Пятнадцать (СИ), стр. 42

Понятно, что на второй день, когда мышцы у девчонки заболели с непривычки, она заревела, но получила подзатыльник и обещание, при следующей попытки заныть, продать её в трактир на Пятницкой. Все, губы закусила и продолжила. Ничего страшного, через недельку молочная кислота выведется организмом и жизнь наладится.

Оставался ещё стационарный арбалет. По нему Касьян пока договорился, что он у боярина Дмитрия Михайловича Боброка-Волынского на подворье постоит. С боярским сынком — Давыдом Вороном Коська можно сказать подружился и договорился с тем, что будут они приёмы самбо отрабатывать и бой на мечах и саблях вместе. Благо у Боброков большое подворье в Кремле. Есть и парочка… дружинников Боброку-Волынскому вроде не положено, а вот охранников, телохранителей, ну здоровяков, вполне себе умеющих на мечах рубиться, держать ему никто не запретит. Боброк младший Давыд Дмитриевич нашёл на второй день Коську в Кремле и попросил за перстень — жуковину со смрагдом рассказать, как это он делает с монетой. Понятно, что ничего рассказывать ему Касьян не стал.

— Волжба это. Я же хельг. Есть у меня к тебе боярич встречное предложение.

Ну и рассказал про самбо. И даже пару приёмов показал. Вьюноша со взором горящим угольков глаз, естественно, загорелся. Вот уже два дня тренируются. И в отличие от Менска не на попоне, а на настоящих матах. Набили по приказу Боброка старшего у него холопы сшитые попоны конским волосом, и теперь травм можно сильно не опасаться.

Вышел Коська из Ризоположенских ворот и действительно сразу на рынке оказался. Ближе к Кремлю были ряды с животными. Лошадей продавали в основном, но были и коровы, и козы. В корзинах квохтали куры. Ничего этого парню не надо было. Ему Орлика с Гердой вполне хватало. Дальше, ближе к реке шли ряды с тканями и готовыми платьями и шубами. Здесь Коська задержался и, как ни хотелось этого делать, а пришлось семь грошей потратить на зимнюю одежду для Александры. По Кремлю в её тулупе рваном точно ходить нельзя. По остальной одежде Касьян даже прицениваться не стал. Приведёт потом сюда девку, и пусть она выбирает сама себе одёжку и по цвету, и по размеру. Себе же для тренировок с Давыдом парень пару порток готовых купил. Не в атласных же штанах падать. Порвёшь дорогущую ткань. И обувку купил и себе и Ворону этому. А то в сапогах тоже опасно заниматься, травмируют ноги друг дружке. Купил две пары поршней. В принципе, от борцовок из будущего эта обувка мало чем отличается, ну разве шнурки короче.

За швейно-тканными рядами шли ряды с продуктами. Коська у одной сухой, как скелет обтянутый кожей, тётки купил довольно крупную и почти оранжевую морковь, целое лукошко, и наказал ещё на следующий день принесть. Тётка пообещала, есть исчо. Скоко?

Договорившись о поставках раз в седмицу, Касьян пошел дальше. Выискивал, не продаёт ли кто сыры твёрдые. Нет, только творог. Ну и что-то типа брынзы. Купил и творога… в интересной упаковке. Мужик принёс его в туеске из бересты, и туесов не продавал, только творог, пришлось грош отдать. Деньги большие и мужик пообещал через седмицу принести ещё туесок и потом через седмицу ещё, как раз тогда на грош набежит. Творог нужен. Это белок, как без него мышцы наращивать. Так что Касьян с радостью на такое согласился. А туески. Ну надо же начинать обрастать хозяйством. А то у них на двоих с Сашкой одна деревянная миска — вот и всё хозяйство. Благо кухарь княжеский обязан по приказу Дмитрия Донского лекаря с княжьего стола кормить.

Посуда разная была в соседних рядах, но туда без Сашки парень тоже не пошёл. Пусть девчонка сама о посуде озаботится.

Наконец, в самом конце рынка, как брат Епифаний и говорил, обнаружились ряды с травами и даже готовыми настойками и мазями. Не у одного продавца, а обойдя почти всех, парень все нужные ингредиенты для антихолестеринового чая купил. Хуже всего оказалось с листьями берёзы. Нет ни у кого. И тут один продавец ему подсказал. Так, эвон, на шестах веники для бани продают. Чай те же листья берёзовые.

На самом деле. И ведь сто раз мимо веников проходил Коська, а то, что это и есть берёзовые листья не подумал.

