Пятнадцать (СИ), стр. 25

— Есть вода. Рану промыть надо, — прохрипел опять уставший Коська. Когда-нибудь этот весёлый кусок его жизни закончится?

Событие тридцать шестое

Наверное, так не положено? Урон чести? А может и наоборот? Коську по очереди все три князя Димитриевича обнимали и тискали. И даже воинство их встречать вышли на крыльцо. Честь оказали. И… и подняли социальный статус Касьяна. Возможно, и сомневался кто из воев в Трубчевске, что Касьян дальний родич их князьям, а тут и на крыльце встречают и обнимаются. Точно — родич. Лекарь? Ну, свезло парню, дар у него есть. Понятно, что шестеро ратников князя Остея Дмитриевича знают, кто такой Коська и чей он родич, но Остей им помалкивать приказал, дескать, рты понапрасну не раскрывайте, так для дела нужно. И дело получилось. Да ещё как получилось! Ушёл князь Корибут Ольгердович с остатками дружины в этот же день, после обеда.

— А если ловушка? — покачал головой Касьян на тыкание народом пальцем в уходящих из посада всадников.

Сам бы Константин Иванович так и сделал, демонстративно отошёл, а потом, когда тут пьянки-гулянки по поводу победы начнутся, и народ ворота отворит, то на рысях вернуться и, воспользовавшись суматохой, ворваться в город.

— Что за ловушка? — не понял Фрол. Его тоже ранили. Кольчуга же только до локтя защищает, дальше кожаный наруч был у десятника. Но между ними сантиметров пять оставалось. Вот по этому месту и чиркнули мечом. Не страшная рана, кости целы, жилы тоже, ну а рану Коська, как отошёл от лечения Пьера Безухова, подлечил. За раз не получилось. Сил на двух предыдущих парень истратил столько, что вместо ровного зеленого пламени, какие-то рваные мелкие сполохи получались. Ну, кровь остановилась и болеть рука у Фрола на время прекратила. Касьян ему мазями рану замазал, дал команду местному старосте срочно огонь развести. Нужно было отвары сделать противоваспалительные.

Решили не дёргаться. По крайней мере, сегодня. Во-первых, нужно было трофеями заняться. Десятки лошадей и пять десятков воев. И всех нужно раздеть и оружие с одеждой собрать. Местным мужикам тоже перепало. Одежду как раз им оставили, всё же у тех впереди огромный труд, пятьдесят человек в мёрзлой земле хоронить. Им же оставили восемь убитых лошадей на мясо и четыре легкораненых. Выходят. А там либо продадут, либо как по-другому в хозяйстве используют. Вряд ли боевой конь пахать будет. А вот на племя точно можно использовать. Во-вторых, трое раненых и один убитый. Поредел отряд. Да и стрелы почти все извели.

Утром Касьян, полностью восстановившись, опять ранеными занялся, а Артемия — одного из арбалетчиков, отправили в Трубчевск с вопросом, что дальше делать. Был же вариант, когда план разрабатывали, что они последуют за дружиной Корибута и нападать будут на них на стоянках ночью, пока те либо не кончатся все, либо разбегутся в разные стороны небольшими группками. Но этот вариант обсуждался, как месть Корибуту, если он тут злобствовать будет и посад сожжёт. Посад цел. И ничего плохого дядька племянникам не учинил. Наоборот, подогнал несколько десятков боевых коней и полсотни броней очень приличных, ну и оружие. Спасибо, ещё заходите. Очень вам благодарны за визит.

Артемий вернулся через три часа, когда уже котёл с обеденной кашей булькал. Князья поспорили и плюнули на дядюшку любимого, пусть убирается. Возвращайтесь. Молодцы. Может и не вернётся Корибут-то, а вот если его преследовать, то разозлившись, вернётся точно. И так как сволочь он ещё та, с собой пару тысяч ордынцев приведёт. Сожгут всё княжество. Всех людей в полон уведут или поубивают. Некем будет владеть Корибуту. Зато отомстил.

Не, ну на голодный желудок ехать не стали, долго ли съесть почти готовую кашу с кониной, где мяса больше, чем перловки. Обжигаясь и торопясь, похватали по-быстрому каши и так же скоро собрались. И вот встречают, как героев настоящих. Князья на крыльцо вышли.

