Я – Легенда! Книга III (СИ), стр. 28

Потом он позвонил в маленькую конторку Михаила Ивановича, бывшего своего поставщика, у которого, в свою очередь, старший брат служил в полиции Белого города. От старшего брата Михалыч узнал, кто из людей Болотовых обычно сопровождает княжича в город, кто его водитель, какие машины у его охраны.

И, наконец, третий звонок был в маленькую пекарню напротив бывшего своего магазина на Глиняной. Там жила сухонькая пенсионерка Анна Никитична, и она спокойно сказала, что… Над этой информацией, Михалыч размышлял больше всего, но решил, что время еще не пришло.

Со всем этим знанием Михалыч забрал из имения баронессу. И сразу же «надел на лицо» ту самую полусонную, чуть усталую улыбку немолодого хозяйственника, с которой ему было удобнее всего проворачивать свои дела и которая, в свое время, обманула куда больше нужных людей, чем любые сложные физиономии вместе взятые.

— Савелий Михайлович, — нарушила тишину Лиза, — а вы Москву хорошо знаете?

Михалыч на секунду задумался.

— По-разному, Елизавета Дмитриевна, — спокойно ответил он. — Серый город как свои пять пальцев. Белый — постольку-поскольку, но в целом тоже вполне сносно. Ну, а Чёрный — в основном по молодости.

— А что вы знаете о Болотовых?

— С поправкой на то, что я простолюдин? — он слегка усмехнулся и чуть подумал, прежде чем выбрать слова, — Болотовы это старый род. Очень старый. Самый старый из великих, как говорят. Деньги у них тихие. Дела у них тихие. Не любят шума. Это, в общем, всё, что хороший человек обязан знать перед встречей.

— А плохой человек? — Лиза слабо улыбнулась.

— Плохой, ваше благородие, как правило, знает чуть больше, — Михалыч улыбнулся в ответ. — Но плохих людей сегодня в этой машине нет.

Лиза, кажется, немного успокоилась. И, наконец, перестала нервно теребить свою сумочку.

Взглянув на часы, Михалыч снова завел двигатель и тронул машину с места.

Ресторан, куда они направлялись, назывался «У Седьмой грани». Это был один из тех ресторанов Белого города, в которых вывеска стоила больше, чем дом в Сером городе. К парадному входу с проспекта вела короткая лестница в шесть ступеней, дальше — стеклянная дверь под бронзой, перед дверью двое швейцаров в одинаковых тёмных костюмах, без оружия в руках, но определенно с оружием под пиджаками. Парковка находилась слева, около шлагбаума была белая сторожка с еще двумя охранниками.

Михалыч направил машину прямо к парадному, как и положено везти аристократа. У ступеней он остановился, мягко поставил машину на ручник, вышел, открыл заднюю дверь, подал руку Лизе. Один из двоих у входа коротко посмотрел на него, на машину, на номерные знаки, и на саму Лизу, после чего почти неуловимо мотнул головой в сторону второго.

Второй тут же спустился по ступеням вниз.

— Баронесса Строгина? — он наклонил голову на пол-сантиметра, ровно настолько, чтобы это можно было трактовать как поклон, а можно было и не трактовать. — Антон Александрович ожидает вас. Прошу, пройдёмте за мной.

— Я подожду у машины, ваше благородие, — негромко сказал он. — Если что — звоните.

— Спасибо, Савелий Михайлович, — ответила Лиза.

Охранник повёл баронессу, но не в стеклянную бронзовую дверь главного входа, а в обход здания, по узкой служебной дорожке, к боковому входу под навесом, у которого стоял один скучающий человек в такой же тёмной форме. Дорожка вдоль стены вела мимо мусорных контейнеров, аккуратно прикрытых деревянными крышками, мимо служебной площадки с маленькими ящиками для овощей, мимо аккуратно подметённого, но всё-таки служебного двора. Михалыч за всем этим наблюдал, не двигая ни единым мускулом лица.

Лиза, похоже, не заметила ничего.

Баронесса, кажется, в первый раз попала в настолько пафосный ресторан в Белом городе и думала сейчас о том, что её ведут «по приватному входу», как, видимо, ведут всех важных гостей, чтобы не светить их перед посторонними. Откуда ей было знать, что у этого ресторана семьдесят восемь лет назад был построен полноценный парадный портик именно для таких целей, вот только находился он с другого торца здания.

