Наладчик. Трилогия (СИ), стр. 107

Шуруп нервно сглотнул.

– Понял, Гена. Я схемы в библиотеке ДОСААФ смотрел. Там инфракрасные лучи крест‑накрест. Прерываешь луч – замыкается цепь, ревет сирена на пульте. Глазом этот луч не видно.

– Правильно. Но у нас будет прибор ночного видения. Примитивный, но надежный.

Я достал из кармана пачку дешевых сигарет «Прима».

– Дым. Густой, сигаретный дым. Если пустить его низко над полом, инфракрасные лучи подсветят частицы дыма. Мы увидим сетку. И сможем под ней пролезть, как гимнасты.

Михан почесал затылок.

– А собаки? Там же овчарки по периметру. Опять снотворное в мясе кидать будем?

– Нет. Собак мы уберем элегантнее. Шуруп спаял мне одну интересную штуку.

Витька с гордостью вытащил из кармана небольшую черную коробочку с батарейкой «Крона» и кнопкой.

– Ультразвуковой свисток, – пояснил он. – Я из старого динамика собрал. Человек этот звук не слышит, а собакам по ушам бьет так, что они с ума сходят. Будут скулить и прятаться по будкам, даже гавкнуть не смогут от боли.

Я кивнул.

– Отлично. Теперь по отвлечению внимания. Нам нужно окно ровно в пятнадцать минут. Чтобы вся охрана дачи смотрела в другую сторону.

Я хищно улыбнулся.

– Послезавтра в поселке рядом с Жуковкой, где живет обслуга и строители, будет выступать наша группа «Гром». Благотворительный концерт для рабочей молодежи, организованный под эгидой товарища Вельтищева.

Кабан непонимающе уставился на меня.

– Концерт? Гена, ты че? Мы же должны сейф вскрывать! Кто играть‑то будет?

– Играть будут Давид и Слава Джими. А на гитаре и басу – пара сессионных парней, которых Джими найдет на Арбате. В темноте, под грохот колонок, никто не поймет, что это не мы. Мы поставим колонки прямо в сторону правительственных дач. Слава выкрутит звук на максимум. Басы будут бить так, что у милиции в Жуковке зубы заноют. Они половину личного состава стянут к клубу, чтобы заставить их сделать потише.

Я ударил ладонью по плану.

– А мы в этот момент зайдем с тыла. Кабан, Михан – вы остаетесь на заборе. Держите периметр. Если что – снимаете часового тихо, без крови. Усыпляете. В дом иду я и Шуруп. Витя светит лучи, я вскрываю сейф. Берем красную папку и уходим.

Я посмотрел на своих парней. В их глазах страх отступил перед дерзостью плана. Это была настоящая, диверсионная операция.

– Мы переходим Рубикон, пацаны, – тихо сказал я. – Если мы достанем эту папку, мы спасем страну от гнили. А если провалимся… Мы останемся в истории как самые отмороженные уголовники Москвы. Вы со мной?

Кабан сплюнул на пол.

– С тобой, командир. Где наша не пропадала.

Но перед тем, как идти на Жуковку, мне нужно было решить проблему с капитаном Кротовым. И с южной мафией, которая снова поднимала голову.

Я нашел Илью «Фокусника» в подпольном катране на Таганке. Там катали в карты по‑крупному. Фокусник сидел за столом, изящно тасуя колоду длинными, тонкими пальцами. Одет он был с иголочки – импортный костюм, шелковый галстук.

Я подошел к столу. Молча положил руку на его плечо.

Илья вздрогнул. Он поднял глаза, узнал меня, и его лицо мгновенно побледнело. Он помнил, как я разделал его под орех в карты и вышвырнул с района.

– Гена… – пробормотал он. – Я же обещал… Я на Каширку ни ногой. Я слово держу.

– Я знаю, Илья. Выйдем. Разговор есть.

Мы вышли в прокуренный коридор.

– Мне нужны твои таланты, Фокусник, – я прикурил сигарету. – Ты умеешь работать языком и умеешь пускать пыль в глаза.

– Чего ты хочешь? – насторожился аферист.

– По Москве сейчас шурудят люди некой Лейлы Шамаханской. Южный синдикат. Они ищут выходы на чиновников, чтобы наладить транзит хлопка. Мне нужно, чтобы ты вышел на них. Представился серьезным решалой.

Я выпустил дым.

