Копатель (ЛП), стр. 22

Его глаза сузились, когда он провел пальцами по каменной стене. Бороздки и сколы на ней были узнаваемы безошибочно.

Этот туннель был либо расширен, либо вырублен вручную.

Его внимание привлекла еще одна группа отметин на стене. Они были другими. Четыре более тонкие и неглубокие линии, идущие параллельно друг другу, причем нижняя короче остальных. Их оставили не инструменты.

Беспокойство охватило Уркота.

Подняв руку, он коснулся пальцами отметин. Его когти идеально совпали с бороздками. Он медленно провел пальцами по линиям.

Это были следы когтей… Когтей врикса.

Его тонкие волоски на его теле встали дыбом по мере того, как росло дурное предчувствие. Именно в этот момент он почувствовал его — легчайший ветерок, шевелящий эти волоски, едва ощутимый поток воздуха вдоль туннеля, ведущего вглубь.

Он посмотрел вниз вдоль туннеля. Кристалл освещал пространство еще на несколько сегментов, оставляя впереди зияющую тьму. Но эта тьма где-то соединялась с поверхностью.

— Мы не идти назад, — сказал он, наконец возвращая свое внимание к Келли. — Но мы не в ловушке.

ГЛАВА 9

Келли плелась позади Уркота, засунув большие пальцы рук под лямки рюкзака и опустив глаза, чтобы следить, куда она наступает. К счастью, ее солнечный фонарь, который Уркот высоко держал в одной из верхних рук, отбрасывал яркий белый свет вдоль прохода, благодаря чему было намного легче не споткнуться и не подвернуть лодыжку. Она могла только надеяться, что его заряда хватит, чтобы они смогли найти выход из этого места.

Этот туннель был совсем не похож на тот, по которому она шла за Ахгратаром. Пол был неровным и покрыт камнями, а стены хаотично колебались, сужаясь и расширяясь, и часто были наклонены под таким крутым углом, что Уркоту приходилось низко пригибаться, чтобы пройти.

Если не считать звука их шагов, было зловеще тихо. Эта тишина угнетала. Любой другой звук, случайный стук камня, походил на раскаты грома, еще больше нервируя Келли. Она была уверена, что потолок может рухнуть на них в любой момент.

Келли сжала ремни и посмотрела мимо Уркота, глубже в темный извилистый туннель. Кто мог сказать, как далеко им придется идти? Впереди у них могли быть мили и мили пути, и это была обескураживающая мысль. Она уже была истощена и морально, и физически, а ее глаза устали от пыли и слез.

Слишком часто ее мысли возвращались к пещере, куда они упали, к безжизненной руке, торчащей из обломков. Слишком часто ее мысли возвращались к другим копателям.

Оказались ли они в ловушке в другом месте?

Удалось ли кому-нибудь из них выбраться, или…

Они все были мертвы?

Келли не хотела думать об этом. Она должна была верить, что кто-то из терновых черепов выжил, что они сбежали из хрустальной пещеры, что они в безопасности. Она не могла… не могла…

Она не могла смириться с ужасающей реальностью, что, скорее всего, все они были раздавлены насмерть.

И они с Уркотом могли разделить их судьбу. Если бы он не действовал так быстро, если бы не схватил ее и не защитил своим собственным телом…

Им невероятно повезло, что они остались живы, отделавшись лишь болью в мышцах, ушибами, небольшими порезами и царапинами.

Она посмотрела на врикса перед собой.

Какую бы боль она ни чувствовала, это, должно быть, несущественно по сравнению с тем, что пришлось вынести Уркоту. Он был тем, на кого обрушилась вся тяжесть камнепада. Он был ее щитом, ее убежищем от бури, защищал ее, пока его тело было изранено. И он потерял своих товарищей.

В ее груди нарастала тяжесть, сжимая сердце, и она вытерла глаза, борясь со слезами.

Черт, я никогда так много не плакала.

Все будет хорошо. У них была цель, они были друг у друга, и они справятся с этим. Келли должна оставаться сильной, должна верить, что они выберутся отсюда целыми и невредимыми. Она отказывалась предаваться отчаянию.

