Я – Легенда! Книга III (СИ), стр. 50

Годы бесконечных интриг и подковёрной борьбы с другими родами. Десятки тайных и явных операций, которые сделали Овчинниковых сильнейшим родом столицы. Графа варился в котле интриг с самой юности и столько союзников предал, что само это слово перестало иметь для него хоть какое-то значение. Величие его рода не смели оспаривать даже редкие гости с летающего острова, а такой чести заслужили всего пять семей во всей империи! И теперь это всё было под угрозой из-за глупого мальчишки, который никак не хотел умирать!

Даже говорить об этом было смешно. Пять полноценных акций и ни одна не достигла успеха. Даже последняя! А ведь Фёдору Григорьевичу пришлось поступиться собственной гордостью и пойти на поклон к тем, чьё существование вообще считается выдумкой!

— И всё зря! — тихо произнёс граф, залпом допил остатки коньяка из тяжёлого стакана и, с совершенно безразличным лицом, швырнул его в бронированное окно. Стакан разлетелся на сотни осколков, которые присоединились к другим таким же, валявшемся возле окна и по всему кабинету.

Ему ясно дали понять, когда он рванул за вожделенным кристаллом, что Овчинниковым там не рады. Пусть граф не сразу это осознал, но он отлично умел сопоставлять факты. Если бы не засада на пути виконта в тот злополучный день, то всё могло повернуться иначе. Вот только с теми, кто живёт в тени Императора, никогда не стоит спорить. И он не стал бы, если бы не прямой конфликт, который создал глупый мальчишка, нагло вмешавшийся в чужую игру.

— Даже интересно, чем ты им так насолил, мальчик, — криво усмехнулся глава великого рода Овчинниковых. Всего один звонок, ради которого пришлось наступить на горло собственной чести и гордости. И короткий ответ, фактически означавший приговор для Орлова. — Это приемлемо… Приемлемо! Твари!!!

Наверное, это был тот самый момент, когда Фёдор Григорьевич толком не мог определиться со своим отношением к ситуации. Ему чертовски хотелось, чтобы дерзкий барон сгорел без следа в ловушке теневиков. Чтобы сама память о нём сгорела и вместе с ней все его текущие проблемы. И в то же время граф страстно желал, чтобы заносчивые ублюдки из тайной службы государя наконец обломали зубы в своих мерзких играх.

Никому не дозволено помыкать главами великих родов. Никому! Даже для Императора они все не рабы и слуги, а только подданные. Те, кто может исполнить волю летающего острова в точности, а может и пойти наперекор. А что делают теневики?

Они годами стравливают великие рода, шпионят и делают всё возможное, чтобы истинные хозяева полисов только и делали, что грызли друг другу глотки. Нет, граф вовсе не был против того, чтобы это происходило. Но любая грызня должна однажды заканчиваться. Тогда на вершине остаётся самый сильный и опытный. И в столице это был граф Овчинников. До недавнего времени.

Вожак всегда должен быть сильным. А в среде аристократов это правило был верным вдвойне. Чтобы заставить идти за собой глав других великих родов у графа ушли годы. Ещё месяц назад у него практически было абсолютное большинство в совете. Четыре рода против трёх. Но уже сейчас, после пары дурацких происшествий, тот же Покровский возомнил себя самостоятельным. Будто разом забыл, как его вымирающий род спасали инвестициями Овчинниковы.

— Ваше сиятельство, разрешите войти? — прозвучал от входа в кабинет голос личного секретаря. На продолжительный стук граф не реагировал. Каждый в этом мире мог позволить себе минуту слабости. И эта минута для Фёдора Григорьевича уже прошла.

— Что у тебя, Антон? — не оборачиваясь, спросил хозяин кабинета.

— Личное подразделение княжича Космачёва покинуло территорию полиса, — с тщательно скрываемым облегчением, ответил секретарь. В таком состоянии его господин бывал крайне редко и никогда это не заканчивалось ничем хорошим. — Наши наблюдатели в пустошах сообщают, что бригада двигается на максимальной скорости по направлению к баронству Орлова.

— А что говорят люди у купола? — поинтересовался граф.