– Ты предложишь им встречу с нужным человеком из горисполкома. Назначишь место. Тихое, спокойное. Склад на окраине. А потом ты позвонишь по одному номеру на Петровку. Спросишь капитана Кротова. И шепнешь ему, что там будет передача огромной взятки от южной мафии чиновнику.

Фокусник округлил глаза.

– Ты хочешь, чтобы я сдал их ментам? Да южные меня на ремни порежут!

– Не порежут. Тебя там не будет. Ты просто организуешь стрелку и сведешь Кротова и Лейлу в одной точке. Кротов – мужик упертый. Увидев южных барыг с чемоданами денег, он вцепится в них мертвой хваткой. Это отвлечет его от моей скромной персоны на ближайший месяц. Ему будет чем заняться.

Я достал из кармана пачку денег – остатки гонорара от Штерна. Протянул Фокуснику.

– Здесь пятьсот рублей. Сделаешь чисто – они твои. И я забуду про твои старые грехи.

Илья смотрел на деньги. Жадность и страх боролись в нем. Жадность, как всегда, победила.

– Хорошо, Гена. Я всё устрою. Кротов получит свой звездный час.

Я вышел из катрана в ночную Москву.

Партия была расписана. Фигуры расставлены по доске.

Через три дня, когда на поселок строителей возле правительственных дач обрушатся децибелы рок‑н‑ролла, я шагну в темноту чужого особняка. Я буду играть со смертью в прятки, обходя невидимые лучи и вскрывая сейф человека, который мог одним звонком стереть меня в порошок.

Я посмотрел на ночное небо. Где‑то там, далеко, американские астронавты гуляли по Луне. А я, старый солдат в теле пацана, готовился изменить историю одной, отдельно взятой империи.

Глава 4

«Пятна от красного вина на белой скатерти нужно немедленно густо посыпать мелкой поваренной солью. Соль впитает пигмент, и после стирки от конфуза не останется и следа. С людьми сложнее: некоторые пятна на репутации не отмоешь ничем».

Маленькие хитрости

Апрель тысяча девятьсот семьдесят первого года вкатился в Москву с грацией подвыпившего матроса. Снег таял стремительно, с чавкающим звуком превращаясь в мутные ручьи, несущиеся вдоль тротуаров. В воздухе стоял тот самый острый, пьянящий запах сырого асфальта, набухающих тополиных почек и свежего ветра, от которого у нормальных людей начинает учащенно биться сердце.

Но столице было не до весенней романтики. Город жил в ритме единого, колоссального идеологического механизма. В Кремлевском дворце съездов гремел XXIV съезд КПСС. Из каждого утюга, из каждой уличной радиоточки и кухонного репродуктора неслись металлические, бодрые голоса дикторов, рапортующих о перевыполнении планов, о нерушимом блоке коммунистов и беспартийных, и о том, как товарищ Брежнев пять часов подряд читал свой эпохальный отчетный доклад.

Страна, как огромный океанский лайнер, плавно ложилась на курс, который позже историки назовут «эпохой Застоя». И где‑то там, в правительственной ложе, сидел Александр Николаевич Шелепин, прекрасно понимая, что этот курс ведет прямо на рифы. А я, восемнадцатилетний пэтушник с душой старого спецназовца, был тем самым человеком, который пообещал Железному Шурику вырвать штурвал у слепых капитанов.

Моя локальная тактическая игра пока приносила свои плоды. Илья «Фокусник» сработал виртуозно. Его анонимный звонок капитану Кротову оказался снайперским выстрелом. Въедливый следователь ОБХСС со своими операми нагрянул на заброшенный склад ровно в тот момент, когда эмиссары южного криминального синдиката передавали пухлый портфель с сотней тысяч рублей чиновнику из горисполкома.

Взяли всех тепленькими. С поличным. Кротов теперь ходил гоголем, утопая в бумагах, допросах и славе. Южная мафия лишилась колоссальной суммы и своего главного связного в московском аппарате. А я получил передышку. Ищейка МВД сбилась с моего следа, переключившись на более крупную и вкусную дичь.

Но я слишком долго топтал берцами грязь локальных войн, чтобы верить в долгие перемирия. Если ты отрубил гидре одну голову, будь готов к тому, что она пришлет за тобой ещё пяток.

Вечером я зашел за Светочкой. Она ждала меня возле служебного входа Универмага, кутаясь в легкий весенний плащик. Увидев меня, она просияла так, что на душе сразу стало тепло и спокойно. Ради этой улыбки стоило рисковать жизнью и плести интриги на уровне КГБ.