Скрытая Нота (ЛП), стр. 2

Это слишком удобно. И время выбрано слишком подозрительное. Датч и Зейн перерыли записи из торгового центра с невероятной тщательностью и не нашли видео, которое прислала Джинкс.

С этим анонимным источником что-то не так.

Раньше её поиски были моей одержимостью, но сейчас они быстро превращаются в единственную ниточку для моей семьи.

С Джинкс я разберусь позже.

Я выскальзываю из комнаты и поднимаюсь на второй этаж. Передо мной разворачивается длинный коридор. Здесь всё становится сложнее. Я отключил камеры в северной части здания, как только оказался достаточно близко, чтобы подключиться к Wi-Fi, но возможно, что там был установлен отдельный резервный аккумулятор. Или, может быть, у Куросаки был хвост, следивший за мной с того самого момента, как я вошел в здание.

Вполне вероятно.

Куросаки — параноик до мозга костей. Таким и должен быть глава подпольной преступной организации.

Поспешно я перезагружаю камеры и пролистываю мониторы на телефоне. Приложение позволяет мне видеть каждый коридор на складе, и я продолжаю поиски, пока не замечаю трех дюжих мужчин, ожидающих возле комнаты в западном крыле.

Это доверенные охранники Куросаки.

Должно быть, он там.

Я прячу телефон в карман и иду уверенным шагом. Голова высоко. Плечи расправлены. Руки свободно опущены. Было бы умнее оставаться незамеченным, но у меня нет на это времени.

Вдали слышатся шаги, и мгновение спустя из-за поворота выходят незнакомые охранники. Они видят меня, их глаза слегка сужаются, а затем расширяются в узнавании. Члены банды тут же останавливаются и кланяются, и не выпрямляются, пока я не прохожу мимо.

Это всё еще странно. И всё еще заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Я не тот, кем они меня считают.

И я не хочу быть тем, кем они меня считают.

Но я ведь не собираюсь объяснять им, почему не хочу брать под контроль якудза от отца, которого никогда не знал. Пока что их незаслуженное уважение мне на руку.

Я приближаюсь к коридору, где стоит охрана Куросаки. Его солдаты одеты в строгие черные костюмы, которые выглядели бы вполне по-деловому, если бы не татуировки, ползущие по их шеям и рукам.

Мужчины стоят абсолютно неподвижно. Босс не наблюдает, но они ни разу не нарушили строй, не заговорили и даже не сутулятся. Это дисциплина, какой я еще не видел.

Отступив назад, прежде чем они успевают меня заметить, я открываю телефон и нажимаю на экран. Охранники немедленно получают уведомления на свои мобильные. Один жестикулирует другому и что-то говорит по-японски.

Двое из трех отрываются от поста, чтобы проверить то, что, я уверен, является сообщением о взломе южного сектора склада.

Конечно, они не найдут там никаких грабителей, крадущих их «товар».

Мне просто нужно было убрать часть из них, чтобы уравнять шансы.

Теперь один на один.

Мне нравятся такие расклады.

Я вдыхаю и слышу в голове слабый голос своего инструктора по дзюдо: «Контролируй конфликт, Финн. А не противника».

Глубокий вдох.

Раз.

Я приседаю.

Два.

С разбега я выпрыгиваю из своего укрытия и наношу круговой удар ногой. Моя стопа врезается в шею охранника. Он влетает в стену — шум оказался гораздо громче, чем я ожидал. Я морщусь, когда он оседает на пол, опираясь на руки и колени.

Я застал его врасплох, но не вырубил. Он разворачивается, его глаза сужены от ярости.

На долю секунды я замираю, ошеломленный.

Бездействие стоит мне дорого. Пока я бросаюсь к комнате для совещаний, охранник уже на ногах и что-то яростно кричит мне по-японски.

Отчаянно я вваливаюсь внутрь. Пятеро лейтенантов, сидевших вокруг низкого стола, резко оборачиваются. Куросаки сидит во главе стола в своей обычной униформе — длинной черной рубашке и широких брюках.

