Путь Строителя 10 (СИ), стр. 46

Но вран без наездника оказался ничуть не менее опасным, тварь распахнула крылья, выпустила когти и метнулась к Больду сверху. Больд поймал ее за хвост одной рукой, будто муху за крыло. Вран заклекотал, забился, замолотил крыльями, но хватка не разжалась, и с размаху тварь ударилась о землю.

Потом еще раз, и при каждом ударе земля вздрагивала, а от врана летели перья. Когда тело перестало дергаться, Больд раскрутил тушу над головой и запустил ее в сторону второго врана, который как раз заходил на пике с другой стороны улицы. Мертвая туша попала точно в крыло, и второй вран с визгом закувыркался по крышам, ломая черепицу и стропила, пока не затих где-то за домами.

Больд взревел, и от рыка у Дагны заложило уши. Он двинулся вперед, к центру деревни, и остановить его некому. Каждый шаг проламывал землю, по телу плясали разряды, а глаза горели алым огнем без проблеска узнавания. Кто бы ни попался ему на пути, зверь или свой, сейчас для Больда никакой разницы нет.

Дагна обернулась к детям. Оба сидели на шкурах, младший все еще хлюпал носом, а старший прижимал его к себе и смотрел на мать.

— Сидите тут, никуда не вылезайте, — Дагна присела перед ними. — Вон, под шкуру залезьте и не высовывайтесь, пока я не вернусь.

Старший кивнул, подтянул шкуру на себя и на брата, и оба исчезли под тяжелым меховым краем, только макушка младшего торчала, но старший и ее быстро подоткнул.

Дагна схватила горшочек с томленым мясом, который чудом устоял на очаге, обернула тряпочкой и вышла через пролом наружу, ускоряя шаг в сторону, куда ушел Больд. По следам найти его труда не составляло, вмятины в земле вели через переулок, мимо двух развороченных домов и дальше к площади, откуда доносился гул боя.

По дороге дважды приходилось перебираться через завалы из бревен и разбитой мебели, и у одного из разрушенных домов лежал расщепленный пополам колодезный журавль. Больд прошелся тут основательно, и Дагна подозревала, что хозяева этих домов ему потом выскажут все, что думают, если, конечно, останутся живы и если он вообще кого-нибудь узнает после того, как придет в себя.

Грохот впереди усилился, и земля задрожала от мощного удара. Дагна ускорилась, обогнула угол и увидела, как Больд приземляется после прыжка посреди какого-то двора, и взрывная волна Основы расходится от его ног во все стороны.

Из тени за поленницей кубарем вылетели двое мелких тощих жил, и прежде чем успели подняться, подбежавший мужик с топором добил одного, а второго прижал ногой к земле стражник, дотянувшийся копьем откуда-то сбоку. Получается, Больд их выбил из укрытия, сам того не зная, и это, наверное, единственная польза от его буйства.

Площадь оказалась уже близко, и тут стало по-настоящему жарко. Сверху спикировали несколько всадников на вранах, двое промчались над крышами, обрушив на защитников волну ветра и когтей, и один из них зацепил стражника и поволок было вверх, но мужик вырвался и свалился на крышу чужого сарая, проломив ее насквозь.

А самый крупный и тяжелый вран, с размахом крыльев шире любого дома в деревне, опустился прямо на крышу лазарета. Черепица затрещала под когтями, несколько плиток соскользнули и со звоном посыпались вниз, но тварь удержала равновесие и сложила крылья, а верхом на ней застыл всадник с длинным копьем, и оба не выказывали ни малейшего беспокойства.

Дверь лазарета распахнулась с таким грохотом, что чуть с петель не сорвалась.

— Сраные говноизверги, чтоб вас черти драли, ветку вам в жопу, да чтоб с колючками! — из дверного проема вырвался Эдвин. Волосы торчали во все стороны, руки и балахон перемазаны кровью, за ногу тянулся прилипший бинт, а на лице отпечатался такой гнев, что Дагна непроизвольно отступила на шаг, хотя стояла далеко и в другом конце площади.

Старик выскочил на улицу, уперся руками в бока и задрал голову, оглядывая поврежденную крышу. Черепица посыпалась ему под ноги, а наверху вран царапал когтями стропила и потихоньку выворачивал обрешетку. Эдвин перевел взгляд на всадника, и всадник уставился на него в ответ.