А награда будет?

Глава 13

— Это всё бабка! — Остей сплюнул. Неудачно. Никуда не улетела слюна, вернулась и князю пришлось рукавом шубы утираться. А не плюй в…

Наивный вьюноша. Человеческую природу не изменить. Все братья, в смысле, князья и великие князья, читай государи, убивали своих братьев, дядьёв и прочих родственников в борьбе за власть. Как началось с самых первых Рюриковичей, так до сих пор и продолжается, и ещё будет продолжаться. Романовы? А что Софья с Петром не Романовы? А Александр Первый? Наверное, правильно поступали Османы. Как короновали султана, так всех его братьев душили. Тонкую бечевку на шею и кердык. А когда пытались поступить по-другому, то сразу и у них бунты. С другой стороны, не было бы этих исключений и османы захватили бы весь мир, и про что тогда свои бесконечные сериалы бы снимали.

Бабка. Как там в песне у Тимура Шаова: «Да жили мы при этой бабке! А нам к окладу бы прибавки, Как говорится — были б бабки, А там хоть не расти трава». Вот, ключевое слово — «Бабки». Все эти смуты из-за денег и власти. И здесь всё то же самое. Обычная борьба за власть. А Иулиания Тверская, ну, а чего, и она за власть. Будут Великим княжеством Литовским править её сыновья, значит, и она будет у власти и при деньгах. Ей сейчас лет пятьдесят, нормальный возраст. Опыт управления Государством есть и мудрость… наверное. Вышла из тени мужа и пытается подгрести под себя побольше. Вроде бы потом в монахини постриглась. Или постригли?

Объяснять князю Остею про природу человеческую, Коська не собирался. Пусть думает, что бабка виновата. Человеку, чтобы он развивался, обязательно враги нужны. Преодоление нужно. То что нас не убивает, то делает нас сильнее. Приписывают фразу немецкому философу Фридриху Ницше.

А плевок? Они ехали в санях, спиной к направлению движения, закутанные в тулупы и прикрытые попоной. Только помогало это мало, ветер то, с одной стороны, дунет, то неожиданно с противоположной. Вот и получил плевок князь Остей назад.

Только выехали из Трубчевска на Брянск, как разгулялся сначала сильнейший ветер, а потом и снег пошёл. Сейчас самая настоящая метель гуляет по земле, закручивая снег в водовороты и бросая в лицо людям. Небольшой их караван почти стоит, но полностью встать тоже нельзя, дорогу заметает, и если остановишься сдуру, то десяток минут и сам в сугроб превратишься. Хоть медленно, хоть почти на ощупь, но надо двигаться.

Князь, да и все дружинники, с коней слезли и набились в сани. Там можно под попоной и тулупом выдержать эту метель. Лошадей привязали сзади к саням, и они жалостно ржут, просят не мучить их, отправить в тёплую конюшню. А где конюшня? Да хоть до какого села или даже самой маленькой деревушки бы добраться, чтобы можно было остановиться. Впереди идет шагом один из воев вместе с возчиком и ведут вперёд под уздцы лошадку, запряженную в первые сани. Дорогу торят. Она, лошадка бедная, упирается, но два человека уговорами и плетью заставляют её идти. Нельзя останавливаться. Благо, дорогу пока видно. Не колею наезженную, там всё давно заметено, видно другое. Лес-то вокруг города на многие километры вырубили и на его месте густо выросли сорные деревца, берёза, верба, осина и ольха. Пока это больше кусты напоминает. Но они стоят стеной вокруг дороги и даже умеючи заблудиться невозможно. Но если эта поросль закончится, то вот тогда будет совсем край. Дорога идёт параллельно реке Десна, и, как выделенный Михаилом Дмитриевичем проводник Доброжир говорил, поселений не богато, а дорога длинна, в хорошую погоду двое суток уходит. То есть, если считать по пятьдесят вёрст в сутки, до Брянска этих вёрст сто. А в плохую погоду, вот как сейчас, сколько суток? Они медленнее пешехода двигаются.

Проводника дали им в Трубчевске князья до Калуги, и он вздыхал, что не вовремя они собрались, самые метели, а от Брянска до Калуги, если при хорошей погоде пять дён, то при эдакой вот и седмица уйдёт.