Обречённые (ЛП), стр. 43

— Она не позволила мне… — я замолчал.

Амелия замерла, мягкая улыбка исчезла с ее лица, и она резко откинула голову назад.

— Ты же шутишь? Пожалуйста, скажи мне, что ты не оставил ее неудовлетворенной!

— Если бы заставил ее, я был бы ничем не лучше его. Она говорила «нет», неоднократно. Что должен был делать, Амелия? Я не буду навязываться ей, когда она не готова, — сказал, вставая с дивана. Поставил бутылку виски на прикроватный столик, поправляя кончики волос. — Она ясно выразила свои желания.

— Я с этим не согласна, — сказала Амелия, резко развернувшись. Она повернулась обратно в свою спальню, не оставив мне выбора, кроме как последовать за ней. Мне оставалось только надеяться, что я смогу смягчить нарастающее вокруг нее насилие, удержать ее от того, чтобы в конце концов причинить боль Марго. Взбегая по лестнице, последовал за ней более медленными шагами благодаря своей длинной походке. Она внезапно остановилась наверху лестницы, что совершенно противоречило той спешке, с которой она была полна решимости добраться до Марго. — Есть кое-что, что тебе следует о ней знать, прежде чем ты слишком далеко зайдешь.

Меня пробрал холод, все тепло покинуло мое тело от резкости этих слов. Всего час назад она велела мне пойти за Марго, и именно это стало катализатором, заставившим меня понять, что происходит.

Теперь я зашел слишком далеко?

— Что? — спросил, позволяя ей схватить меня за руку и оттащить от людей, слонявшихся поблизости.

— В какой-то момент своей жизни магия Марго была связана ритуалом другой ведьмы. Она отрезана от Источника, а это значит, что вся эта магия остаётся в ловушке внутри неё. Она извивается, корчится и темнеет. Это значит, что не может соединиться со светом Красных. Она не может чувствовать любовь, Вельзевул. Пока её оковы не будут разорваны, не сможет ответить тебе взаимностью. Может тянуться к тебе, чувствовать определённое влечение и комфорт в твоём присутствии, но она не способна распознать это чувство. Она даже не знала, что это такое, когда смотрела на очень влюблённую пару. Это чувство — романтическая любовь — на время потеряно для неё, — объяснила она. Я кивнул, потому что, хотя это и было откровением, и Амелия хотела этого, это также не было откровением.

Теперь я лучше понимал Марго. Дело было не столько в том, что моя певчая птичка хотела отрицать свои чувства ко мне, сколько в том, что она просто не знала, как выразить их словами. Не знала, как распознать их. Не могла полюбить меня, пока мы не освободим её от оков. До тех пор любовь к ней будет сопровождаться болью, отказом и непониманием, но она того стоит.

— Я понимаю, — сказал.

— Есть ещё кое-что. Поскольку в Марго так много магии, мы оба знаем, что она несётся к взрыву. Когда её тело возьмёт верх, эта тьма поглотит её облик. Я не чувствовала такой силы, какой обладает Марго, со времён первых поколений Красных, — объяснила Амелия, но я, как и она, понимал, что она лишь уклоняется от истинного признания. От того, что вся эта сила может означать для Марго.

— Что ты имеешь в виду?

— Если Марго полностью потеряет контроль над своей магией, я думаю, она превратится в сирену, — наконец сказала она. — И не знаю, сможет ли она когда-нибудь оправиться от этого.

— Ведьмы в облике сирены не существовало столетиями, — сказал я, голос мой затих. Мысль о том, что Марго может настолько бездумно поддаться магии похоти, что будет питаться окружающими, пока они не умрут, станет для неё судьбой хуже смерти.

Чёрт.

— Кровные роды со временем разбавились. Магия рассеялась слишком сильно по мере роста населения, но Марго впитывает её и хранит вечно. У неё есть этот источник силы, непохожий ни на что, что я когда-либо видела. Это неестественно, и это уничтожит ту женщину, которую ты знаешь. У меня нет ни малейшего сомнения, что она не помнит ни дня, когда бы не испытывала боли из-за этого. Ты должен убедить её помочь себе, найти способ постепенно отпустить эту силу, — сказала она, наконец отвернувшись от меня и распахнув дверь своей спальни.

