Обречённые (ЛП), стр. 42

— Марго, — сказал Вельзевул, и я подняла глаза, увидев его стоящим. Он медленно подошел ко мне, обращаясь со мной как с загнанным в клетку животным, каким себя чувствовала в тот момент. Я застонала, когда новая волна боли ударила меня в грудь, пытаясь вырваться наружу. — Позволь мне помочь тебе, — сказал он, и мы оба поняли, что он имел в виду под помощью.

Позволь ему прикоснуться ко мне. Позволь ему довести меня до того же освобождения, которое дала ему.

Но я этого не заслуживала, не после того, что сделала. Не с тем чудовищем, которым была. Была ничем не лучше Итана, отнимающего у тех, кто не отдал бы, если бы не то, кем я была.

Я не получила удовольствия от того, что выбрала.

— Нет, — сказала я, отрицая его, и сделала еще один шаг назад. — Со мной всё будет в порядке. Просто это чёртово место.

— Я так не думаю, — сказал Вельзевул, указывая на то место, где я держалась за живот, за центр своего существа, где меня ждала магия. — Когда у тебя в последний раз был оргазм, певчая птичка?

Я не ответила, отводя взгляд, словно он мог увидеть ответ в моих глазах. Словно мог каким-то образом прочитать меня и понять, что я никогда не испытывала этого удовольствия. Не хотела стать рабыней своих желаний, не хотела позволять своим грехам управлять мной. Лучший способ держать грех под контролем — никогда не позволять себе чувствовать его, никогда не позволять ему развращать меня так, как это случилось со многими другими.

Вельзевул внезапно приблизился, схватил меня за лицо и повернул так, чтобы я встретилась с его взглядом. Его глаза были широко раскрыты и полны шока, он скользил по морщинам на моем лице, ища противоречие тому, что он уже увидел.

— Марго, — сказал он, и тревога в этом тоне запала мне в душу. Старейшины предупреждали меня об опасностях самоограничения, о сдерживании.

В конце концов, магия возьмет верх. В конце концов, она сотрет мою волю и обрушится на ближайшую цель.

Оно уже пыталось, и только сдержанность Вельзевула удержала меня от ужасной ошибки.

Его сдержанность, которая не должна была быть возможна под моим заклятием. Если бы не боль в животе, я бы, возможно, потратила больше времени на осмысление того, что это значит, но отложила это на потом.

Но никогда не позволю этим предупреждениям сбыться. Я никогда не позволю себе стать этим монстром. Когда наступит день, когда больше не смогу это контролировать, это будет день, когда совсем сдамся.

— Я в порядке, — сказала, наконец выпрямившись и взяв себя в руки, подавляя боль. Пытаясь запереть её там, где он не мог бы видеть агонию, в которой живу каждый день. В какой-то момент я привыкла к глубокой пульсирующей боли, но каждый раз, когда отпускала, каждый раз, когда снова запирала её в клетке своего тела, это было всё равно что снова сломать кость.

Как-то хуже, чем когда-либо.

— Залезай, к черту, на кровать, Марго! — рявкнул Вельзевул, его глаза вспыхнули от гнева.

— Ты не сможешь меня, блять, исправить, Вельзевул, — сказала я, ненавидя жжение в горле от слез. Больше всего на свете хотела быть достаточно сильной, чтобы сдержать их, не поддаться гневному потоку, обрушивающемуся на меня.

— Ты не сломлена, певчая птичка, — сказал он, и нежный тон его голоса заставил мою нижнюю губу дрожать. — Тебе просто… нужна небольшая помощь, чтобы вернуть себе эту силу. Позволь мне помочь тебе.

— Нет, — сказала я, расправляя плечи, несмотря на слезы, стекающие по щекам.

— Тогда сделай это хотя бы сама, — сказал он, сокращая расстояние между нами. Он взял мою руку в свою, направляя ее к моему центру, и я вздрогнула от этой мысли.

— Нет, — повторила я.

— Черт возьми! Я не могу просто стоять здесь и смотреть, как ты страдаешь!

