Единственная, кого не выбрали (СИ), стр. 57

И вот наконец все закончилось.

Последний гость покинул дворец. Последняя свеча в коридоре погасла. Слуги разошлись по своим комнатам. И я стояла перед дверью в наши покои — теперь уже общие, наши.

Я вошла.

В комнате горел камин. Мягкий, теплый свет плясал на стенах, обитых темно-синим бархатом. На столике у кровати стояло вино и два бокала, фрукты в хрустальной вазе, лепестки роз, рассыпанные по полу.

А у окна стоял он.

Каэл обернулся, услышав мои шаги. На нем была только белая льняная рубашка, распахнутая на груди, и темные штаны. Волосы, растрепанные, падали на лоб. В глазах его горел тот самый огонь, от которого у меня подгибались колени.

— Эллис, — произнес он тихо. — Наконец-то.

Я шагнула к нему. Платье мое, тонкое, шелковое, невесомое, струилось при каждом движении. Я специально выбрала его сегодня. Белое, как первый снег, с глубоким вырезом на спине и кружевами, ничего не скрывающими, но все обещающими.

— Я думала, этот день никогда не наступит, — прошептала я, останавливаясь в шаге от него. — Неделя в окружении сотен людей, когда единственное, чего я хочу — это остаться с тобой наедине.

На его лице расцвела улыбка, от которой внутри меня все таяло.

— Теперь мы одни, — сказал он. — И больше никто нас не потревожит.

Он протянул руку и коснулся моего лица. Кончиками пальцев провел по щеке, по подбородку, по шее, останавливаясь на ключице. Я зажмурилась от этого прикосновения, такого легкого и такого обжигающего.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— Я волнуюсь, — призналась я, открывая глаза. — Это… это мой первый раз, Каэл.

Он замер. В его глазах мелькнуло благоговение, нежность.

— Я знаю, — сказал он тихо. — И для меня это священно. Ты мой первый раз. По-настоящему первый. Все, что было до тебя, не считается. Не имело значения.

— Правда? — Выдохнула я.

— Правда, — Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, нежно, смакуя каждое мгновение. Его губы скользили по моим, дразня, обещая, заставляя сердце биться быстрее.

Я обвила руками его шею, притягивая ближе. Он углубил поцелуй, и я почувствовала его вкус — вино, мята, он сам. Мужчина, которого я любила больше жизни.

— Я хочу видеть тебя, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Всю. Позволишь?

Я кивнула, не в силах говорить.

Его пальцы нашли завязки на моем платье. Медленно, бережно, он распутывал их, целуя каждый открывающийся участок кожи. Плечи. Лопатку. Позвоночник. Я стояла, зажмурившись, и чувствовала, как платье сползает вниз, открывая меня ночи и его взгляду.

— Озон, какая же ты красивая, — выдохнул он, когда платье упало к моим ногам.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня — на мою обнаженную грудь, на изгиб талии, на бедра, прикрытые лишь тонким кружевом — и в его взгляде было столько восхищения, что я почувствовала себя богиней.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Он подхватил меня на руки и отнес на кровать. Опустил на прохладные простыни, накрытые лепестками роз. А потом лег рядом, нависая надо мной, опираясь на локти.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — сказал он тихо. — Каждую ночь, лежа один, я представлял тебя здесь. Рядом. Подо мной.

— И что ты представлял? — Спросила я, чувствуя, как от его близости по телу разливается жар.

— Я представлял, как буду целовать тебя вот так, — он коснулся губами моей шеи, и я выгнулась от этого прикосновения. — И вот так, — его губы скользнули к ключице. — И вот так…

Он целовал мою грудь, и я задохнулась от этой нежности. Никогда, никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного. Будто каждая клеточка моего тела оживала под его губами.

— Каэл… — выдохнула я, вцепившись пальцами в его волосы. — Пожалуйста…

— Что, любовь моя? — Прошептал он, поднимая голову. В его глазах горела страсть, но сдерживаемая нежностью. — Скажи, чего ты хочешь.

— Я хочу тебя, — сказала я, глядя прямо в его стальные глаза. — Всего. Сейчас.

Он улыбнулся. Медленно, согласно.

— Будь по-твоему, моя королева.

