Путь Строителя 10 (СИ), стр. 31

За старостой, кстати, никто и не подумал гнаться. Звери стояли под прикрытием деревьев на безопасном расстоянии и не шевелились, жилы так и не показались, и весь обратный путь прошел в тишине, если не считать далекого гула шагов голема. Мужики у ворот дернули противовесы, решетка поползла вверх, староста нырнул в щель, не сбавив шага, решетка грохнулась обратно, клинья встали в пазы, и всё.

Через минуту он уже стоял на прежнем месте между башнями, и можно было подумать, что никуда не отлучался, но тонкие ручейки пота стекали по лбу и терялись в глубоких морщинах. Подбородок еле заметно подрагивал, хотя лицо оставалось каменным и со стороны ни одна живая душа бы ничего не заподозрила.

— Идут! — крикнул кто-то с восточной дозорной вышки, но это и без того ясно, глаза-то у всех имеются. Ну, ладно, не у всех, жилы вон и без них обходятся.

Голем всё приближался, но пока эта каменная гора доковыляет до стен, мы тут уже состаримся, так что можно не обращать на него внимания. А вот на тварей помельче придется, потому что жилы, видимо, решили прикрыть своего каменного любимца и направили зверье к стенам со всех сторон разом.

Логика нападения пока не складывается в понятную картину. На юге и востоке закричали, с запада тоже доносятся требования срочно подкатить расчеты, и народ на стене заметался, потому что баллист на всех направлениях не хватит даже если разобрать каждую на запчасти и раздать по кускам.

Из подлеска первыми показались уже знакомые барашки, за ними выскочили козлы с закрученными рогами и понеслись скачками метра по три вверх, покрывая каждым прыжком расстояние, от которого и лошадь позавидует. Вот только от лунок это их не спасает. Узкое копытце входит в отверстие до самого колена, хруст, жалобное блеянье, и на поле остается очередная хромая тушка, которая дергается и пытается вытянуть ногу обратно. Причем звери срывались с опушки не единой волной, а порциями, выбегая по очереди и не сбиваясь в кучи.

Там штук двадцать рассеялись по ловушкам, не пробежав и сотни метров, тут еще тридцать выскочили и прошлись по тому же маршруту с той же судьбой, разве что подальше залетели, потому что часть лунок уже забита тушами их предшественников. Арифметика пока на нашей стороне, но разница с каждой волной тает, ведь следующие двигаются уже по проторенной дорожке.

С северо-востока выкатился здоровенный бык, ростом метра в два с половиной в холке, и поперся прямо по полю, невзирая на мелкие ловушки, которые ему по колено. Лунки его не держат, слишком широкое копыто, но ковыляет он при этом нелепо, переступая через ямы и цепляясь за хворост засек.

На полпути бык зацепил рогом двухметровое бревно шиполиста с отметкой дистанции, вывернул его из грунта и протащил на рогах еще метров двадцать. Минус метка, расчеты теперь будут стрелять на глаз. Но бык, видимо, не рассчитал маршрут, потому что вывернутое бревно шиполиста ткнулось ему в морду, и дерево мгновенно ощетинилось. Шипы вошли в ноздри и губы, бык дернул головой, замычал и заметался по полю, круша оставшиеся ловушки, пока не споткнулся о край глубокой ямы и не рухнул туда передними ногами. Там и остался, с бревном на рогах и шипами в морде. Минус бык, теперь хотя бы метку не так жалко.

Левее, ближе к северным воротам, из леса метнулась крупная рыжая кошка с хвостом толщиной в мою руку. Перемахнула через первую полосу лунок одним длинным прыжком, приземлилась между засеками и тут же понеслась зигзагами, огибая бревенчатые завалы. Ловко двигалась между препятствиями, даже любоваться можно было бы, если б не ее конечная цель.

С левой башни щелкнула баллиста, болт ушел чуть левее и воткнулся в землю, а зверюга даже не замедлилась. Второй выстрел тоже не попал, тварь уворачивалась, и расчет заругался наперебой. Зато Вельт не промахнулся, и рыжая перекувырнулась и проехала по земле несколько метров.

Приземистый ширококостный барсук, размером раза в два больше обычной собаки, прошуршал лапами по бревнам шиполиста и первым добрался до самой стены. Бревна никак не отреагировали, будто бы это действительно очень удобная дорожка, и коротколапая тварь просто прошлепала по ним, не получив ни царапины.

