Наладчик. Трилогия (СИ), стр. 102

Я полез во внутренний карман куртки.

Дверь мгновенно распахнулась, в комнату ворвался охранник с пистолетом в руке.

– Спокойно, Володя, – Шелепин даже не шелохнулся.

Я медленно достал сложенный вчетверо тетрадный листок. Положил на стол.

– Это списки контрабандных поставок артели инвалидов «Красный кожевник». А также фамилии двух заместителей председателя горисполкома, которые получали с этого процент. Чекисты Андропова недавно взяли директора артели, Штерна. Но они не знают о тех, кто сидит выше. А я знаю.

Шелепин взял листок. Пробежал глазами. Его лицо осталось непроницаемым, но я видел, как побелели кончики его пальцев.

– Откуда у тебя это?

– Я лично сдал Штерна КГБ. Но кое‑что из чёрной бухгалтерии оставил себе. Как входной билет в высшую лигу.

Бывший глава КГБ СССР положил листок на стол. Он посмотрел на меня с холодным уважением.

– И что ты хочешь взамен, Мордов? Власть? Деньги?

– Я хочу, чтобы эта страна не сгнила в болоте Застоя, – жестко, без пафоса ответил я. – Если Брежнев останется, через пятнадцать лет мы проиграем всё, что с таким трудом завоёвывали и созидали. Я хочу, чтобы у руля стояли жесткие, трезвые люди. Такие, как вы. А взамен… Взамен, когда вы вернетесь на вершину, моя структура станет вашей личной, независимой преторианской гвардией. Невидимой и всесильной.

Шелепин молчал. Для него это был шок. Человек, привыкший оперировать дивизиями и министерствами, получал предложение от уличного бойца. Но он был прагматиком. Он видел, что его время уходит. И странный, пугающий парень с гитарой мог стать соломинкой, за которую стоило ухватиться.

– Мне нужны факты на первого заместителя Щелокова, – тихо, не глядя на меня, произнес Шелепин. – И документальные подтверждения махинаций с хлопком по линии ЦК УзССР. Сможешь?

Я позволил себе скупую, хищную улыбку. Договор был заключен.

– Мне нужны адреса, графики работы охраны и план помещений. Остальное – дело техники.

– Иди, – Шелепин отвернулся к окну. – С тобой свяжутся. И Мордов… Если ты провалишься, я тебя не знаю.

– Как скажете, товарищ Шелепин.

Я развернулся и вышел из комнаты отдыха. Охранник в коридоре проводил меня злым, недоумевающим взглядом.

Я шел по красным ковровым дорожкам Дома Союзов к черному ходу. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Я только что сделал ставку в игре, где на кону стояла история целой империи.

На улице меня ждал наш обшарпанный УАЗик. Снег медленно падал в свете желтых фонарей. Кабан и Михан курили у капота, зябко кутаясь в куртки.

– Ну че, командир? – Серега бросил окурок в лужу. – Не повязали? Что там эти перцы из президиума?

Я открыл дверцу кабины. Взглянул на своих верных, надежных пацанов. Они еще не знали, что с этой ночи они больше не уличная дружина. С этой ночи они – спецотряд по ликвидации политического фундамента эпохи Застоя.

– Всё в порядке, гвардия. Концерт удался, – я усмехнулся. – Погнали на базу. Нам нужно готовить инструмент. И на этот раз не гитары. Нам нужны хорошие отмычки, фомки и много черного бархата.

Мотор взревел. Мы покатили по ночной, мокрой Москве. Весна семьдесят первого года обещала быть не просто теплой. Она обещала быть обжигающе жаркой. Я нажал на газ, уводя свой отряд в тень большой политики. Игра по‑крупному началась.

Глава 2

«Опечатывание кабинетов пластилином и суровой ниткой – классика советской бюрократической паранойи. Но если вам нужно проникнуть внутрь, не оставив следов, не нужно рвать нить. Возьмите обычную бритву „Нева“, нагрейте лезвие зажигалкой и аккуратно, ювелирно срежьте тонкий верхний слой пластилина вместе с оттиском печати. После завершения дел просто приложите „шляпку“ с печатью обратно и слегка прогрейте края тем же лезвием. Ни одна проверка, если только не будет смотреть под лупой, не заметит вмешательства».

