Я – Легенда! Книга III (СИ), стр. 7

Купол барона Орлова был неправильным.

Это была мысль, к которой Илья возвращался с той минуты, как увидел ЧТО именно барон мог сотворить с его помощью. А ведь ещё до этого, при первичном пропуске на территорию браронства, Илья почувствовал неладное. Обычно ставилась простая метка «свой» и всё этим заканчивалось. Илья проходил такую процедуру в своей жизни множество раз, и каждый раз она ощущалась одинаково: лёгкий толчок изнутри, короткий отклик внутри и чужая нить кристаллической связи, которая в течение суток сама собой растворялась без следа.

Но здесь, у Орлова, ничего такого не было. Здесь его, Илью Мирского, кристалл не пометил, а… «запомнил». Запомнил целиком и полностью, как запоминают лицо нового знакомого, к которому собираются вернуться позже и продолжить разговор.

Илья в тот момент решил, что молодой барон что-то перепутал в работе с собственным камнем. А потом понял, что нет — не перепутал. И что барон, кажется, прекрасно понимает, что именно сейчас сделал.

А уж как он обездвижил западников в их же машинах. Такого Тень просто никогда в жизни не видел и, более того, до этого считал невероятным.

— Прохор уже у точки, командир, — негромко сказал Глеб, откладывая рацию. — Их семеро. Вон там в овраге две машины, три миномёта. На вершине холма, вон там, двое наблюдателей.

— Остальные? — уточнил Илья, не отрываясь от бинокля.

— Группе Тихого две минуты еще нужно, Яков уже на позиции.

— Отлично, ждем, — мельком взглянул на часы, ответил командир отряда.

Илья перевел взгляд налево. Где-то там, в одной из складок мертвой изувеченной территории, прятался остаток от двух сотен бойцов одного из лучших наемных отрядов западной части Империи.

Илья про них слышал, информация доходила до него по разным каналам за последние двенадцать лет, и он не имел причин ей не доверять. Самого Беймаха молодой работодатель снял с поля за один взмах ладони, и Илья был достаточно опытен, чтобы понимать, ЧТО именно этот молодой Орлов сделал.

Их с Дылдой отрядами весь сегодняшний день, и всем, что случилось у купола, барон планировал и руководил с той спокойной уверенностью и точностью, какую Илья за всю свою жизнь видел, по правде сказать, дважды.

И оба раза работодатель был с летающего острова. И вот это его сейчас интересовало больше всего.

Не сам факт силы барона Орлова, ведь силу Илья уважал. Да, смущала неизвестная природа кристалла, но кристаллы бывают разные, и в его профессии задавать вопросы о камне нанимателя считалось дурным тоном. Но именно «задевало» другое. Задевало то, как этот молодой парень со светлыми глазами и спокойным голосом обращался с людьми.

С Олегом, со своим артефактором, мягко, как с младшим братом или родственником. С Михалычем как со старым другом семьи, чьи слабости знаешь и заранее прощаешь. С Ульяной, своим самым опасным бойцом, как-то… ласково и просто, и эта бесноватая от такого обращения вела себя, как послушная собака.

Он, Илья Мирской, не выносил физически только две вещи — яркий свет и аристократическое презрение, и обе эти вещи у нынешнего его работодателя отсутствовали как факт.

С ним, Ильёй, барон тоже разговаривал на «вы». И это окончательно сбивало все привычные настройки.

— Все на месте, командир, — снова подал голос Глеб.

— Хорошо, — отозвался Илья и закрыл глаза, проверяя внутри себя то, что обычно проверял перед работой. — Выступайте.

Три бойца, во главе с Глебом поднялись на ноги и двинулись вперед почти беззвучно, экипированные для ночной работы. Серая полевая броня в сумерках уже сама по себе сливалась с фактурой холмов; через десять минут, когда окончательно опустится темнота, эти люди превратятся в часть пейзажа.

И тут тихо пиликнула рация.

— Прохор?

— Восемь машин, около трех десятков голов. Там у них что-то вроде склада.

— Принято, — Илья кивнул сам себе.

