Копатель (ЛП), стр. 59

Уркот не мог предположить, как глубоко они с Келли спустились, как далеко ушли, но они должны были быть близки к выходу.

Поднявшись, он шагнул обратно к Келли и провел тыльной стороной пальцев по ее щеке.

— Пойдем, самка. Давай найдем путь домой.

Она улыбнулась и кивнула.

— Давай убираться отсюда к чертовой матери.

Бок о бок они вернулись в главный туннель. Только сейчас Уркот заметил многочисленные признаки того, что этот проход был расширен руками вриксов. Как он мог не заметить отметины от кирки и зубила на стенах?

Сквозняк усиливался по мере того, как они двигались вперед, как и слабый аромат джунглей, который он нес с собой. Они шагали мимо других проемов и древних, сгнивших бревен, которые давным-давно были положены в качестве опор, безошибочно ведомые потоком воздуха.

— Ты молчишь, но я чувствую твое волнение, — сказала Келли. — Эти старые опорные балки похожи на те, что были установлены терновыми черепами там, где мы впервые вошли. Мы близки к выходу, не так ли?

Со щебетанием он ответил:

— Я думаю, что да.

— Подожди, правда?

— Да.

Келли затопала ногами и с легким визгом захлопала в ладоши, слегка отставая от Уркота.

— Слава Богу, слава Восьмерым, слава тому, кто, черт возьми, нас слушает, что мы наконец…

Ее внезапный крик оборвал слова, пронзив сердца Уркота и разлив холод в его крови.

Что-то заскрежетало по камню, за чем последовал глухой, тяжелый удар, прервавший крик Келли. Уркот развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть ее на полу. Ее широко раскрытые, полные паники глаза встретились с его.

— Уркот! — закричала она, хватаясь за землю, прежде чем ее утащили в тень боковой пещеры и она исчезла из виду.

ГЛАВА 26

Ужас угрожал полностью овладеть Уркотом. Бесчисленные темные мысли кружили в его голове, как падальщики, поджидающие умирающее животное, в мгновение ока готовые наброситься на него и сожрать.

Его пару похитили прямо у него на глазах.

Его пару похитили.

Ничто не отнимет ее у меня!

Грубая, могучая ярость сменила его страх. Он помчался за Келли.

Запах человеческой крови поразил его, когда он достиг проема и ворвался в маленькую пещеру.

Ее освещал только кристалл, выпавший из руки Келли, и мерцание самца-странника духа. Бледный врикс склонился так низко, что почти лежал на животе, двумя когтистыми руками вцепившись в ногу Келли, притягивая ее ближе, как будто он тянул за шелковую веревку, чтобы притянуть пронзенного копьем зверя.

Келли боролась, крича, пока ее пальцы царапали по полу пещеры в поисках опоры. Она отчаянно пнула свободной ногой. Ее ботинок попал в лицо рычащему самцу. Щелкнув жвалами, странник духа протянул руку выше, прочертив когтями по ее уже окровавленной икре. Келли вскрикнула, и еще больше блестящей крови пролилось на камень.

С ревом Уркот бросился вперед, наступив передней ногой на одну из вытянутых рук странника духа. Под ударом хрустнула кость.

Странник духа зашипел и отдернул руку, но другую продолжал держать на ноге Келли.

— Она моя! — Уркот оттолкнулся задними и средними ногами, вогнав согнутый сустав передней ноги в голову странника духа.

Сила отбросила другого врикса в сторону, когти вырвались из ноги Келли. Она закричала. Этот звук скрутил и без того натянутую сердечную нить Уркота. Схватившись за раненую ногу, она поспешно откатилась в сторону.

Уркот выронил свой собственный кристалл и прыгнул на странника духа. Он всем весом навалился на врикса, который забился и вцепился когтями в Уркота, но он не почувствовал боли, охваченный яростью, и схватил врикса за жвалы у их основания. Клыки бессильно рассекали воздух.

Зарычав, Уркот ударил странника духа головой об пол.

Сопротивление бледного врикса ослабло. Уркот усилил хватку и, используя всю силу, снова и снова опускал голову противника, чувствуя, как тяжелые удары отдаются в его руках, и с каждым последующим вливал в них все больше силы. Даже когда он услышал, как треснул череп странника духа, он не остановился.