Маленькие хитрости

Март тысяча девятьсот семьдесят первого года.

Пока весь прогрессивный мир обсуждал кровавый переворот в Уганде и высадку американцев из «Аполлона‑14» на Луну, Советский Союз жил в едином, монолитном порыве.

Страна готовилась к эпохальному событию – XXIV съезду КПСС. До его открытия в Кремлевском дворце съездов оставались считанные дни. На улицах множились кумачовые транспаранты, заводы брали повышенные соцобязательства, а по телевизору дикторы с металлическими нотками в голосе рапортовали о небывалых удоях и выплавке чугуна.

Именно на этом съезде Леонид Ильич Брежнев должен был окончательно, намертво зацементировать свою власть, зачистив Политбюро от последних нелояльных элементов. Именно отсюда возьмет свой отсчет та самая эпоха «Застоя», которая медленно, сладко и неотвратимо потащит великую империю на дно.

И именно этот сценарий я, полковник спецназа из 2026 года, запертый в теле молодого пэтушника, собирался сломать через коленку. Сумасшествие? Да может быть. Однако, я помнил ту безысходность, с которой доживала свои последние дни великая страна. Страна‑победительница. Сколько было надежд на перемены и как это всё обернулось в итоге.

Нет, всё‑таки не смотря ни на что Россия выжила, но… Какой страшной ценой удалось это сделать? Почти десять миллионов человеческих жизней унесли «лихие девяностые», а это треть от погибших в Великую Отечественную!

Так что надо бы это избежать!

Мы сидели в нашей заброшенной котельной. Буржуйка жадно пожирала уголь, который Михан честно экспроприировал с ближайшей сортировочной станции. На импровизированном столе из деревянной катушки лежала подробная карта центра Москвы.

Я обвел взглядом свою Гвардию. Кабан, Михан, Шуруп. Трое близких парней, которые еще полгода назад были обычной шпаной, готовой махать кулаками за бутылку портвейна. Сейчас передо мной сидели бойцы. Собранные, жесткие, научившиеся подчиняться приказам и бить на поражение. Но сегодня мне нужно было перестроить их функционал.

– Значит так, гвардейцы, – я негромко начал брифинг, опершись кулаками о стол. – Уличные войны закончены. Баксан исчез, Штерн на нарах. Район спит спокойно. Но это для нас была только разминка. Песочница.

Я выдержал паузу. Кабан нахмурился, почесывая шрам на брови.

– А что теперь, командир? – пробасил он. – В другие районы пойдем порядки наводить?

– Мы пойдем туда, где решаются судьбы страны, Серега, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Мы переходим в высшую лигу. Мы больше не пехота. С сегодняшнего дня мы – разведывательно‑диверсионная группа. Призраки своего рода.

Шуруп нервно поправил очки на носу. Вот прикипел он к этим колёсам и хрен отберёшь!

– Ген… звучит жутко. Какие еще призраки? Кого диверсировать будем?

– Бюрократию, Витя. Ту самую гниль, которая жрет страну изнутри, – я вытащил из кармана папиросу и прикурил. – В высоких кабинетах сидят люди, которые воруют миллионами. У них всё схвачено. Милиция, ОБХСС – всё под ними. Взять их за жабры законными методами невозможно. Значит, мы будем действовать незаконными.

Я подошел к доске, на которой мелом набросал схему.

– У меня есть заказчик. Человек из самого верхнего эшелона власти. Ему нужны документы. Доказательства коррупции на самом верху. Списки взяток, номера левых счетов, накладные на контрабанду хлопка из Узбекистана. Вся эта макулатура лежит в сейфах. И нам нужно эти сейфы подчистить. Не ради денег. Ради бумаги, которая называется «компромат».

Михан тяжело вздохнул, переваривая информацию.

– Гендос… Одно дело – уркаганам челюсти ломать на пустыре. Там всё понятно. А лезть в государственные учреждения… Это же статья. Это тюрьма. Контора нас в порошок сотрет, если поймает.

– Контора нас не поймает, – холодно отрезал я. – Потому что мы будем работать чище Конторы. Мы будем заходить в кабинеты как тени, фотографировать документы и уходить, не сдвинув даже пылинки на столе. Никто не должен знать, что мы там были.