Копатель (ЛП), стр. 25

Сейчас она была здесь, с ним, обнимала его, и она была такой же причиной, по которой он все еще двигался, как его собственная уверенность или милость богов. Ему нужно было защитить ее. Нужно было спасти ее.

И все же ее присутствие вызывало у него противоречивые чувства.

Она была для него утешением. Ее тепло и тяжесть на его задней части и спине, ее нежное дыхание на его шкуре, ее объятия, такие нежные и нуждающиеся — все это успокаивало его. Келли не раз спасала его от надвигающейся паники.

Но ее не должно было быть здесь. Она не должна была оказаться в этой опасной ситуации, не должна была сталкиваться с трудностями, ужасами, которые испытала сегодня. Прямо сейчас она должна была быть в безопасности в Калдараке вместе с остальными членами их племени.

Ручей постепенно тек вниз. Уркот был не в восторге от путешествия глубже под камень, но воздушный поток, каким бы незаметным он ни был, вел в этом направлении.

Где-то далеко-далеко впереди должен быть выход на поверхность.

Пожалуйста, боги, пусть мы сможем использовать этот выход.

И пусть путь к нему будет ясен.

Восьмерка устанет от его молитв еще до того, как закончится это испытание… И он наверняка устанет их произносить. Он всегда чтил Восьмерых, особенно Копателя, который присматривал за всеми вриксами, которые погружались в неизведанное, будь то в недрах земли или в джунглях.

— Итак, ты собираешься сказать «я тебе говорил»? — спросила Келли, ее голос был едва слышен из-за шума воды.

Уркот склонил голову набок.

— Что мне сказать?

Келли усмехнулась.

— Я имею в виду, ты собираешься сказать мне, что ты был прав? Что мне следовало послушаться тебя и держаться подальше от пещер. Ты говорил, что здесь опасно, и что ж… Вот мы и здесь.

Он не хотел, чтобы Келли подвергалась опасности, никогда не хотел, чтобы она страдала, и предпочел бы, чтобы она избежала всего этого, прислушавшись к его предупреждению.

И все же… какая-то часть его была рада, что она здесь. Была рада, что ему не придется проходить через это в одиночку. Он не был уверен, что смог бы справиться с этим без Келли, затерянный в этой темноте без ее света.

— Я был прав, — медленно произнес он, убедившись, что подбирает правильные слова, — но и ты была права. Опасность повсюду. Мы не можем спрятаться от всего мира. И лучше, если мы будем здесь вместе, чем поодиночке.

Он сжал ее руку. Ему нравилось ощущать ее кожу, нравилось, какой мягкой и податливой она была.

Она придвинулась ближе, крепко прижимаясь грудью к его спине.

— Кстати, о том, чтобы прятаться… На случай, если здесь внизу есть странники духа, разве мы не могли остаться и подождать, пока другие попытаются нас откопать? Я думала, когда ты потерялся, ты должен просто сидеть тихо и ждать спасения.

— Никто не узнает о нашем исчезновении до следующего полудня. И даже если они прибудут очень быстро, потребуются дни, чтобы расчистить камни без копателей, если они вообще на это способны. Возможно, дней восемь, если обвал случился и за пределами хрустального сада.

— О. И еда…

Он услышал, как ее рот захлопнулся, обрывая все слова, которые она могла бы произнести, но он понял, куда шли ее мысли. Еда, которую они с Ахгратаром принесли, была погребена под обломками. Пропала вместе с их спутниками-терновыми черепами. У них с Келли не было ничего, кроме них самих, того, что было у нее в рюкзаке, и нескольких инструментов у него на поясе.

— Мы должны идти дальше, — сказал он, вкладывая в твердые слова как можно больше мягкости. Потому что он знал, что, в конце концов, боги ничего для них не сделают. Уркот и Келли должны продолжать двигаться вперед, должны искать, должны бороться, должны выживать, используя свои собственные силы и силу воли.

Единственное, что могло бы вытащить их из этого места, — это они сами.

В конце концов, звук ручья изменился, к нему добавилось гулкое шипение. Уркот понял почему, когда они достигли конца туннеля.

Там вода стекала со скалы, падая в глубокую расщелину.

Уперевшись руками в стену, он заглянул за край. Дно было окутано тьмой.

