Призрачный шанс (ЛП), стр. 103

Развернувшись ко мне всем корпусом, он тихо шепчет:

— Но прежде всего хочется просто жить – с тобой и с Эмми. Хочу пускаться в авантюры, возить вас в походы. Мечтаю проводить выходные в библиотеке: собирать лего и наблюдать, как читают две мои любимые девочки. Хочу возвращаться домой, зная, что ты ждешь меня в постели, и просыпаться от того, что мирно спишь на груди, — он коротко усмехается собственным мыслям. — Мечтаю приходить домой и чувствовать запах еды, которую ты умудрилась спалить.

Я легонько бью его по плечу.

— Эй! Я вообще-то исправляюсь... ну, почти.

— Впрочем, роли не играет: мы ведь оба знаем, что стоит переступить порог, как ты умоляюще попросишь меня спасти положение и приготовить ужин самому.

— Не исключено, — поддразниваю я.

Киран подается вперед, вовлекая меня в поцелуй.

— Мне дороги абсолютно все мгновения рядом с тобой, солнышко, включая и подгоревшую стряпню, — выражение его лица становится серьезным. — Как отнесешься к тому, если Эмми назовет тебя мамой?

Сердце екает.

— Подобное доверие станет для меня величайшей честью, — где-то глубоко внутри я всегда чувствовала, что нас связывает особая нить, выходящая далеко за рамки обязанностей обычной няни.

На губах Кирана играет усмешка.

— Вот и славно, потому что сдерживать ее порыв уже вряд ли выйдет.

— Вся в отца.

— Такая же обаятельная в упорстве?

— Упрямая до невозможности, — понизив голос, я едва слышно шепчу: — Но в одном мы точно сходимся.

— И в чем же, солнышко?

— В том, что я до безумия люблю вас обоих.

Ладонь Кирана скользит вверх, бережно очерчивая мою щеку.

— Самое время перестать бегать от неизбежного – от нас.

Не дав себя поцеловать, я ехидно замечаю:

— Я по-прежнему считаю, что ты единственный пес, которому самое место в вольере.

— А я до сих пор подписываюсь под каждым словом, сказанным в день нашего знакомства.

— Под какой именно частью? Ты тогда все уши мне прожужжал, Эшфорд.

В его голубых глазах вспыхивают озорные искорки.

— Под той, где пообещал на тебе жениться.



Список желаний Лайлы

Устроить битву на водяных пистолетах

Зайти дальше поцелуев

Испытать оргазм в общественном месте

Побывать на лучшем свидании в своей жизни

Пообниматься у камина

Заставить парня броситься под мою машину (этот пункт заставил вписать Киран)

Обзавестись книжными полками, сделанными на заказ

Поцеловаться взасос с парнем в маске

Нарядиться в парные костюмы

Лишиться девственности

Заняться сексом в общественном месте

Услышать признание в любви

Отправиться в поход в горы с палаткой

Пожарить маршмеллоу на костре

Влюбиться в Кирана Эшфорда (еще одна приписка Кирана)

Стать счастливой

Эпилог Лайла

ЭпилогЛайла

Стоит прозвучать финальной сирене, как атмосфера на трибуне мгновенно сдувается, точно воздушный шарик.

3:1.

«Ледяные Ястребы» упустили Кубок Стэнли.

Со стороны раздаются такие вздохи разочарования, что я прямо-таки диву даюсь, как Эмми еще ничего не поняла. Малышка не осознает, что радоваться нечему: перед глазами у нее мелькает взрывающийся над льдом фейерверк конфетти да ликование команды Сан-Франциско.

— Мамочка, мамочка, смотри, вон папа! — взвизгивает Эмми у меня на руках, хлопая в ладоши.

И пусть с того дня, как Киран разрешил Эмми звать меня мамой, пролетело уже без малого полгода, я до сих пор никак не привыкну. Да и вряд ли смогу, если честно: всякий раз от этого слова сердце екает и тает, превращаясь в сплошную лужицу нежности.

Подумать только: чудесный ангелочек, которого прижимаю к себе, любит меня настолько, что искренне хочет называть мамой!

Я нисколько не кривила перед Кираном душой, несколько месяцев назад в горах уверяя, что почту за великую честь стать ей матерью. Для меня Эмми – самое дорогое существо на свете, и чудесная малышка светится от счастья и восторга, совершенно не думая о проигрыше команды, – ведь к нам как раз подъезжает Киран.