Нахмурив брови, она изучала Уркота. В резком свете фонаря бледная пыль, покрывавшая его тело, заставляла старые шрамы рельефно выделяться. Добавятся ли к этим шрамам какие-нибудь из маленьких ран, полученных им сегодня? Появятся ли на его теле, и без того отмеченном жизнью, полной конфликтов и борьбы, новые отметины?

Успокаивало то, что его походка была ровной, хотя двигался он с нарочитой осторожностью. Но напряженность в его позе и движениях рук, легкая сутулость плеч, то, как поворачивалась его голова, когда он осматривал туннель впереди — все это было не столь успокаивающим. И света было достаточно, чтобы выделить тонкие волоски на его ногах: они стояли дыбом все это время.

Келли и Уркот прошли через опасности, через кризисы. Уркот часто был тем, кто снимал напряжение толикой юмора, поднимал всем настроение своим уверенным, надежным, позитивным присутствием. Это молчание было на него не похоже.

Он был настороже. На случай новых обвалов или чего-то еще?

Наклонив голову, она нахмурилась.

— Что не так, Уркот? Я имею в виду, — она махнула рукой, — помимо очевидного.

Уркот остановился, расправив плечи и глубоко вздохнув. Келли остановилась рядом с ним.

Подергивая жвалами, он фыркнул и посмотрел на нее сверху вниз.

— В Такарале есть истории, которые рассказывают всем копателям. Старые истории. Они рассказывают о вриксах глубоко под землей, с бледной шкурой и нескончаемым голодом.

— Ладно, это звучит… зловеще. Что ты подразумеваешь под бесконечным голодом?

— В историях говорится, что они съедают все, что могут найти. Любого, кого найдут.

— Подожди, подожди, подожди. Ты говоришь о каннибализме? Что есть вриксы, которые пожирают друг друга?

— Да. Их называют странниками духа.

Келли уставилась на него с открытым ртом.

— О, это такой пиздец.

— Давным-давно странники духа объявили войну теневым охотникам. Они взяли многих теневых охотников живыми, чтобы принести в жертву богам, похороненным в глубинах… и пожрать их. Но сила теневых охотников была для них слишком велика. Они бежали в самые темные туннели, и мой вид закрыл эти туннели, чтобы не дать странникам духам вернуться. Но когда я был выводком, нам говорили быть осторожными, потому что странники духа поджидали в туннелях, хватая одиноких копателей и утаскивая их в темноту внизу.

— Рассказывать такое ребенку — ужасно, — ошеломленно сказала Келли. Бояться монстров под кроватью — это одно, но человеческие родители обычно делали все возможное, чтобы уменьшить такие страхи. Слышать, как родители говорят, что в темноте прячутся хищные существа, которые только и ждут, чтобы украсть тебя и съесть…

Как Уркот жил в таком страхе?

— Быть копателем опасно, — ответил он, его слова были хриплыми и резкими от горя. — Лучше осознавать и бояться, чем не знать. Я никогда не видел странника духа… И все же вриксы иногда исчезали в туннелях. Возможно, они просто терялись… Я не знаю. Но большинство из них больше никто не видел.

Потирая голые руки, как будто это могло избавить ее от глубокого, внезапного озноба в костях, она посмотрела вниз, в темноту туннеля, куда не проникал свет.

— Но это всего лишь жуткая история, верно? На самом деле здесь нет странников духа.

Когда он ответил не сразу, Келли снова посмотрела на него.

— Уркот? На самом деле их здесь нет, верно?

Но он повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда они пришли, и его жвалы снова задергались.

— Там, где падали камни… На стенах были следы. Следы когтей на камне, — Уркот снова встретился с ней взглядом. — Не думаю, что мы здесь одни.

Глаза Келли расширились, и слова вырвались у нее прежде, чем она смогла их остановить.

— Что за хрень ты несешь?

Ее голос эхом разнесся по туннелю, возвращаясь к ней.

Уркот обнял ее за талию и прикрыл ей рот ладонью, глядя широко раскрытыми глазами в темноту.

Снова воцарилась тишина.