Келли издала огорченный звук и крепче прижалась к нему.

— Эм, план в том, чтобы не спускаться туда, верно?

— Верно, — согласился он, отступая назад.

Слабый поток воздуха струился откуда-то сверху, лаская его шкуру и волоски на ногах. Он поднял кристалл, который держал в руке, осматривая стены пещеры.

— Итак, какой у нас теперь план? — спросила Келли. — Нам нужно вернуться и следовать вдоль ручья в другую сторону?

Его взгляд остановился на проеме на другой стороне пропасти, на несколько ярусов выше их текущего положения. Он перевел взгляд на потолок, который был еще на пару сегментов выше. Каменный свод был полон трещин и неровностей, за которые можно было ухватиться. Карабкаться предстояло долго и медленно, но у них не было другого выбора.

— Мы идем дальше, — сказал он.

— Ты сказал, что мы не будем спускаться в яму.

— Мы не будем. Мы пойдем вверх и на ту сторону.

— Подожди, что? Что значит на ту сторону?

Уркот указал на отверстие с другой стороны.

— Туда.

Келли привстала и посмотрела через его плечо, ее кудри щекотали ему кожу, когда она прищурилась, чтобы разглядеть. Уркот поднял кристалл повыше. Он часто забывал, что у людей плохое зрение при тусклом освещении.

— О черт, — прохрипела она. — Ты хочешь, чтобы мы перебрались туда? Типа, через эту зияющую пропасть?

— Да.

— Но там нет прохода! И прыгать слишком далеко даже для врикса.

— Не прыгать. Карабкаться, — Уркот отошел от края и ступил на твердую поверхность пещеры.

— Карабкаться? Уркот, я не смогу карабкаться здесь. Там даже не за что цепляться.

Страх и неуверенность в ее голосе были подобны колючей лозе, сжимающей его сердце, с каждым словом пронзая все глубже. Отведя руку назад, он протянул ей ладонь. Она взяла ее, и он почувствовал, как дрожит ее рука, прежде чем помог ей спуститься со своей спины.

Как только она встала на ноги, он повернулся к ней лицом и положил руки на плечи. Она встретила его пристальный взгляд широко раскрытыми глазами.

— Ты не полезешь наверх, Келли, — сказал он.

Ее взгляд метнулся к пропасти.

Он подцепил пальцем ее подбородок, чтобы снова привлечь к себе внимание.

— Держись за меня. Это все, что ты должна сделать.

— Разве ты не будешь держать меня? — ее голос был нехарактерно тихим.

Уркот поднял жвалы и защебетал.

— Рук не хватает.

Она нахмурилась.

— Это не смешно, Уркот. Это… это…

— Все будет в порядке, — сказал он, убирая от нее верхние руки и поднимая вверх оба больших пальца в жесте, которому научился у Коула. — Целых два «в порядке», видишь?

Это вызвало у нее подобие улыбки, едва заметное подергивание губ, но это было хоть что-то.

Взяв комок липкого шелка, он прикрепил его к светящемуся кристаллу, прежде чем поместить его на головном гребне. Он наклонил голову в сторону Келли.

— Хорошо?

Он почувствовал, как кристалл медленно подается вперед, натягивая шелк.

Она засмеялась, качая головой.

— Дурачок, — она протянула ладонь. — Дай мне немного липкой нити.

С щебетом, он достал маленький комок и протянул ей, наклонившись ниже, чтобы она могла обернуть ее вокруг его головы, закрепляя кристалл на месте.

Келли опустила руки.

— Должно выдержать.

— Спасибо, — он выпрямился и начал вытягивать шелк из фильер, перекладывая его в руки толстыми прядями. — Мой шелк удержит тебя, а ты будешь держаться за меня. Мы много раз поднимались вместе, да?

Она кивнула. Ее розовый язычок на мгновение выскользнул, чтобы облизать губы, и ему потребовались все его силы, чтобы не зациклиться на этом жесте. Все в ней завораживало его, взывало к нему, но ее рот, ее язык… они были особенно соблазнительны.

Он обмотал веревку вокруг своей талии и туго затянул, прежде чем обхватить талию Келли и проделать то же самое. Он сделал лишний, игривый рывок, притягивая ее ближе и нарушая равновесие. Она засмеялась, падая на него, ладони хлопнули его по груди.