Так они стояли с минуту, молча, просто смотрели друг на друга, и Дагна поймала себя на мысли, что кажется, будто бы между ними идет какой-то разговор, которого она не слышит. Брови у Эдвина смыкались все плотнее, морщины на лбу углубились, и выражение лица из злого постепенно превращалось в нечто запредельное.

Дагна раньше считала, что Эдвин всегда сердитый и ворчливый, но, оказывается, все предыдущие дни он был еще добрым, а по-настоящему разозлили его только сейчас.

Вран взмахнул крыльями и сиганул вниз, выпустив когти в сторону старика. Эдвин даже не пошевелился, и Дагна уже решила, что тот просто не успеет уклониться, когда прямо перед травником из земли выстрелил толстый кривой ствол. Вырос за долю секунды, как росток, только размером с доброе бревно, и Эдвин схватил его обеими руками. Раздался гулкий тяжелый стук, и здоровенный летающий монстр кубарем покатился по площади, ломая когти и загребая крыльями землю.

Всадник оказался проворнее своего зверя, вовремя спрыгнул со спины и уже на земле направил копье, метнувшись к Эдвину с такой скоростью, что древко размазалось в воздухе. Наконечник должен был войти Эдвину в грудь, но попал в пустое место, потому что старика перед ним уже не было. Дагна моргнула и не поверила собственным глазам, потому что земля под Эдвином расступилась, корни раздвинули дерн и утянули старика вниз, а сверху тут же сомкнулась трава, и осталась только примятая проплешина на том месте, где он стоял.

Через секунду земля вспучилась за спиной жила, корни вытолкнули Эдвина на поверхность, и дубина со свистом описала дугу. Удар пришелся жилу поперек тела и снес с ног, а Дагна только успела заметить, как тощая фигура с хрустом полетело куда-то в сторону. Но прежде чем тело коснулось поверхности, Эдвин оказался рядом и вбил жила в землю вторым ударом, загнав его на добрый метр вглубь. Из ямки торчали только костяные наплечники и копье, которое переломилось пополам от удара.

Второй вран попытался зайти со стороны, разогнался над крышами и ринулся к Эдвину когтями вперед, но из-под земли навстречу выстрелили корни и сплелись в плотную сеть, о которую тварь запуталась на полном лету. Вран забился, захлопал крыльями, а Эдвин развернулся и походя приложил его дубиной по голове, после чего тварь обмякла и повисла в корнях безвольной тушей.

Всадник второго врана соскочил в последний момент и попытался уйти в тень между домами, но земля разъехалась прямо под ним, и по колено утонувший жил не успел вытянуть ноги, когда дубина обрушилась сверху. Третий удар Дагна уже не считала, потому что Эдвин двигался так быстро, что следить за ним получалось только по результатам, а результаты красноречиво лежали на площади вокруг.

Вот только про Больда все как-то забыли, по крайней мере так показалось Дагне, а он как раз нашел новую цель и рванул вперед. Здоровяк пер напролом, снеся по дороге угол чьего-то дома и сломав забор в двух местах, и Основа пульсировала багровым по всему его телу, от макушки до пяток. Взгляд полыхал тем же алым, рот был перекошен в беззвучном оскале, а топор в правой руке оставлял за собой дымящийся след в воздухе.

Увидев Эдвина, Больд побежал к нему, и Дагна почувствовала, как у нее перехватило дыхание, потому что обезумевшему здоровяку Эдвин ничем не отличается от жила или врана. Просто еще одна цель, которая шевелится.

Но Эдвин только мельком глянул на надвигающегося здоровяка и небрежно взмахнул свободной рукой. Росшее у края площади дерево мгновенно ожило, ветви устремились вперед и обхватили Больда за торс, стиснув так, что он споткнулся на полном ходу. Больд взревел, рванулся, и ветви затрещали, но снизу уже лезли толстые жилистые корни, оплетая ноги от щиколоток до колен.

Здоровяк полыхнул Основой, выбросив волну, от которой ближайшие ветки обуглились и лопнули, но на их месте тут же выросли новые. Корни ползли по бедрам, по поясу, добрались до рук и стянули локти, а сверху легли дополнительные ветви, прижимая запястья к бокам. Больд ревел, Основа вспыхивала короткими багровыми сполохами, но каждый выброс гасился новыми слоями древесины, которая наматывалась на него быстрее, чем он успевал ее рвать.