Он стянул с себя рубашку, и я впервые увидела его полностью обнаженным. Широкие плечи, твердая грудь, покрытая легкой порослью волос, узкие бедра и… я отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает щеки.

— Не отворачивайся, — прошептал он, беря мое лицо в ладони и поворачивая к себе. — Не прячься. Ты должна знать, что все это твое. Только твое.

Он поцеловал меня, одновременно избавляя от последнего кружева. Я почувствовала его кожу на своей — горячую, живую, желанную.

— Я буду осторожен, — прошептал он мне в губы. — Если станет больно или страшно — скажи. Мы остановимся.

— Я не хочу останавливаться, — ответила я. — Я хочу быть с тобой. Полностью.

Он вошел в меня медленно. Очень медленно, давая привыкнуть, давая принять. Было немного больно, но эта боль тонула в океане других ощущений — его губ на моей шее, его рук на моих бедрах, его шепота, полного любви.

— Ты чувствуешь? — Спросил он, замирая. — Мы теперь одно целое.

— Чувствую, — выдохнула я, обвивая его ногами. — Все чувствую. Не останавливайся.

Он начал двигаться. Медленно, ритмично, в такт биению наших сердец. Мир сузился до этой кровати, до его дыхания, до его глаз, неотрывно смотрящих на меня.

— Ты моя, — шептал он. — Моя. Навсегда.

— Твоя, — отвечала я между вздохами. — Навсегда.

Волна нарастала внутри меня, поднимаясь все выше, закручиваясь в тугую спираль. Я не знала, что это такое, но тело само знало путь. Я вцепилась в его плечи, выгибаясь навстречу.

— Каэл… я… что-то происходит…

— Позволь этому случиться, — прошептал он, ускоряя движения. — Не бойся. Я с тобой.

И мир взорвался.

Я закричала от чистого, ослепительного удовольствия, разрывающего меня на части и собирающего заново. Он последовал за мной, сжимая меня в объятиях так крепко, будто боялся, что я исчезну.

Мы лежали, тяжело дыша, переплетенные, мокрые от пота, счастливые до безумия.

— Я люблю тебя, Эллис, — прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Больше жизни. Больше всего на свете.

— Я люблю тебя, Каэл, — ответила я, прижимаясь к нему. — Ты — моя жизнь. Мой воздух. Мое все.

Он поцеловал меня в висок.

— А теперь спи, моя королева, — сказал он. — Завтра у нас начинается новая жизнь.

— Новая жизнь, — повторила я, засыпая в его объятиях. — Самая лучшая.

За окнами сиял Лоск. А в моем сердце цвела вечность.

Эпилог.

*Десять лет спустя*

Они правили вместе.

Это не было пустой фразой, которую любят вписывать в летописи, чтобы подсластить пилюлю единоличной власти. Это было правдой. С самого первого дня после коронации Каэл и Эллис делили трон поровну.

Он наследный принц, ставший королем по праву крови. Она поломойка, ставшая королевой по праву любви.

И никто не смел возразить.

Потому что те, кто видел их вместе, понимали: это не просто союз. Это две половины одного целого, нашедшие друг друга вопреки всем законам этого мира.

Каэл Справедливый.

Так его прозвали в народе.

После свадьбы в нём словно что-то переломилось. Жестокость, которая раньше была его второй натурой, ушла, растворилась в любви к этой хрупкой женщине с карими глазами. Он стал судить иначе. Не по букве закона, а по совести. Не из выгоды, а из милосердия.

— Раньше я думал, что сила — в страхе, — признался он однажды Эллис. — А теперь понимаю: сила — в доверии. В том, что люди идут за тобой не потому, что боятся, а потому, что верят.

Эллис сидела у него на коленях в королевском саду и гладила возлюбленного по щеке.

— Ты всегда был сильным, — сказала она. — Просто раньше ты не знал, зачем тебе эта сила. А теперь знаешь.

— Теперь знаю, — согласился он, целуя ее в висок. — Чтобы защищать тебя. И наш мир.

Вода Каэла больше не была холодной.

Магия его, всегда подвластная стихии, вдруг обрела новое качество. Говорили, что это любовь растопила лед в его сердце, и вода откликнулась — стала теплой, живой, плодородной.