Обречённые (ЛП), стр. 55

Гнев пылал, вечным пламенем, горящим в ямах, где тела душ бесконечно сражались друг с другом. Я стоял на краю, глядя в яму, и предупреждающе взмахнул косой. Душа, осмелившаяся дотянуться до меня, отступила, широко раскрыв глаза, когда я повернул на узкую тропинку, по которой Марго нужно было идти, чтобы добраться до поместья. Пламя светилось желтым, но воды канала, протекающего через яму душ, были красными от пятна крови.

Тропа извивалась, и я искал ее, надеясь, что Марго пошла в нужном направлении. Учитывая состояние восстанавливающегося трезубца, она не могла далеко уйти. Я осмотрел берега ямы, и сердце у меня сжалось, когда не сразу ее увидел. Бросился вперед, направляясь к поместью, в надежде найти ее в безопасности на тропинке. Может быть, она убежала, боясь существ, которые тянулись к ней. Я не мог ее винить. Их тела были навсегда изменены битвами, в которых они участвовали. Лица были так опухшими, что глаза были плотно закрыты, конечности безвольно свисали по бокам у других. Следы их насилия были очевидны на каждом сантиметре их израненной кожи, от ожогов до кровоточащих ран.

— Марго! — позвал я, остановившись и ища её. Снова искал её, моё дыхание было прерывистым. Облизнул губы, прикрыв рот рукой.

Я не мог опоздать. Она не могла так быстро поддаться гневу, не из-за меня и того, что сказал, чтобы защитить её. Мой собственный гнев поднимался, словно яд, в этом месте, которое питалось им. Если бы она только остановилась и поговорила со мной, я бы всё объяснил. Заставил бы её понять, и мы бы продолжили жить вместе.

В воздухе раздался пронзительный крик, от которого всё внутри меня сжалось, и я бросился вперёд. Этот крик был живым, в нём царил абсолютный ужас, страх, который могли испытывать только живые.

Мёртвым больше нечего было бояться, худшее уже случилось с ними.

Они уже умерли и попали в ад.

Вот.

Я нашел её, она размахивала трезубцем изо всех сил, одной рукой. Ей удалось удержаться от того, чтобы её затянуло в яму, отрубив руки первой душе, которая её схватила. Его рука всё ещё сжимала её лодыжку, пока она отступала назад, пиная другой ногой руку, пытаясь освободиться.

Её жертва толкнула грудью в грязный берег, медленно поднимаясь, чтобы снова напасть на неё. Рядом с ней на четвереньках поднялась другая душа, её голова была вывернута назад, словно ей сломали шею, и она не могла обрести покой в очередной смерти. Марго снова закричала, когда женщина потянулась к ней, впиваясь острыми ногтями в бедро Марго, размахивая трезубцем.

Трезубец вонзился в лицо женщины, и брызги крови залили Марго, она закашлялась и замерла в шоке. Её ужас дал третьей душе время добраться до неё раньше меня, схватив её за горло. Она тут же выпустила трезубец, пытаясь оттолкнуть от себя существо, которое когда-то было человеком. Он был слишком силен, резко повалив ее на спину на тропинку и потащив к яме на другой стороне.

— Черт возьми, пой, Марго! — крикнул, ее голова резко повернулась в сторону, когда наши взгляды встретились. Я сокращал расстояние, но двигался недостаточно быстро, даже несмотря на то, что крылья двигались за спиной, толкая меня вперед. Она ахнула, издав сдавленный звук, когда душа прижалась к ее горлу, заглушая песню, которую она, возможно, использовала для самозащиты.

Ее голова резко опустилась в сторону, когда женщина у ее ног резко дернула ее в другую сторону, рот Марго открылся с беззвучным криком, а острые ногти прорезали ее штаны и разорвали плоть. Ее вот-вот должны были растерзать у меня на глазах, и я, выжав все силы, перепрыгнул через пропасть на тропе и опустил косу, перерубив горло мужчины и отрубив ему голову.

Марго сделала глубокий вдох, ее грудь раскрылась вместе с воздухом, когда она схватилась за горло. Не было времени остановиться и подумать о глубоких красных следах, уже образовавшихся там, где он ее держал, ни о чувстве вины, которое позже будет мучить меня за то, что это была моя вина.

