Пятнадцать (СИ), стр. 14

Тут в родичи сложнее пристроиться. Там всех родичей знают и в Москве, и здесь, в Великом княжестве Литовском.

Так что лучший вариант — никому не известная сейчас дочь витебского князя Ярослава Васильковича — Мария. У неё сто процентов была мать. Вот её родич. Как звать мать? Да, мать её за ногу, пусть будет… А чего, пусть будет Мария. Это чтобы не путаться. И бабка Мария и прабабка Мария.

Зачем его Остей поставил главным? Поверил в эффективность партизанщины? Да, сейчас так не воюют. Сейчас сеча нужна. Войско на войско, в лоб. А стрельба из-за угла или ночью — это поруха чести. Потому и нужен Касьян. Какая честь у смерда?

Десяток же смотрел на Коську спокойно, сказал им князь, что этот новик его родич и ему есть пятнадцать и всё, больше нет никаких вопросов. Родич князя, которому исполнилось пятнадцать и сам уже князь. А князь — это и есть командир. Не бывало и не будет такого, чтобы десятники князьями рулили.

Замысел же партизанщины, чтобы уж совсем никаких вопросов у арбалетчиков не было, озвучил их князь Михаил Дмитриевич. Всё, как Коська и говорил. Нападать из засады и по ночам. Цель — напугать небольшое в целом войско князя Корибута Ольгердовича и вынудить его убраться восвояси.

Событие двадцатое

Для всех караван князя Остея покинул Трубчевск и отправился в Брянск. Коська даже не на своём Орлике выехал, а на огромном вороном Вороне князя. Ясно, что его сани никуда не поехали, серебро, злато и каменья с мехами остались в Трубчевске пока. Выехали всего шесть возов, и кучерами на них ратники князя Остея с Фролом во главе. Это как бы тыл и база будущих партизан. Остановятся они в деревне Косино в десяти верстах от Трубчевска. Плюс этой деревни, что она находится… м… вытянута вдоль глубокого оврага, заросшего вербой и шиповником. По дну этого оврага можно на пару вёрст в сторону города идти. Да он становится все мельче и мельче, но ведь и пригнуться можно. Выходит он на большое поле на берегу реки Десны.

Гадали князья, а где лагерь разобьют захватчики, когда у них не получится на дурика в город заскочить. Нет, все уверены, что в посаде, но так же и уверены, что обоз и лошадей в посад заводить Корибут и его воеводы не будут. Поопасаются вылазки, и потому, вот это поле у реки просто просится для лагеря.

Это селение — деревня, не потому что маленькая, а потому что рядом есть село, в котором церковь имеется, и строить два храма чуть не подряд экономика ещё не позволяет. На что батюшке с семейством жить? Так что на службу в церковь за две версты косиновцы ходят по воскресеньям и праздникам в соседнее село.

В Косино раньше была церква и потому Косино, а не Косина. Но потом было нашествие татаровья, и село выжгли дотла, а возродившись поселение былых размеров не достигло. В деревне пятнадцать дворов. Староста Матвей встретил постояльцев неприветливо. И Касьян его понимал, мужику этому всё равно, кто в Трубчевске князем будет. Михаил или его дядя Корибут. Тиун налог возьмёт в любом случае, и размер его не изменится. А вот если ратники Корибута Ольгердовича узнают, что вои Михаила нападают на них из Косино, то деревеньку сожгут к чертям собачьим, и всех мужиков в рабы определят, а жен и девок изнасилуют. Как тут радоваться постояльцам, даже если они за постой и прокорм обещают честно расплатиться. В домовине деньги с собой в рай, как мученик, не унесёшь.

Но куда старосте против семнадцати воев оружием с головы до ног обвешанных.

— Проводник нам нужен до посада, — пока в лагере или деревне старшим всё же Фрол. Он и вёл переговоры со старостой.

— Так вон по оврагу…

Так про этот путь и узнали. Коська не поленился и, по пояс утопая в снегу, дошёл до края оврага. Ну, хотелось бы, чтобы он ещё метров на сто — сто пятьдесят ближе подходил к полю, но раз нет, так нет. Есть у них простыни.

