и сдать позиции в критический момент, отсеялся сам собой. Идеальная фильтрация.

С другой стороны… Я вдруг поймал себя на мысли: а чем я сейчас отличаюсь от того же Баксана? Ведь я по сути сколачиваю банду. Я учу подростков насилию.

«Ты сколачиваешь ополчение, полковник, – жестко одернул я сам себя. – Ты готовишь их защищать свой дом, своих женщин и свои жизни. Добро должно быть с пудовыми кулаками, иначе его затопчут в грязь».

Я кивнул сам себе и повернулся к оставшимся. Их было десять. Моя гвардия. Кабан, Михан, Шуруп, трое мотористов и четверо крепких парней из моей группы. Они смотрели на меня с мрачной решимостью.

– Отлично. Вас десять. Больше и не надо, – я снял куртку, оставшись в одной водолазке, и бросил ее на ящик. – Забудьте всё, что вы знали о драках. Забудьте боксерские стойки из кино, забудьте красивые удары в челюсть и борьбу в партере. На улице нет рефери. Тут нет правил. Тут есть только одна цель: вырубить противника за три секунды и остаться на ногах. Упал – значит, умер. Затопчут наглухо.

Я вышел на середину бетонной площадки.

– Михан, Кабан! Идите сюда. Будете ассистировать. Остальные – встали в шахматном порядке. Разомкнитесь на вытянутые руки!

Пацаны нестройно рассредоточились по площадке. Я начал медленно ходить между ними, поправляя осанку и положение ног.

– Урок первый. Стойка и баланс, – я подошел к Кабану, который по привычке сжал кулаки и поднял их к лицу, приняв классическую боксерскую позу. – Серега, вот так ты стоишь, когда хочешь показать всем, что готов драться. Это ошибка. Ты предупреждаешь врага. В уличной драке элемент внезапности решает всё.

Я хлопнул его по опущенным рукам.

– Стойка должна быть естественной. Как будто ты просто разговариваешь. Ноги на ширине плеч, чуть согнуты в коленях для пружинистости. Одна нога слегка впереди. Руки не сжаты в кулаки, а открыты и находятся на уровне груди. Как будто ты жестикулируешь или просишь успокоиться.

Я продемонстрировал: встал в пол‑оборота, поднял раскрытые ладони на уровень груди, чуть выставив их вперед. Со стороны это выглядело абсолютно мирно: «Эй, парень, давай возьмём паузу и слегка остынем».

– Видите? Внешне я не агрессивен. Но из этого положения мои руки находятся ближе всего к лицу противника. Раскрытые ладони – это идеальное оружие и идеальный щит. Если он бьет, я просто сбиваю его руку своими. Если бью я – мне не нужно тратить время на замах.

Я повернулся к Михану.

– Михан, возьми меня за грудки. Крепко.

Здоровяк шагнул ко мне и вцепился в водолазку двумя руками.

– Что делает обычный человек? – я обвел взглядом строй. – Пытается оторвать чужие руки или бьет в лицо. Долго и неэффективно. Запомните биомеханику тела. У человека есть «треугольник равновесия» – две стопы и точка между ними. Чтобы повалить даже такого шкафа, как Михан, не нужна сила. Нужно изменить его баланс.

Я не стал бить здоровяка. Вместо этого я положил свои ладони поверх его кистей, фиксируя их на своей груди. Сделал короткий, резкий шаг назад и вправо, одновременно скручивая свой корпус. Масса Михана, лишенная опоры, по инерции устремилась вперед. Я лишь слегка добавил усилие, потянув его руки по касательной вниз.

Михан охнул, его ноги подкосились, и он с грохотом рухнул на колени, едва не впечатавшись носом в бетон.

– Поняли? Инерция – ваше главное оружие. Никогда не сопротивляйтесь силе напрямую. Пропускайте ее мимо себя, добавляя ускорение. А теперь разбились на пары! Отрабатываем скрутку. Один хватает, второй уходит с линии атаки и скручивается. Начали!

Площадка заполнилась кряхтением, шарканьем подошв и глухими ударами падающих тел. У них не получалось. Они пытались бороться, напрягали мышцы, пыхтели от натуги.

Я ходил между ними, безжалостно раздавая подзатыльники и поправляя захваты.

– Не тяни его на себя! Ты же не репку тянешь! Смещай корпус! Вращай тазом! Вся сила идет от бедер, а не от рук! Шуруп, не стой на прямых ногах, тебя от ветра сдует! Согни колени! Пружинь!

Полчаса изнурительной отработки одних только скруток вымотали их больше, чем разгрузка вагона с углем. Они тяжело дышали, по лбам катился пот. Но я только начал. Я должен был выбить из них эту дворовую дурь и вколотить рефлексы выживания.

– Стоп! – я хлопнул в ладоши. – Переходим к ударной технике.

Я поднял вверх сжатый кулак.

– Забудьте про кулаки. В драке без перчаток, если вы ударите в твердую кость, вы с можете сломать себе пястную кость или выбьете сустав. А со сломанной рукой вы уже наполовину повержены.

Я разжал пальцы и сильно отогнул кисть назад, обнажая твердое, костяное основание ладони.

– Вот ваше главное оружие. Основание ладони. «Пятка». Этим местом сломать себе что‑либо невозможно, зато проломить чужой нос или сломать челюсть – раз плюнуть. Удар наносится в подбородок или в основание носа. Эффект сногсшибательный. Шейные позвонки получают жесткий импульс, мозг бьется о черепную коробку – мгновенный нокаут.

Я подозвал Кабана.

– Держи вот так руки, Серега, – я показал ему, как скрестить предплечья перед собой. – Бейте жестко, вкладывая в удар всю массу. Шаг вперед, толчок опорной ногой, поворот бедра, плечо, рука. Удар должен прошивать цель насквозь, а не останавливаться на поверхности.

Я показал движение. Без замаха, коротко, резко. Мое основание ладони врезалось в скрещенные руки Кабана, и здоровяк отшагнул на полметра назад, удивленно крякнув.

– По парам! Один держит предплечья, второй бьет. Сто ударов каждой рукой. Начали!

Воздух наполнился ритмичными хлопками и тяжелым дыханием. Я ходил между ними, исправляя ошибки, которые они допускали раз за разом.

– Локоть не задирай! Удар идет от корпуса, как поршень! Ты не пощечину даешь, ты должен пробить его насквозь! Вкладывай спину!

Пот заливал глаза. Кто‑то уже начал стонать, жалуясь на отбитые ладони, но я не давал спуска. В прошлом, когда натаскивали молодняк для спецподразделений, мы заставляли их бить по макиварам до тех пор, пока кожа не стиралась в кровь. Здесь я был гуманнее, но суть оставалась прежней: мышечная память должна была записаться намертво, чтобы в критической ситуации тело сработало само, без участия сознания.

– Стоп! – скомандовал я, когда увидел, что удары стали вялыми и смазанными. – Теперь локти и колени. Оружие ближнего боя. Когда вас прижали к стене, когда нет места для замаха.

Я показал им короткий, рубящий удар локтем сбоку, целясь в воображаемую челюсть.

– Дистанция всего полшага. Рука согнута, предплечье прижато. Скручивание корпуса – и локоть летит в цель. Защититься от локтя вблизи практически невозможно. А теперь голени. Забудьте про удары в пах – туда еще надо попасть, а адреналин часто гасит боль. Наша цель – бедро. Внешняя часть бедра, чуть выше колена.

Я подошел к одному из сварщиков.

– Встань ровно. Я покажу вполсилы.