Его темные, всезнающие глаза останавливаются на мне без тени удивления. Он знал, что я приду?

Мои челюсти сжимаются.

Звук позади отвлекает меня от Куросаки. Я слышу рычание охранника и уворачиваюсь от его руки, когда он бросается, чтобы схватить меня за плечо.

Пока второй мужчина возится, я смотрю на босса якудза.

— Где? — рычу я. — Они?

Куросаки спокойно подносит чашку чая к губам.

Но его люди не так спокойны. Лейтенанты угрожающе поднимаются на ноги. Я отступаю, когда они приближаются и окружают меня, запирая в кольцо. Их выражения лиц самодовольны, словно они уже считают, что победили.

Я открываю телефон и нажимаю еще одну кнопку.

Без лишнего шума…

Без предупреждения…

Весь свет гаснет.

Лейтенант кричат от удивления, но я не совершаю той же ошибки, не медлю дважды. Вытащив из кармана прибор ночного видения, я нахлобучиваю его на глаза, и вся комната обретает четкость.

Я пробегаю мимо лейтенантов, отмечая их замешательство. Мужчины шумят, выкрикивая что-то друг другу по-японски. Они настолько дезориентированы, что сталкиваются друг с другом, хватают и ощупывают друг друга, чтобы проверить, кого они схватили.

Если бы я не был так занят тем, чтобы добраться до Куросаки, я бы остановился посмотреть на их комичные попытки поймать меня.

Сэнсэй бы гордился.

«Когда сила сталкивается с силой, торжествует мощь, но когда кто-то склоняется с мудростью, даже мощь можно отклонить».

Свет вспыхивает, питание восстановлено.

Но уже слишком поздно.

Я стою перед Куросаки и сдвигаю очки на лоб. Керамическая чашка издает легкий звякающий звук, когда он ставит её обратно на стол. Он разворачивается ко мне и видит мои очки. Глубокие морщины разбегаются от уголков его глаз, когда улыбка растягивает его рот.

— Оябун! — люди Куросаки бросаются на меня.

Старик слегка качает головой, всё еще глядя на меня с тем же гордым блеском в глазах.

— У меня их нет, — говорит мне босс якудза низким, хриплым голосом.

Мой хмурый взгляд становится тяжелее.

— Я тебе не верю.

— То, во что ты веришь, не имеет веса по сравнению с тем, что есть на самом деле.

Мои пальцы зудят от желания сжать его воротник. Как-то я спокойно отношусь к высокопарным речам моего сэнсэя, но попытки Куросаки изъясняться стихами заставляют мою кровь стыть.

— Если я узнаю, что ты имеешь к этому хоть какое-то отношение, клянусь, я…

— У тебя нет власти мне угрожать. Еще нет. — Он едва заметно щелкает пальцами, как будто я не стою того, чтобы он поднял руку полностью.

Тут же его люди хватают меня за руки и плечи и оттаскивают назад.

Тот, кого я ударил по голове, грубо обращается к Куросаки. Я не могу разобрать слов, но тон не оставляет сомнений. Он хочет мести.

Мой биологический отец задумчиво смотрит на меня, а затем кивает.

Я не готов к кулаку, который влетает мне в живот. Быстро. Внезапно. Боль сотрясает мои кости, и я сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух. Следующий удар появляется из ниоткуда и целится мне в лицо. Очки слетают. Я слышу, как стекло громко трескается. Или, может, это моя челюсть хрустнула от третьего удара.

В этот раз дыхание выбивает из меня полностью, и я рухнул на пол.

Удары не прекращаются.

Лейтенанты Куросаки пинают меня, пока я лежу. Боль взрывается в голове и отскакивает от стенок черепа. Я закрываю голову руками, чтобы защититься, как учил Сэнсэй, и смотрю сквозь хаос блестящих черных туфель на стол.

Моему отцу нет дела до звуков моего избиения: он берет свой чай и документы и продолжает читать.

Глава третья

ДЖЕЙ

Келли — милая девушка. Я была там, когда медсестры привезли её в палату пробуждения, и была там, когда она открыла глаза после того, как отошел наркоз.