По его плану, его люди разберутся с минометными командами, ему же достанутся «подрывники» и «штабные» — те, кого Беймах берег, как зеницу ока. Его самые ценные кадры. И именно ими займется Илья. Один, как всегда.

Он встал на ноги и постоял несколько секунд, прислушиваясь не ушами, а с помощью тонкого ощущения внутри, которое в его случае работало точнее любого слуха. Где-то километрах в полутора, в том самом овраге слева, ощущение это было чуть «гуще». Это было не светом и не звуком, и не запахом, это было нечто, что Илья сам для себя обозначил словом «плотность». В тёмное время суток он различал плотность чужих людей в радиусе двух километров так же ясно, как обычный человек различает на свету лица. И именно эта плотность подсказывала ему сейчас, основные силы Западного Ветра находятся именно там.

Когда полностью гасло солнце, Илья всегда становился… «тише». Окружающее пространство как будто переставало замечать его так, как замечало любого другого человека. Это не было невидимостью в детском смысле слова, ведь на ярком свету он был так же виден, как и все. Это было кое-что более тонкое: свет, падая на него, не отражался так, как отражался от других, и потому глаз стороннего наблюдателя, привыкшего ориентироваться по контрастам, начинал ошибаться. В сумерках, в холмах, среди шевелящихся трав и движущихся теней его практически нельзя было заметить. Его же ребята шутили, что он просто «отводит глаза».

Илья просто шёл к цели, спокойно и ровно, даже не пригибаясь, но никто из троих сидящих наверху холма наёмников его не заметил. Один из них всё-таки поднял голову, когда Илья был уже в десяти шагах, успел открыть рот, но вскрикнуть уже не успел, ведь у него под подбородком образовался нож, аккуратно вошедший снизу в челюсть.

Илья опустил тело на землю беззвучно и так же спокойно подошёл к следующему. Второй наёмник говорил сейчас по рации и успел обернуться. Больше он уже ничего не успел.

Третий, спящий, так и не проснулся…

Вниз, к полевому лагерю, Илья спустился уже в полной темноте.

В темноте его дар работал не как в сумерках. В темноте он работал уже на полную силу. Илья мог сейчас, если бы захотел, пройти мимо сидящих у костров людей так, что ни один из них не успел бы повернуть к нему голову. Он мог бы сделать это, но… Зачем ему ходить мимо?

Когда колонна «Серых» из двенадцати машин вернулась к границе купола, было около половины первого ночи. Машины были полны добра. Минометы, мины, боеприпасы, оружие и снаряжение. Это был богатый улов. Наемники были хорошо оснащены и снаряжены, молодому барону это всё пригодится. Плюс еще на четыре машины не хватило водителей и их придется забрать чуть позже. Пленные же… их не было. Его источники говорили, что таким уродам жить незачем. А Илья верил своим источникам.

Граница купола приняла его так же мягко, как и в прошлый раз, и снова, проходя её, Илья отчётливо ощутил, как кристалл купола его «узнал». Кристалл просто кивнул ему, как старому соседу, пришедшему в гости открыл дверь.

Припарковавшись в лагере он впервые за весь этот длинный день, в котором было слишком много крови, слишком много чужих смертей и слишком много новых открытий, позволил себе короткую, очень странную для него самого улыбку.

Что ж… Похоже, этот последний контракт будет незабываемым.

Клоп дёрнул головой, пытаясь увернуться, но я крепко схватил за торчащий из его пасти светящийся кусок металла и с силой дёрнул. Скрежетнул металл. Крупные стеклянные глаза чудовища стали печальными и немного потускнели.

— Отдай, — настойчиво произнёс я и челюсти монстра разжались.

У меня в руках остался обрезок трубы, мягко светящийся голубым от избытка кристаллической связи. Если сравнить этот лом с поделками Олега, то выйдет не в пользу Факела. И при этом я был на сто процентов уверен, что с железякой механоид ничего не делал.

— Где ты её взял? — повторил я свой вопрос. — Покажи.

Клопп суетливо крутнулся на месте и побежал к хранилищу чернокамня. Чтобы механоид не путался под ногами, для него были сделаны отверстия в стенах. Только заклинательный покой я оставил полностью изолированным. Вот к такой дыре в стене склада меня и привёл помощник Михалыча.