В этот момент во мне кипела ярость, кипяти кровь, как лава, бурлящая в пропасти. Я закрутил косу за спиной, руки скользили по древку, и ударил ногой, пнув женщину по затылку. Коса резко повернулась на ее шее, выпрямившись на позвоночнике. Она лишь на мгновение растерялась, прежде чем вытащила когти из ноги Марго и бросилась на меня. Я снова взмахнул косой, рассекая её грудь, осторожно переступая через Марго и загоняя души обратно в яму, куда они пытались её затащить.

Коса обрушилась потоком, когда взмахнул ею над головой, низко пригнувшись на следующем шаге, чтобы уничтожить первую волну душ у колена. Они набросились на меня все вместе, в таком количестве, что даже не смог бы отбиться.

Мои крылья расправились за спиной, готовясь взлететь в небо, чтобы избежать опасности со стороны душ, обезумевших от запаха крови Марго. Тяжесть на спине давила на позвоночник, коготь разрывал самый центр моих крыльев, где они соединялись со спиной. Вздрогнул, на моих губах вырвался крик, и я резко повернулся сказать Марго бежать, чтобы она убежала, пока не стало слишком поздно.

Ее глаза расширились, словно она точно знала, что собираюсь ей сказать, голова затряслась, а рот открылся в крике. Ни звука не последовало, и она потянулась рукой к израненному горлу.

Я снова погрузился в бой, вращаясь с силой урагана и разрывая плоть косой у своего бока. Руки вцепились в нее, схватили меня и потащили вниз по грязному берегу в огненную яму. Огонь обжег мои ноги, жар лавы грозил сжечь меня заживо, если не выберусь. Но тяжесть этих душ на мне была слишком велика, заставляя меня погружаться все глубже против моей воли. Когти впились в мою плоть, вырвав косу из моих рук и отбросив ее в сторону.

Чья-то рука схватила меня за горло, когти глубоко впились в плоть, и я понял, что конец близок. Кровь хлынула из раны, брызгая в яму и в толпу окружающих меня тел, когда наконец вырвался крик Марго.

Мое тело обмякло, силы покидали меня с каждым новым потоком крови. В последние мгновения увидел ее лицо. Увидел, как улыбка превратила ее из редкой красавицы в богиню, услышал живость ее песни, когда она свободно пела во дворе той ночью. Я был обречен с того момента, как увидел ее, увидел свободу на ее лице, когда сами растения покачивались к ней, предлагая убежище, необходимое ей, чтобы быть самой собой.

Если мне придется умереть, чтобы она жила, все, что я мог сделать, это надеяться, что она убежит. Если она доберется до безопасного места, это будет стоить вечности, мучающей меня в кругу, который не был моим.

Песня в моей голове становилась все громче, аккорды — глубже и значимее по мере приближения к смерти. Только когда тяжесть спала с моих плеч, я поднялся на поверхность тел. Вместо того чтобы силой загнать меня под воду, они подняли меня к ней. Теплая кожа коснулась моего горла, рука Марго прикрыла рану, пока я смотрел на ее потрясающе красивое лицо. Она сияла изнутри, ее магия заставляла ее излучать свет, а губы двигались в такт песне, игравшей у меня в голове.

Реальность обрушилась с ослепляющей болью, ноги горели, а горло было открытой раной. Ее голос был глубоким и хриплым, властным, а ее каштановые глаза пульсировали красным светом.

Сознание угасло; ее лицо было последним, что видел, когда мои глаза наконец закрылись.

Мир затих, ее песня затихла, и мой мир погрузился во тьму.

МАРГО

Я замерла, песня затихла на моих губах, пока смотрела на его слишком неподвижное лицо. Его грудь поднималась от изможденного дыхания, в нем цеплялись едва уловимые проблески жизни. Снова взяла свою песню, отчаянно желая вернуть его. Сломать его иммунитет и так глубоко запутать его в своей магии, чтобы он не смог покинуть меня, даже после смерти. Его лицо не изменилось, жизнь угасала, пока наблюдала, как его кровь перетекает по рукам, которые крепко держала у его горла, пытаясь удержать ее внутри и оказывая давление изо всех сил.