Амелия повернулась к ванной, сквозь закрытую дверь донесся звук льющейся воды. Дверь открылась, когда повернул ручку, и, войдя в комнату, увидел Марго, свернувшуюся калачиком в углу душевой кабины, сжав ноги.

Я распахнул дверь и вошел в душ, не обращая внимания на ледяную воду, льющуюся мне на спину. Прикоснувшись рукой ко лбу Марго, я ахнул и отпрянул.

— У неё жар, — сказал, ища помощи у Амелии.

— Отведи её в спальню, — сказала она, и я сделал, как мне было сказано. Платье Марго прилипло к её телу, когда поднял её с пола душевой кабины, мурашки, пробежавшие по её телу, перешли и в мои. Она была такой горячей на ощупь, словно магия внутри неё сжигала её изнутри. Я опустил её на матрас, едва успев выпрямиться, как Амелия прижала кончик лезвия к груди Марго. Она провела линию посередине, остановившись, когда протянул руку, чтобы взять нож, услышав болезненный стон Марго.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спросил я, игнорируя взгляд Амелии, когда Марго повернула ко мне свои почерневшие от крови глаза. Прищурившись от чешуи на краю её лица, сглотнул, столкнувшись лицом к лицу с сиреной, таившейся внутри неё — подтверждение подозрений Амелии. Её щёки впалы, черты лица сузились, а запах крови притягивал её чудовищную фигуру к поверхности тела.

Пальцы Марго сжались, чёрные когти торчали из-под ногтей, пока Амелия продолжала резать её грудь, проводя идеально прямую линию. Кровь скользила по её коже, наполняя воздух чем-то пьянящим и пахнущим грехом.

— В крови есть магия, — сказала Амелия, окунув палец в кровь. Она протянула его мне, когда глаза Марго закатились, сон овладел ею и избавил от агонии, в которой я ее оставил. Она потерла им мою руку, и жар возбуждения мгновенно распространился по моему телу. Это вызвало у меня стон, мое тело тут же напряглось от желания заняться сексом.

Неужели это то, с чем Марго жила каждый день?

Черт.

— Это должно хоть немного облегчить ее боль сейчас, но это лишь повязка на случай, если она сама не поможет себе. Она потеряет контроль, Вельзевул, и это скоро произойдет, — сказала Амелия, направляясь к двери и печально оглянувшись на Марго.

— Сколько времени у нее осталось до…?

— Я правда не могу сказать. Это может занять дни, а может и неделю. Ты должен до неё достучаться, и должен сделать это быстро. Сегодня вечером сделай себе одолжение и найди что-нибудь, чтобы выплеснуть это из себя. Знаю, что так и сделаешь, — сказала она, кивнув на кровь на моей руке и выйдя из комнаты. Сел рядом с кроватью, где спала Марго, не смея прикоснуться к её телу, ведь магия, покрывавшая мою кожу и вызывавшая у меня такое сильное возбуждение, какого никогда раньше не испытывал. Она была так спокойна, так тиха. Я не хотел наполнять воздух чем-либо, что могло бы нарушить это спокойствие.

Поэтому сидел там в тишине и нес на себе тяжесть её магии.

МАРГО

Моё тело болело от глубокого пульсирующего ощущения, пронизывающего всё моё тело. Потирая застарелый шрам, тянувшийся вдоль груди, я старательно избегала пристального взгляда Вельзевула, пока мы спускались в столовую на завтрак. Меня бросало в дрожь от мысли о том, что может нас ждать по прибытии. У меня было отчётливое ощущение, что ранний час ничего не будет значить в этом месте, где души так глубоко погрязли в грехе, который их здесь заточил. Возможно, дело было в осознании того, что вечность, проведённая в совершении того самого поступка, который приносил им радость при жизни, была гораздо предпочтительнее участи, ожидавшей их на скалах.

Может быть, это была просто свобода, которая пришла от принятия, когда этого уже нельзя было избежать. Я не могла не думать о параллелях, которые можно провести между душами, заточенными здесь, и выбором Шарлотты Гекаты. Если её собирались осудить за колдовство, то она могла бы сделать всё возможное, чтобы признать себя виновной в этом преступлении.