— Вы велели убрать всех наблюдателей ещё вчера, Фёдор Григорьевич, — растерянно ответил Антон. Граф начал разворачиваться и увидел заискивающую улыбку на лице помощника. Этого пройдоху он когда-то спас от плахи за преступление против Императора и с тех пор ни разу об этом не пожалел. — Но если бы кто-то из ваших людей случайно задержался, то он бы мог сказать, что купол Орлова по-прежнему на месте, а на территории баронства всё без изменений.

— Когда-нибудь ты проколешься, Антоша, и я велю отрубить тебе голову, — без каких-либо эмоций в голосе, произнёс Фёдор Григорьевич. Проклятый пацан выжил. И это уже выходило за все разумные рамки. — Иди уже.

— Фёдор Григорьевич… — сделав вид, что закрывает дверь, но оставшись при этом на месте, осторожно произнёс секретарь.

— Не испытывай моё терпение, Антон, — наливая себе ещё порцию коньяка в новый стакан, произнёс граф. У него в запасе оставалось ещё больше десятка уникальных бокалов из единственной в своём роде мастерской Уральских гор, которая находилась внутри иномирной грани.

— Сегодня в четыре часа назначен внеочередной совет глав великих родов, — напомнил Антон. — Я обязан сообщить, что вы прибудете.

— Шакалы уже собрались и даже вспомнили о старых ритуалах, — оскалился глава великого рода Овчинниковых. — Конечно же я буду на совете. Они ведь так хотят увидеть, как этот мальчишка будет мотать мне нервы. Как приятно будет их разочаровать.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — поклонился секретарь. — Тогда я подготовлю торжественное письмо на гербовой бумаге с артефактной нитью.

— Обязательно, — хмыкнул Фёдор Григорьевич. Это был красивый жест. Ведь такое могли себе позволить только три человека во всём Московском полисе. Потому что эту бумагу делали на заводе рода Овчинниковых и поставляли её даже на летающий остров.

Антон ушёл, а Фёдор Григорьевич ещё пару минут сидел без движения. Потом выпил коньяк, аккуратно поставил стакан на стол и взял в руки телефон.

— И почему всё всегда приходится делать самому? — набирая один из тех номеров, которые не могли быть в записной книжке достойного аристократа и главы великого рода, проворчал Фёдор Григорьевич. Пару секунд он слушал гудки, а потом звонок приняли, но ни слова в эфире так и не прозвучало. Как и всегда. — Для тебя есть работа.

Московский полис.

Неподалёку от ворот в сектор великого рода Космачёвых.

Нашу небольшую колонну так плотно окружили бойцы рода Космачёвых, что мне с трудом удалось выйти. Кто-то осматривал колёса машин, кто-то требовал составить опись оружия. Мастер изначально приказал, чтобы Тень вообще не разговаривал ни с кем, и все вопросы обрушились на нас.

— В машину! Разрешения выходить не было! — сунулся ко мне один из охранников ворот, но одного моего взгляда хватило, чтобы он на ходу изменил своё решение и свернул куда-то в сторону.

Толчея возле машин сыграла мне на руку, и я спокойно вышел из толпы. Довольно забавно было наблюдать, как уходят в сторону люди. Они старательно на меня не смотрели, будто понимали, что делают что-то плохое. Что-то на грани преступления, но при этом всё равно продолжали держать нас у ворот.

Приметный клетчатый пиджак мелькнул достаточно далеко, но я на одежду почти не смотрел. Спутать этого персонажа с кем-то другим было попросту невозможно. Даже странно, что для такой важной задачи выбрали такого исполнителя. И вдвойне странно, что он не послал кого-то из своих прихлебателей.

Потянувшись к своему хранилищу энергии, создал руну Риссэ. Простейшая конструкция на основе кристаллической грани Света, которая заставляла окружающих людей смотреть куда угодно, но только не на тебя. Будто солнечные искры били при этом в глаза. Даже забавно, что пришлось использовать именно эту руну.

— Ждёшь кого-то? — подойдя почти в плотную, негромко спросил я. — Или просто гуляешь в чужом секторе?

Реакция у наблюдателя оказалась отменной. Он без колебаний выдернул из рукава нож и попытался ударить меня в бедро. Проделано всё было настолько быстро, что чувствовался огромный опыт. Наверное, противнику даже хватило бы времени скрыться, пока я медленно оседаю на землю с перерезанной паховой артерией.