Путь Строителя 10 (СИ), стр. 5

Лучники палили по ним с обеих башен, и результат предсказуем. Стрелы отскакивали от чешуи и улетали в стороны, даже усиленные наконечники с трудом оставляли царапины. Горшков с известью перебили уже штук пятьдесят, вся площадка перед воротами белая от порошка, и толку от этого ровно никакого. Иногда, когда баран разворачивался из шара для нового разбега, он чихал, и по морде видно, что известь глаза все-таки щиплет. Но чихнул, потряс головой и побежал дальше, потому что чих для такой твари примерно как комариный укус для быка.

— А ведь я говорил, переключайтесь на других, — укоризненно взглянул на Гундара, — Зачем стрелы переводить? Бесполезно же.

— Лучники! По кабанам! — рявкнул он, и стрелки тут же переключились. — говорил не говорил, а попытаться стоило, стрел хватает. — буркнул командир, но видно, что правду все же признал и раз мне в голову пришла светлая идея, лучше ее хотя бы опробовать.

Кабаны подкрались к частоколу почти незаметно, пока все внимание было на баранах. Прошли прямо по тем, кто застрял в лунках, даже не сбавив шага, и теперь пятаками ковыряли землю у самого основания бревен. Их там набежало голов пятнадцать, и каждый с остервенением рыл грунт, как будто где-то под частоколом закопана кормушка с желудями.

— Удачи вам, поросята! — гаркнул один из лучников и всадил стрелу прямо в горб ближайшему кабану.

Тот коротко взвизгнул, дернул башкой и продолжил рыть как ни в чем не бывало. Оно и понятно, тушу весом за двести кило одной стрелой не остановить, тут либо в глаз попасть надо, либо целую дюжину стрел высадить, и то не факт, что поможет.

Но мужик прав, можно пожелать им удачи и на этом успокоиться. Бревна нового частокола заливали горячим раствором, бетон успел схватиться, и подкопать его пятаком не выйдет при всем желании. Даже если сообразят, что рыть надо не у самого основания, а подальше, бревна уходят вглубь прилично. Да и конструкция так устроена, что потеря нескольких бревен ничего не изменит, раствор будет держать и дальше. Пусть разбивают пятаки о глиноизвестковую смесь хоть до рассвета, ничем не поможет.

Ладно, тут вроде держатся, пора пускать в бой силу мысли. Идея-то родилась, и я стоял просчитывал только варианты ее исполнения. И думаю, что вариантов у нас не очень-то и много, так что самое время переходить к действию.

— Герт! — крикнул я, спускаясь с перемычки по шаткой приставной лестнице.

Бой продолжал грохотать вокруг, щелкали баллисты, со стен летели камни и горшки, а где-то слева снова сверкнула зеленая вспышка. Первого лося вроде ранили, судя по тому, что молнии прилетали реже и летели криво, но он все еще огрызался.

А вот правее обозначился второй, и его рога уже набирали свечение. Надо бы поскорее и его подстрелить, а то при ближайшем рассмотрении перегрузка Основой пагубно сказывается на шиполисте.

Бревна начали расслаиваться в местах ударов, а некоторые шипы вылетали настолько резко, что не оставались в стволе, а уносились куда-то по случайной траектории. Одного мужика уже зацепило, и теперь его с шипом в груди тащили в сторону лазарета две крупные бабы. Мужик был в сознании и матерился на чем свет стоит, что, впрочем, скорее хороший знак, потому что когда молчат, вот тогда по-настоящему плохо.

Спрыгнул с последней ступеньки и побежал по деревне, лавируя между людьми, которые тащили снаряды и перевязочный материал. Мимо промчались двое подростков с корзиной камней, споткнулись о чью-то лопату и чуть не уронили весь груз, но удержали и побежали дальше. Деревня жила своей осадной жизнью, и у каждого было свое дело.

Кто-то забежал в дом старосты как раз когда я несся мимо, и через проем я на секунду увидел то, от чего на бегу чуть не запнулся. Внутри битком набились женщины с детьми, тесно, как селедки в бочке, и тишина там стояла особенная, когда все до единого боятся, но стараются этого не показывать.

Круглые влажные детские глаза смотрели на дверь, и одна маленькая девчонка прижимала к себе тряпичную куклу так крепко, будто от этого зависит, выстоит стена или нет.