— Тогда уходи, — сказала, уже отворачиваясь от него. В ванной был душ, и я твердо намеревалась установить температуру на ноль и погрузиться под поток воды. Охладить свою разгоряченную кожу, пытаясь заглушить желание и смешанную боль.

Рот Вельзевула открылся, словно он собирался возразить, его взгляд скользнул по решимости на моем лице. Он поморщился, его лицо исказилось, прежде чем я исчезла в ванной и заперлась там.

Прошло несколько минут, прежде чем дверь в спальне закрылась, и Вельзевул оставил меня страдать в одиночестве.

Именно так, как мне нравилось.

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Я схватил бутылку «Серы» со стойки бара, игнорируя демона, который злобно посмотрел на меня за кражу. Он быстро отступил, его положение в Аду было слишком низким, чтобы сражаться лицом к лицу с архидемоном от имени Асмодея. Не сомневался, что он донесет на мое нарушение моему соратнику, но мне было все равно.

Я уже чувствовал потребность быть рядом с Марго все время, глубокую, пульсирующую одержимость, которая соперничала даже с самыми сильными моими ненасытными желаниями. Не мог поверить, что не распознал симптомы своей новой одержимости, но никогда прежде человек не занимал такое место внутри меня. Зная, что она в одной секунде от того, чтобы сорваться? От потери всякого контроля, который удерживал ее от того, чтобы поддаться темнейшим сторонам магии, превратившей бы ее в бездумное, беспечное существо, состоящее лишь из импульсов и побуждений?

Она никогда не простит себя за это, и всё же, казалось, не могла поверить в преимущества самостоятельного удовлетворения своих желаний. Возможность доставить себе удовольствие, которое удовлетворит хотя бы самые сильные порывы и позволит ей сохранить этот тонкий баланс самоконтроля, не рискуя собой.

Я выбрал пустой угол комнаты и опустился на диванчик. От него сильно пахло сексом, и почти не сомневался, что тот, кто сидел на нём до меня, отсутствовал недолго. Я неловко ёрзал, избегая прикасаться к подушке голыми руками.

Фу.

Амелия подошла, с хитрой улыбкой на лице, и её взгляд переключился с моего лица и бутылки в моих руках на мокрое пятно на моих штанах. Я так спешил уйти от Марго, чтобы не видеть её самоистязания, что не остановился, чтобы подумать о том, что произошло.

Она заставила меня кончить в штаны, как школьника, и теперь я носил следы этого посреди чертовой оргии. Хуже того, был рад этому, зная, что это шаг в правильном направлении. Надеялся, что моя сдержанность поможет убедить ее в том, что я не только не под ее чарами, но и что она может доверять мне в защите ее согласия, даже когда ее магия пыталась заставить ее действовать вне его рамок.

— Вы с нашей маленькой Красной ведьмой хорошо провели время? — спросила она, приподняв нос, вдыхая аромат воздуха — без сомнения, почувствовав запах Марго на мне. Амелия всегда была немного более… животной, чем другие первородные ведьмы, ее магия настолько пропитана первобытными реакциями и низменными инстинктами, что, казалось, тянула ее еще больше к дикости, которая текла в ее крови.

— Даже штаны не снял, — пробормотал я, запивая огненным виски. Это жгло меня до самого горла, согревая те места, которые остыли, когда действие магии Марго ослабло. Хотя я и не был застрахован от других грехов вокруг меня, они не могли поразить так глубоко, как если бы это случилось с тем, кто принадлежал им, и их последствия не длились дольше, чем в тот момент.

— Надеюсь, Марго получила от этого огромное удовольствие. Бедняжке отчаянно нужна была разрядка, — сказала Амелия, и её мягкая улыбка говорила мне, что она видела насквозь всю силу, заключенную внутри Марго. — С её магией, заключенной внутри неё, она не может вернуть излишки Источнику. Она просто продолжает поглощать их снова и снова, что делает её потребность в оргазме ещё более важной для контроля над своей силой и своей формой.

Я поморщился, ненавидя то, что мне нужно было сообщить ей плохие новости, рассказать, что не смог убедить Марго высвободить свою силу.