И стоило ему пройти, по этой же дорожке рванули еще несколько зверей покрупнее, волки и пара коренастых кабанов. Всё-таки правильно я понял, что жилы следят за тем, кому повезло, и тут же отправляю других по тому же маршруту. Отряд лучников только разобрался с барсуком и переключился на остальных, стрелы полетели густо, и первый волк подломился с двумя древками в боку, но кабан проскочил и ткнулся рылом прямо в частокол.

— Что-то в этот раз даже легче начинается… — задумчиво проговорил Вельт и выпустил очередную стрелу по крупной кошке, которая пыталась подобраться к стене с фланга. Стрела вошла в шею, кошка дернулась и повалилась в траву, а Вельт уже тянулся за следующей.

В этот момент раздались крики, и мы невольно обернулись. Козел запрыгнул на стену со стороны частокола, зацепился передними копытами за верхнее бревно, подтянулся и боднул какого-то мужика в грудь. Удар получился знатный, мужик вскрикнул, выронил копье и полетел со стены внутрь деревни, только пятки мелькнули. Но козла тут же насадили на три копья с разных сторон и сбросили следом, причем козел при падении едва не приземлился на того же мужика, который уже поднимался и ощупывал ребра.

Отделался ушибами и полез обратно на стену, наотрез отказавшись от помощи и тем более от лечения. Видимо, уже заглядывал к Эдвину и понимает, что иногда проще потерпеть, чем потом неделю объяснять травнику, зачем тебе вообще ребра, если ты ими не дорожишь.

— Рей! — истошный крик с восточного участка. Посмотрел, а там Тобас руками машет и орет так, будто ему хвост прищемили. — Рей! Ловушку! Сейчас!

И действительно, на северо-восточном участке звери уже облюбовали нашу удобную дорожку и табуном неслись по шиполистовым бревнам прямо к стене, штук пятнадцать, и еще подтягиваются. Метнулся к выведенным нитям волосянки, чтобы активировать выброс шипов, взял их в руки и тут же отпустил…

Ну не бывает так, чтобы жилы оказались настолько тупыми. Хотя иногда у них бывают сомнительные решения, например, нападать на деревню, которая им ничем особо не угрожала. Вот за это буду их дураками считать до конца своих дней, но штурмовать настолько бездарно они не могут, не после того, чему научились с прошлого раза.

Да и по качеству нападающих есть вопросы. Вельт вон удивился, что все идет легко, и у меня та же мысль крутится с самого начала. Глаз зацепился за зубра, который ковылял к воротам со стороны перелеска, и слово «ковылял» тут в точку, потому что зверь еле переставлял копыта. Старый облезлый зубр с проплешинами на боках и провисшим от возраста загривком, такого на охоте выбраковали бы не глядя. Жилы отправили сюда тех, кого не жалко, и все это представление затеяно ради одного: прощупать нашу оборону, заставить нас потратить ловушки и показать, что у нас есть в запасе.

— Ну? Чего ждешь? Вон сколько прет! — Тобас встряхнул меня за плечо и ткнул пальцем в сторону восточной стены. — Они же сейчас перепрыгивать будут! Залезут на стену!

— Залезут — перебьете, — я отпустил нити и отошел на шаг. — Сейчас не время. Используй чеснок, кидайте под стену и как можно дальше, но весь не расходуй. Пусть останутся запасы на настоящий штурм, а не на это подобие.

Уже собрался уходить, но остановился и обернулся.

— И постарайтесь сделать вид, будто вам тяжело. Это тоже важно, особенно на этом направлении.

Тобас уставился на меня, и физиономия у него была красноречивее любых слов, явно думает «совсем двинулся», но переспрашивать не стал, кивнул и побежал к своим. Парень быстро учится, надо отдать ему должное, и вопросов задает меньше, чем раньше. Прогресс, хоть и не такой заметный, зато устойчивый.

Мысль о том, что до сотни по Разрушению я на шиполистовой дорожке не дотяну, крутилась в голове с утра. Да, потери среди зверья будут, и каждая гибель на шипах даст какой-то процент, но если сравнить с прежними достижениями, вряд ли и половина от нужного наберется. Другой способ дойти до сотни я знаю наверняка, и он связан с той штукой, которую пока рано доставать. Но всему свое время.