Дверь захлопнулась, а на крыльце стояла Герда, жена старосты, и смотрела не на меня, а поверх крыш, на северо-восточный участок стены, где сейчас должен был дежурить Тобас.

Лицо у нее было хмурое и сосредоточенное, и руки она держала сцепленными перед собой, но костяшки пальцев побелели от напряжения. Мать ждет, когда сын вернется, и в этом ожидании столько всего, что слова тут лишние.

— Герт! Нирт, собака, где вы, черти⁈ — заорал я, пробегая мимо колодца.

Никто не отозвался, и я побежал дальше, мимо пустых дворов и закрытых ставней. Обогнул угол кузницы, пересек площадку перед складом и наконец выбрался к южному участку стены, где над туннелем, сидя на бревне скучали двое знакомых рыбаков и пялились на пустое поле перед собой.

— Рей? — Герт заморгал, явно не понимая, с чего я тут взялся. — Ты чего сюда? Нас Гундар сюда поставил.

— Сети! Бредень! Где у вас хранятся? И где у других рыбаков снасти лежат?

— Так все в общем сарайчике, — опешил Герт и ткнул пальцем куда-то за спину. — Вон, стоит.

Обернулся и увидел строение, которое сарайчиком можно назвать только из вежливости. Кривые стены, просевшая крыша, а возраст этой развалины наверняка втрое больше, чем у Эдвина, и я не уверен, что преувеличиваю. Но стоит же, и даже не шатается, хотя непонятно за счет чего.

Заглянул внутрь и удивился. Все аккуратно сложено, полки подписаны, и у каждого рыбака свое место. Вот полка Герта, рядом полка какого-то Пелка, а на третьей вместо надписи нацарапан череп с перекрещенными костями, видимо, владелец писать не умеет, зато угрозу доносит доходчиво. Именно на этой полке и лежал самый здоровый аккуратно сложенный бредень, и по тому, как бережно его уложили, сразу видно, что хозяин снастям цену знает.

Схватил его без лишних раздумий. Если что, потом попросим пряху сплести новые сети из волосянки, и тогда проблем с рыбой не будет вовсе. Правда и рыбы в реке станет поменьше, если такими снастями начнем пользоваться на постоянной основе.

Но это нормально, если следить за выловом и не сбрасывать воду в нерест, как частенько случалось в моем прежнем мире. Для этого у нас даже плотины нет, так что рыбе ничего не грозит. Да и вообще, для такой речки рыбы тут подозрительно много, но оно и понятно, вода проходит через насыщенный Основой лес, рыба живучее и плодится куда охотнее обычной.

— Герт, Нирт, за мной! — скомандовал я, выскочив из сарая с бреднем на плече.

— Куда это? — Нирт сощурился, и по его лицу было видно, что он всерьез сомневается в моем рассудке.

— На рыбалку!

— На какую рыбалку, осада же!

— Именно!

Объяснять было некогда, и оба рыбака обреченно переглянулись, но полезли со стены и побежали за мной. Да, Гундар поставил их дежурить здесь, но помимо рыбаков тут хватает людей, если что смогут протрубить тревогу. Все равно юг пока нетронут, и всё происходит только на севере.

Когда добрались до северных ворот, ситуация выглядела совсем иначе, чем когда я уходил. Шипов на шиполисте почти не осталось, даже издалека видно, что бревна ощетинились лишь редкими огрызками.

Свечение рун погасло, запасы Основы в воротах иссякли. Лосей пристрелили обоих, подзарядки больше не будет, восстановители выжрали все накопленное и даже остаточное мерцание сошло на нет. Бараны, конечно, усиливают себя Основой в момент удара, но этого не хватает. Поглотитель не всасывает все сто процентов, да и удар в основном механический, так что руны голодают, а чинить себя воротам уже не на что.

Перед воротами каталось штук пятнадцать чешуйчатых шариков, и все они безостановочно молотили в бревна. Откатятся, встанут на ножки и снова на разгон. Им как будто вообще ни до чего нет дела, кроме одной-единственной задачи: сломать наши ворота. Новая цель в жизни, обретенный смысл существования, и ничто на свете не способно их от этого отвлечь.

— Все за мной! — махнул я рыбакам и полез на перемычку между башнями.