Услышав про такую маскировку, Михаил Дмитриевич даже по-другому на Касьяна взглянул. Ловко придумал малец. Простыни им собрали, выбирали даже побелее. Всё же сейчас материал белым не бывает, это скорее серовато-желтоватый оттенок. Отбеливают солнцем в основном, дешево и сердито, ничего хлорсодержащего не придумали ещё. Вымачивают ещё в растворе золы, но всё одно, даже такую ткань назвать белоснежной затруднительно. Коська потом самый белый кусок льняной ткани вынес на улицу и на снег положил. Нда, не тот колор. Ну, стоит надеяться, что ночью все кошки серы. И такой разницы не будет.

У посада Фрол с ещё одним воем из дружины Остея — Перваком стоят на санях в дозоре. Должно это выглядеть так… Встретились два мужа и языками зацепились, пока всех знакомцев вспомнят, пока косточки им перемелют. На самом деле же они ждут дозоров или авангарда дружины князя Корибута. А как увидят, так напрямки по полям к деревеньке Косино. Никого считать не надо, определяться, где те лагерь разобьют, не надо, в посаде есть люди князя Михаила Дмитриевича и они потом всё доложат. Место встречи — край оврага. Там особенно буйно кусты шиповника разрослись. Понятно, что зимой это так себе защита от чужих взглядов, без листьев одни ветви много чего не скроют. Но это в другом месте, тут такая заросль, что и листьев не надо. Время встречи, сумерки, если сегодня дружинники Корибута подъедут и полдень следующего дня, если те появятся только утром.

Убивать на этот раз придётся русских воев, которые потом ох как пригодятся для отражения набегов татар и ползучей экспансии крестоносцев, но, во-первых, за Коську всё решили, а во-вторых убийство или ранение сейчас сотни ратников и желательно самого Корибута, позволит сохранить десятки тысяч воев, что сгинут в гражданской войне из-за Ягайло. А сколько жизней сохранено будет не попади Литва под власть ляхов. Не сосчитать.

Так-то Касьяну князь Остей запретил Корибута убивать, но Михаил, и особенно Иван, при этом видно, что пальцы держали за спинами скрещенными. И пожурят за убийство «любимого дядюшки» потом, как без этого, но простят и жуковиной отблагодарят.

Уже в сумерках Фрол с Перваком въехали в Косино и уставившимся на них арбалетчикам сообщили, что не спешит князь Корибут. Даже дозоры не появились, ну а ночью их ждать не след, так что можно ложиться спать.

— Еды нам хоть оставили?

Местных объедать не стали. В Трубчевске им выделили разной крупы дней на пять и свежезабитую приличную хрюшку. Морозец какой никакой есть и мясо не должно испортиться. Кроме продуктов снабдили и котлом литров на сорок, так что порции получились на семнадцать человек такие, что остатки каши пришлось под прессом в пузо запихивать. Несколько дней если ворогов не будет, то потом уже не справиться с ними, все так откормятся, что в шарики превратятся, кольчуга не налезет, а пальцы сардельки не смогут тетиву арбалета натянуть.

Событие двадцать первое

Утром опять каша с мясом, только на этот раз ячменная, читай перловая. И опять двухлитровые порции. Когда Фрол с Перваком собирались на разведку, то Коська с ними намылился.

— Нужно же мне посмотреть будущее поле боя.

— Только доспехи сними, на солнце сверкать будешь. Не, так тоже плохо. Вырядился, твой синий атласный зипун за версту видно будет. Да и замёрзнешь.

Пришлось у старосты обычный тулуп «поносить» выпрашивать парню.

Посад, как посад. Дома вкривь и вкось настроены, участки заборами и плетнями огорожены. Деревня большая. Коровы мычат, пятухи орут, свиньи визжат. А вот люди, видимо, прослышав про приближения ворога, сбираются, и привязав к саням корову, движутся с самого утра к крепости и к монастырям, у которых стены, как бы не выше городских. Есть и те, кто движется в обратно направлении, с этими тоже понятно, к родне в ближайшие деревушки и сёла, надеются там лихолетье пересидеть. Оптимисты. Если Корибут прибудет без обоза, то он «фуражиров» сразу по таким селениям и отправит. И далеко не факт, что будут за злато-серебро продукты покупать эти снабженцы. В лучшем случае плетью по спине заплатят, в худшем мечом по шее.