Стоит заметить нас у защитного стекла, как его лицо мгновенно озаряется улыбкой, а Эмми начинает скакать от радости. Не снимая объемных краг, Киран машет рукой, и дочка бурно машет в ответ.

Девочка до сих пор панически боится незнакомцев и с большим трудом идет на контакт, но в семейном кругу ее просто не переслушать – кому угодно уши заболтает, и больше всех достается Бэмби. Крошка ведь даже не понимает, что та ничего не слышит.

Хорошо хоть, что детский психолог наконец вошла в круг доверенных лиц. Эмми в ней души не чает, и слава богу, а то Киран уже места себе не находил от беспокойства, что дочка наотрез отказывается раскрываться. К счастью, со временем специалисту удалось подарить Эмми чувство безопасности и помочь проработать воспоминания о матери – по крайней мере, те, какими малышка вообще делится. Думаю, подлинные масштабы материнской жестокости так навсегда и останутся тайной за семью печатями.

Я знаю, как нелегко Кирану даются разговоры о прошлом, и прекрасно понимаю желание навсегда вычеркнуть былые беды из памяти. Но если он когда-нибудь решит излить душу, то твердо знает: я готова выслушать.

— Папочка! — взвизгивает Эмми, барабаня ладошкой по стеклу.

Из-под коньков Кирана летит ледяная крошка, заставляя малышку заливисто хохотать, а сам он прижимает ладонь к стеклу с обратной стороны.

— Привет, малышка! Видела, как папа рассекал?

— Быстро-быстро!

— Думаешь, папа у нас быстрый? — удивленно округляет он глаза.

— Теперь Эмми тоже поедет! — кивает она и хлопает себя ручкой по груди.

— А то, Эм! — Киран переводит взгляд на меня. — Привет, солнышко.

— Привет, Эшфорд.

— Не хочешь выйти на лед и разделить мое горе?

— Я уж думала, не дождусь приглашения.

Киран подмигивает и движется следом, пока мы огибаем арену, добираясь до прохода, где охрана пропускает нас на каток. Ступив на лед, я вижу, как он протягивает руку.

— Тебе я и таким нравлюсь, солнышко? Вспотевшим?

— Даже не представляешь, насколько.

Киран целует меня, и в этом поцелуе, как всегда, столько трепетной любви, что сердце на миг замирает. Отстранившись, он лукаво мне подмигивает.

— Классное джерси.

— Мне сказали, его обладатель – лучший в лиге.

— Черт, и какому же неудачнику хватило глупости отпустить тебя к проигравшей команде?

Пожав плечами, я поднимаю свободную руку.

— Ага, отпустить. Пожалуй, стоило все-таки надеть цвета Сан-Франциско.

— Только через мой труп, — фыркает Киран. — В черно-белом ты выглядишь чертовски сексуально.

Покачав головой, я передаю ему Эмми.

— Покатай лучше дочь, пока не научил ее новым ругательствам.

— Между прочим, паре крепких словечек она набралась именно от тебя.

— Ничего подобного, Эшфорд! Ты в банку штрафов за ругань отстегнул уже две сотни долларов, а я раскошелилась всего на один.

Он удовлетворенно вздыхает и опускает Эмми на лед, придерживая за обе ручки, пока та вовсю прыгает от восторга.

— Можно я буду платить тебе за ругань? Слышать из твоих уст «черт» – музыка для ушей.

— И после этогоя учу ее ругаться?

Я лишь качаю головой, не в силах сдержать улыбку: с каждым днем влюбляюсь в этого мужчину все сильнее.

С предложением съехаться он тянуть не стал. После нашего похода Кирана хватило ровно на неделю, а затем заветные слова сами собой вырвались за ужином. В тот вечер он весь извелся от волнения: разлил воду от пасты, заляпал пол соусом. Со временем я поняла: Киран действительно способен терять самообладание, но лишь ради двух людей.

Ради Эмми и меня.

Меня же охватывает паника, стоит проснуться в холодном поту или ощутить ломоту в теле.

Спустя семь недель после отказа от противозачаточных случилось очередное обострение, но оно и близко не шло ни в какое в сравнение с предыдущим. Все прошло в легкой форме и настолько быстро, что страх перед приступами немного утих... и все же я понимаю: отголоски связанной с медициной тревожности останутся навсегда.