Пятнадцать (СИ), стр. 35

— В Москве, князь. В своём Тригорском дворце. Наверное, следует тебя знать, чтобы в просак не попасть… в завещании Московского князя Ивана Красного, его племянник Владимир получил под руку свою в кормление треть Московского посада, в урочище «Три горы». Там и находится Тригорский дворец. Сейчас то уже темнеть скоро начнёт, а княгиня Елена Ольгердовна рано почивать ложится, так что завтра после обедни и сна можешь её навестить. Всё, князь Остей Дмитриевич, вон, ратники мои собрались, нам ещё до темноты как бы не десять вёрст проехать надо. Прощевай, а вон и боярин Федор Андреевич — Кошка спускается. Вручаю тебя ему. Прощевай. Бог тебе в помощь.

Событие пятьдесят первое

Это ведь предок Романовых? Лет через двести патриарх Филарет родится, ну может, чуть раньше. Коська смотрел на боярина, пытаясь черты Николая Второго в нём найти, или Александра третьего. Перта первого. Ну, вот что-то с Петром общее есть, правда, исходя из того, как его рисуют. Кучерявые чёрные волосы, глаза навыкате чуть. Ростом боярин Кошка в Петра не вышел. Чуть выше Коськи всего-то. Может метр семьдесят… Ну, это с каблуками. Одет боярин в зелёные сафьяновые сапоги с высокими деревянными каблуками. Вообще, каблуки сейчас редкость, их в основном приделывают к кавалерийским сапогам, чтобы нога не проваливалась в стремя. Выше опять-таки зелёные шёлковые, точнее, атласные порты на боярине, в них рубаха заправлена не менее шёлковая, только жёлтая с вышивкой по вороту. Сверху накинута на плечи без рукавов парчовая красная шуба. Мех соболя или куницы внутрь. Из этой же парчи пошита мурмолка, отороченная соболями и там какая-то ещё блямба золотая торчит над тульей. Красавец, в общем, светофор. Все цвета есть, и в правильном порядке. Зелёный, потом жёлтый и сверху красный.

— Здрав будь княже, Остей Димитриевич, что привело тебя в Москву?

Остей уже по третьему разу за последние полчаса стал рассказывать, что вызвал его сюда князь Дмитрий Ольгердович, коий сейчас княжит в Переяславле-Залесском. Сначала при въезде в Кремль сотнику Емельяну рассказывал, потом окольничий Тимофей Васильевич его пытал, теперь вот боярин Федор Андреевич — Кошка.

— Добро, князь. Нет вестей от батюшки твоего, не слышал я, что он сюда собирался ехать. Как в конце осени отбыл в Переяславль, так и нет оттуда вестей от него. Добрый воин твой батюшка. Я-то на Москве был во время летошного похода на Дон, а люди бают, что полк его и сам он бился аки лев с погаными.

Коська же пытался припомнить, слова «Три горы» в отношении места в Москве что-то вызывало в памяти, но это что-то ускользало.

— Трёхгорная мануфактура! — вдруг воскликнул парень.

— Что? — и князь и боярин Кошка повернулись к нему.

— А? — Касьян махнул рукой, — думаю, где тут литейцы в Москве обитают хорошие.

— Помолчи, ученик.

Ну, Коська и помолчал. Он вспомнил передачу одну по телеку про то, как Ельцин Белый Дом расстреливал из танков. Нужно бы этого Ельцина тогда взять и в двадцать пятый год перенести, показать разрушенные города на Украине и Донбассе. За власть, урод, боролся. Ладно чёрт с ним. В аду ему черти напомнят про власть и плату за неё. Так вот, диктор тогда сказал про Трёхгорную мануфактуру, рядом она была. Вот, значит, где сейчас находится владения Владимира Храброго, и вот, где сейчас живёт тётка Остея — Елена Ольгердовна. Километра три от Кремля. На запад. На берегу Москвы-реки. Река там делает огромный загиб, именно там и стоит Белый Дом. Улица Новый Арбат туда ведёт и почти упирается в Белый дом. Ясно, что сейчас нет никакого Нового Арбата. Ну, наймут проводника.

Пока всё это Касьян вспоминал и обдумывал пропустил, чем беседа Остея с Кошкой закончилась.

— Ты со мной. Пошли. Ей, ученик, проснись, — дёрнул его за рукав тулупа Остей Дмитриевич.