Событие шестьдесят первое

— Да почто мне такое знать? — Давыд почёсывая задницу вставал с попоны-мата. Коська ему заднюю подсечку продемонстрировал и боярич плюхнулся со всего маху на задницу.

Помогая встать парню, Коська его о наболевшем спросил, не знает ли тот, где хорошие литейцы обитают на Москве, нужно починить стационарный арбалет и сделать шестерни для мощного полоцкого, чтобы воротом его снабдить.

— А кто знает? — Касьян стал теперь медленно поэтапно приём показывать.

— Демид разве, ключник наш.

— Так позови его, — бабах, на этот раз боярич всей спиной впечатался в мат.

— Ох-хо. Сейчас попробую сей приём и позову.

Демид на ключника, то есть, завхоза — этакого прыща в очках роговых и с нарукавниками, походил как лев на дворового кошака драного и больного лишаем. Это был муж под метр восемьдесят с широченными плечами и кулаками с коськину голову. На рыжей бороде косичка, как у викинга какого, заплетена. И взгляд серых глаз напоминает взгляд палача. «Ни куда ты от меня не денешься, сейчас обсере…».

— Демид, лекарю княжьему хороший литеец нужен, вот тот арбалет починить.

— Ха, вот он каков хозяин сего уродца. На охоту никак собрался, лекарь? На зайца?

— Не, через полтора года сюда ордынцы большим войском пожалуют, отбиваться буду, — решил чистую правду говорить Касьян.

— Кхм. Откуда знание сиё. Бабка нашептала? — но улыбнулся Демид кисло, одной половиной бороды.

— Я же хельг. Волшебник. Мне многое из тайного ведомо.

— Бре… хм. Прости, лекарь. А чего же ты князю… Великому не скажешь о сём? — ключник перекрестился.

— Скажу… Он тогда всех мастеров заказами озадачит, и для меня они делать не будут. Вот закончу со своими и скажу.

— Да ты дурень, как я погляжу. Как же так, лекарь? Это же предательство про такое не говорить⁈

— Сегодня утром озарение пришло, если честно. Это шуткую я, уж больно ты грозен, Демид. Как увижу князя Димитрия Иоанновича, так сразу и скажу, есть ещё время подготовиться.

— А сбывались ли раньше твои… озаре…

— Пророчества? Не знаю. Первое это.

— Хм. Так может просто сон плохой? Съел чего тяжёлое? — прямо проосиял здоровяк, — Фух, напужал меня.

— Нет. Не съел. Точно придут в самом конце лета на следующий год поганые, новый хан их Тохтамыш придёт с войском. Тайными дорогами придёт. Проведёт его князь русский. И его вои будут с Тохтамышем.

— Да бре…

— Подожди, не наше ведь дело. Твоё дело за добром боярским следить, а моё князя лечить. Давай своими делами заниматься, Демид. Так есть у тебя в знакомцах хороший кузнец или литейщик, мне из бронзы нужно шестерни отлить для этого арбалета, чтобы его починить? А ещё у меня есть ручной арбалет очень тугой. И мне бы для него тоже пару шестерён, передаточ… ну, чтобы легче заряжать. Заказ оплачу.

— Есть, как не быть. Всегда к нему обращаюсь. Это шурич мой Игнат. (Шу́рич (устар.) — сын шурина. Шу́рин — брат жены). Жена то моя — Настёна младшая в их семействе. Ширин Сашка помер в то лето, но сын его крепкий мастер. Всё у батьки перенял. Он и коваль отменный и литеец хороший. Отольёт. Показать надо чего нужно-то? Али пойдём со мной, я к нему собирался. Рыжего боярского жеребца перековать надо.

— Сейчас Орлика запрягу…

— Не пешком пойдём, он тут рядом, на том берегу. Только мост перейти.

Глава 22

Шурич Демида был не кузнецом. Не, кузнецом и литейцем его тоже можно назвать. Однакось, правильнее будет обозвать сего мужа директором металлургического завода. Как через несколько минут узнал Касьян, у Игната по прозвищу Шкворень несколько кузнец, где работают нанятые им кузнецы, и три постоянно работающих домницы, в которых из болотного железа крицы делают. А главное богатство шуричу приносит то, чего Коська и искал, пусть небольшая, но печь для плавки бронзы. Лили Игнат и его заводик в основном котлы, но изредка замахивался и на небольшие в несколько пудов всего колокола. Именно сейчас один такой колокол и освобождали от деревянных опок и пригоревшей к нему формовочной смеси. Освобождали деревянными молотками и лопатами