Лиза этого не знала. И знать ей сейчас было незачем. Поэтому Михалыч молча отступил на полшага назад и сделал спокойное лицо человека, у которого подобный маршрут не вызывает ни малейших вопросов.

Никто из охраны не бросил в его сторону ни единого взгляда. И это было ожидаемо. Это, в общем, было даже желательно, потому что человека, на которого никто не смотрит, сложнее опознать. Не то, чтобы Михалыч страдал паранойей, но мало ли что.

Он сел обратно в машину, аккуратно вырулил с подъездной дорожки, отъехал по парковке во второй ряд, поставил седан так, чтобы из его лобового стекла одновременно были видны и парадная лестница ресторана, и боковой служебный навес, и въезд с проспекта, и шлагбаум на выезде. Заглушил двигатель и откинулся на спинку. Очень хотелось курить, но сейчас было не время и не место.

И начал работать.

Работа Михалыча сейчас в этой машине ничем не отличалась от его обычной работы на складе баронства. Он, как и всегда, вёл учёт. Только сегодня учёт был немного другого свойства.

Первой подъехала длинная тёмно-серая машина. Михалыч узнал её ещё до того, как разглядел герб на пассажирской двери: глухой щит, в нём три белые лилии и обнажённый меч острием вверх. Род Завадских. Слишком пафосный герб для всего лишь виконтов. Виконт был не один, сначала из машины вышел старший секретарь, потом сам виконт, тяжёлый, лет пятидесяти, в тяжёлом сером сюртуке. В ресторан они зашли по парадной лестнице, через бронзовую дверь. Семья Завадских ничего особо из себя не представляла, ходили слухи, что они на грани банкротства, вот только удерживались на плаву они с помощью своих покровителей, которые были совершенно случайно — Болотовы. У них в полисе было три крупных торговых дома и доля в управлении речным портом. С Завадскими у Михалыча в его прежней жизни были вполне приличные отношения, он им поставлял медь и редкий цветной металл из руин внешнего мира, и они платили вовремя. Проблемы у них похоже, начались, только в последнее время.

Вторым приехал серебристый седан с гербом, который Михалыч узнал не сразу. Двойной круг, в нём перекрещенные ключи. Это был кто-то из самой младшей ветви Покровских, всё еще имеющих общую кровь, но уже практически скатившиеся до уровня простых вассалов. Синицыны, точно! В прошлом году получили лицензию на производство накопителей кристаллической энергии. Странно… Ведь это было всегда вотчиной Болотовых! Барон Синицин также поднялся по парадной и вошел через парадную дверь.

Третьим приехал чёрный, тяжёлый бронированный лимузин и вот тут Михалычу пришлось приложить усилие, чтобы грязно не выругаться вслух. На пассажирской двери был герб, который до сих пор ему снился в тяжелых снах. Этот герб ему был ему знаком с того времени, когда у него был собственный двухэтажный магазин на Глиняной, ещё две точки в Сером и одна на границе Чёрного, плюс миллионный месячный оборот… Плюс семья и плюс хорошо прогнозируемое светлое будущее.

Человек с этим гербом приехал к нему тогда на двух чёрных машинах, остановил движение по Глиняной на три квартала, вошёл к нему в магазин и за двадцать минут «переговоров» оставил его буквально без штанов. Лично против Михалыча тогда не было сказано ни одного грубого слова. Документы были оформлены чисто. Магазин был куплен по балансовой стоимости. Конкуренции на улице Глиняной с того дня по этой линии товаров больше не существовало.

Сегодня машина с этим гербом приехала в «У Седьмой грани» по своим делам, никак с Михалычем не связанным, и о существовании Михалыча в этом мире её пассажир не подозревал, и подозревать не мог.

Род Зубовых… Графский род, который ходил «под» Болотовыми. Из машины вышел мужчина лет под шестьдесят, в дорогом, идеально сидящем тёмно-сером костюме, и спокойно проследовал в парадную дверь. Граф Сергей Петрович Зубов, глава рода, собственной персоной. Тот, кто отжал (не своими руками конечно же, а руками своих шавок) весь бизнес Михалыча и разрушил всю его жизнь.