— Не заберешь мою пару.

Удар.

— Не тронешь.

Удар.

— Она моя. Моя. Моя!

Удар. Удар. Удар.

Он остановился только тогда, когда тихий звук прорвался сквозь окутавшую его красную пелену ярости — хныканье Келли.

— Блядь, — Уркот отпустил неподвижного странника духа и оттолкнулся от него, поворачиваясь к своей паре.

Она сидела, дрожа, вытянув раненую ногу перед собой, обеими руками обхватив икру. Между пальцами и вокруг них сочилась кровь. Ее дыхание было резким, прерывистым и вырывалось сквозь стиснутые зубы.

Уркот подбежал к ней, поднял с пола светящийся кристалл и опустился на колени с поднятыми руками и растопыренными пальцами, глядя на ее раны. Из-за всего этого количества крови было трудно сказать, сколько порезов она получила, и невозможно определить их серьезность, но они выглядели глубокими. У него защемило сердце при виде ран, которые были нанесены ей. Он знал, что даже самое нежное прикосновение причинит ей еще большую боль.

Но он также знал, что его борьба с странником духа произвела много шума — шума, который был совершенно необычен для этих туннелей. Шума, который разнесся далеко.

Им нужно было поторопиться.

Уркот сжал пальцы, когда тяжесть сковала его внутренности.

— Келли… Я должен позаботиться о твоей ране.

Ее заплаканный взгляд встретился с его. Он ненавидел видеть этот блеск в ее глазах. Они были полны страха, муки и понимания. Понимания, что это испытание еще не закончено.

Келли едва заметно кивнула.

— Поторопись.

Ее ноздри расширились, когда она разжала руки и оторвала их от голени. Из порезов потекла свежая кровь. Двигаясь так быстро и осторожно, как только мог, Уркот вытащил липкий шелк и приложил его к ее ранам.

— Блядь! — закричала Келли, и последующие стоны оборвались, когда она прикусила свою руку. Мышцы напряглись, пальцы царапали пол камеры, она извивалась, стонала и издавала приглушенные рыдания, от которых тряслись ее плечи. Каждая ее реакция на боль, какой бы незначительной она ни была, была подобна новому шипу, вонзающемуся в сердца Уркота.

Его пальцы быстро стали скользкими от ее крови. Никогда еще они не казались такими неуклюжими. Его большие, грубые руки не были созданы для таких задач.

Если бы только Диего был рядом, чтобы помочь ей.

Будь прокляты мои глаза, если бы только я защитил ее от этого.

Звук из туннеля заставил его руки и сердце замереть — серия щелчков, эхом разнесшихся по пещере.

Его широко раскрытые глаза встретились с глазами Келли. Затем он поспешно прикрыл остальные ее раны шелком, запечатывая их. Этого было достаточно, чтобы остановить кровотечение сейчас.

Его фильеры сплели тонкую веревку, которую он быстро переложил в руки и начал наматывать на ее икру.

Из туннеля донеслись новые щелчки, за которыми последовали резкие голоса.

Блядь.

Вкрадчивые слова Рекоша сейчас бы не помогли, но его ловкие пальцы определенно пришлись бы кстати.

Плотно обернув шелк вокруг ноги Келли, Уркот закрепил его, надеясь, что повязка, несмотря на его спешку, выдержит, и поднялся, помогая ей встать на ноги.

Келли зашипела и встала, согнув поврежденную ногу, перенеся вес на здоровую, когда он наклонился и помог ей взобраться к нему на заднюю часть тела. Она вцепилась в него обеими руками и одной ногой. Уркот немедленно двинулся к выходу.

Где-то совсем недалеко скребли и постукивали по камню ноги. Нестройный ритм звуков наводил на мысль, что несколько вриксов шагают вместе. Он положил нижнюю руку поверх обеих рук Келли, которыми она обхватила его вокруг талии, и шагнул в туннель.

Поток воздуха пробежал по его шкуре и тонким волоскам, неся с собой легкий запах Клубка.