Как выяснилось через пару минут, за которые они поднялись в большой зал, все вои возчики переночуют в гридницкой, благо несколько десятков отправилось в Сергиев монастырь. Конюхи забрали лошадей у ратников Остея и повели в конюшни, и потом то же самое и с санями сделали. Оставили их возле конюшни, а лошадей пристроили. С конюхами и Сашку отправили. Коську две мысли терзали, первая, конечно, не полезет ли кто под сани его, и не найдёт там приколоченный ящик с мехами и драгметаллами. Вероятность этого события была невелика. Он там тщательно скрыл куском фальшдна сам ящик. Если не перевернуть сани, то и не поймёшь, что там смастерили. Угнать же сани из Кремля? Ну, тогда можно будет встать на Красной площади и возопить: «Куда мир катится»? Вторая мысль была о Сашке. А чёрт его знает, как тут к девчонке отнесутся. Может тут, на территории Кремля, девок всяких и нет. Ещё сделают чего с девчонкой. Нет, никакой любовью к ней Коська не проникся. Девчонка была мала, во-первых. Лет тринадцать, ну даже четырнадцать, возможно, она сама точно не знала сколько ей лет. Во-вторых, Сашка была далеко не красавица. Не, может если её серые пакли, что на голове растут, отмыть, то они золотистые станут, но не факт, могут и серыми остаться. Ну, что за красавица с мышиного цвета косичками. Нос пуговкой, лоб выдается вперёд, глазницы запали. На обезьянку немного походит. Да, челюсть ещё нижняя массивная выпирает, добавляя сходство с приматами. В общем, не нравилась ему Александра совершенно. Тогда чего за неё беспокоиться? Ну, прав был Антуан де Сент-Экзюпери — мы в ответе за тех, кого приручили. Зря что ли он её лечил в дороге. И ногу полностью вылечил, и синяки с кровоподтёками с физии убрал.

А ещё её жалко было. Сирота. Дядька Фёдор ещё этот, который побоями из неё воришку и попрошайку «воспитывал». Ну, старший у возчиков Игнат, не должен девчонку в обиду дать. Она как бы «сыном» полка у них стала. Дочерью.

— Касьян! Ученик! Ты что спишь? Пошли говорю в трапезную, накормить нас обещали.

Остей радостным не выглядел.

— Может нам завтра тоже в Сергиев монастырь двинуть… А оттуда к отцу, это же почти по пути?

Глава 18

Сон Коське ночью приснился. Что-то в последнее время очень нечастое явление. Сколько они в дороге уже? Тридцать дней, тридцать пять, сорок? Касьян со счёту где-то в районе двадцати сбился. И это же и ночей столько же. И каждый раз на новом месте спать приходилось, и часто так за день уставали, что не до снов, упасть бы. А тут вот приснился. Вроде бы, тоже на новом месте, и день не из самых лёгких. Подъезжая к Москве, больше стояли, чем ехали. На дорогах рогатки и то мыто собирают, то с вопросами пристают, кто, да куда⁈ И имя князя Остея не сильно мытников этих и стражников впечатляло. Тот злился, и чтобы всё это не закончилось войнушкой, пусть и малой, Коське приходилось… нда, приходилось пытаться князя успокаивать. Работа у этих товарищей такая, Ваша Светлость. Не тобою порядки установлены, не тебе и менять. Товар не везем, отдадим грошик за проезд по мосту и дальше поедем.

В общем, не было снов у парня больше месяца, а тут пришёл в гости. Яркий, красочный и положительный что ли. Приснилось Коське, что он уже взрослый. У него есть большой сыроделательный завод и ещё и свечной заводик. Ну, по классике, как без него. И свечи он делает не только восковые, но и стеариновые. И на этом месте его из сна выкинуло. Про стеарин стал думу думать. Вспоминал, что читал или ролики про это видел. Как мыло с уксусом варят хорошо помнил ролик, что попался в интернете. Прочитал тогда какую-то книжку про попаданца, как он стеариновые свечи делал и решил посмотреть, а как это на самом деле происходит. Проценты, конечно, не помнит сейчас, но вот сам процесс понятен. Ничего сложного. Берёшь мыло, разогреваешь на водяной бане, растворяешь и вливаешь уксусную кислоту. И готово. А потом уже отливай в формочки свечки. А с мылом как? Его где взять? То, которое твёрдое. Оно натриевое. Жидкое-то легко получить. Обработал жир калиевой щёлочью, читай щёлоком, или растворённой и отфильтрованной золой. А вот с натриевой щёлочью беда. И с уксусом беда. Если его делать из заморского вина, то разоришься. Есть способ получения уксусной кислоты сухой перегонкой древесины. Желательно сосны. Точно, как это делать, не очень понятно, там ведь полно всего выделится и уксус, и спирт, и всякие дёгти. Пробовать надо. Опыты экспериментировать. Время…