Опал памяти. Свои, стр. 12

— Еще слово, Спирит, и ты пожалеешь.

Кадеты стягивались на шум. Кэтти Макки с двумя сине-зелеными хвостиками до поясницы и спортивная Хаоюй Ли обступили Холли с двух сторон. Подоспел и Оззи Гучич, за ним долговязый Зарто Гривас. Отдельно ото всех, царственно вытягивая вверх шею, стояла Азуми Сато, держа под руку Эмита Эрхарта.

— Я тебя не боюсь. Ты ничего мне не сделаешь, — Холли рассмеялась.

Ени шагнул вперед, сокращая и без того почти несуществующее расстояние, и навис над ней.

— Еще как сделаю. Не отвалишь, убью и тебя, и твою сестру, и всех остальных Спиритов.

Холли плотно сжала губы и холодно посмотрела на Ени.

— Нет, Вольфрам, ты больше никому не навредишь. Во второй раз отец уже не поможет, а сам ты не рискнешь даже такой жалкой жизнью изгоя.

Айя вздрогнула. Он? Убил кого-то?

— Ошибаешься, Спирит, — ответил Вольфрам, озираясь на остальных. — Я не так уж боюсь смерти. Это ты боишься. И правильно. Скоро джайхи вернутся и всех вас перебьют.

Лицо Холли не изменилось, точно его слова отскочили от нее. Из толпы послышались смешки. Зарто Гривас вышел вперед.

— Джайхов больше нет, Вольфрам. Тебе никто не верит.

— Я закончу с отродьем сама, — резко оборвала Холли и продолжила: — Смерть Джеймса на твоих руках. Рано или поздно я заставлю тебя за это ответить.

Ени открыл рот, но слова не вышли. Он бросил резкий взгляд в толпу, оглядывая лица, затем на Айю и ушел. Спирит шагнула к союзникам.

***

Вернувшись к столику, Айя застала Виталину с десертом во рту.

— Хорошенькие новости! — сказала та, наскоро доедая. — Приходила лейтенант, выдавала ключи от комнат. Кстати, она мне очень понравилась! Фамилия Кичи! Так вот, о чем я. Мы с тобой теперь будем жить вместе как настоящие подружки! Виточка и Айечка, Виточка и Айечка...

Она раскручивала связку ключей на указательном пальце.

— Понятно, — отозвалась Айя, опустилась на стул и бросила локти на стол.

Виталина аккуратно подвинула к ней сбереженную еду.

***

Маленькая кадетская комната едва умещала две кровати, небольшой шкаф для одежды и узкий стол с двумя стульями у окна. Виталина плюхнулась на покрывало, развалилась на спине и затараторила:

— Завтра начинаются занятия. Как думаешь, что там будет? Наверняка что-то невероятное! А еще с капитанами встречаемся! Жду не дождусь посмотреть, какой будет наш капитан Янтаря.

Айя свернулась калачиком и накрылась одеялом с головой. Катастрофа. Сначала статуя как две капли похожая на Августа, затем распределение в Янтарь, и под конец — это. Перед глазами встала ссора Ени и Холли. Плакал шанс попасть в Архив Памяти. Младший Вольфрам убил кого-то. Кто этот Джеймс? Айя сжалась и подтащила колени к груди. Как можно было умудриться в первый же день оскорбить при всех убийцу? Он наверняка задумал месть. А командующий все равно его прикроет. И что это было про джайхов? Почему Вольфрам так уверен, что они вернутся?

Узел из мыслей становился все туже. Слова Вальдемара Феликмана о Рубине, акцент Рубин на куполе… Почему генерал так странно смотрел на Солнечный Вьюн? Надо вернуться в «Спектр Лиджи», выяснить больше, но как теперь это сделать? Просто так из академии не выйти. Айя бросила короткий взгляд на стол, где лежало расписание занятий и выходных — увольнений. Сморщилась. До первого увала еще целая вечность.

Глава 7. Святая Квадра

2 день Империала 511 года от начала Святого Правления.

Ени уснул далеко заполночь, а проснулся на рассвете. Он обнял себя за плечи, уставился на стену и тяжело выдохнул. Очередной день.

Невысокое солнце едва проникало сквозь окно, делая видимой трещину в краске, которая ползла вверх и ныряла в белизну потолка. Ени протянул к ней руку, поскреб, зажмурился и стиснул подушку. Ничего. Сейчас станет получше. Нужно сходить к Буру. Он поднялся и вяло взглянул на пустую кровать напротив. Хорошо хоть никого не подселили. Кадетская комната полностью в его распоряжении. Ени натянул форменные брюки, рубашку, белый китель и вышел из комнаты.

Он остановился напротив одной из двух печатей перемещения, расположенных на этом этаже.

— Ладно, — сказал он, глядя на темные узоры, и неуверенно продолжил: — Сектор с животными. Загоны чоки.

Печать засветилась красно-фиолетовым, съела его и выплюнула рядом с корпусом Янтаря. Ени улыбнулся. Получилось. Наконец-то больше не придется бегать по этим тупым коридорам. Он оглянулся на казармы и громко крикнул:

— Выкусите!

Кольцо из двенадцати пятиэтажных корпусов отозвалось возмущенным эхом, оберегая сон жителей: кадетов всех курсов — с первого по третий этаж, офицеров и высшее руководство — на четвертых; всех остальных от солдат до персонала — на пятых.

Ени двинулся к большому загону, где прогуливались чоки. Они сонно переваливались с ноги на ногу, подставляя восходящему солнцу желто-оранжевые морды. Он перелез через бревенчатую ограду, и небольшое стадо взволнованно обернулось, а усы животных тревожно заерзали. Один чоки отделился от остальных и поскакал навстречу. Они поравнялись.

— Ну, как ты сегодня? — Ени похлопал его по шее. — Что-то тут… погоди… сбилось… — он перевернул прикрепленную к седлу металлическую монетку, теперь на ней отчетливо виднелась выпуклая надпись — «Бур». — Вот. Нормально.

Ени ловко взобрался в седло. Чоки уверенно зашагал, набирая скорость, и перешел на галоп. Подбежал к ограде, оттолкнулся мощными задними ногами, перепрыгнул ее и погнал вперед мимо будок чууни. Обогнул тренировочные площадки анималов, композитов, симплексов и оказался у подземелья фарджеров. Впереди уже маячило кладбище. Ени устремил взгляд на могильные камни.

«Смерть Джеймса на твоих руках…»

Посмотрел наверх: солнце уже поднялось и разлило розоватый свет, окрасивший облака. Бур снова разогнался.

— Что ты здесь делаешь? Сюда нельзя. Отец не говорил?

Ени развернулся. В дверях лаборатории Империала стоял молодой мужчина, постукивая пальцами по разноцветным камням на кольцах левой руки. Ени отшатнулся от полки со склянками и застыл.

— Что там у тебя? — мужчина быстро пересек комнату и вырвал маленькую стеклянную бутылочку у Ени. Осмотрел и спросил: — Зачем это тебе?

Молчание.

Мужчина откинул непослушные розовые волосы со лба и продолжил:

— Говори, Ени, ты хотел кого-то отравить?

— Нет, — он опустил глаза.

— Тогда для чего яд? — незнакомец бросил взгляд на вход. — Урсула совсем долбанулась. Двери запирать не учили?

Ени отошел к стене, скрестил руки и ноги, закрыл глаза. Мужчина пристально осмотрел его и выдохнул. Поставил склянку на стол, медленно приблизился и спросил:

— Так для чего тебе этот яд? Отвечай или я все расскажу твоему отцу.

Ени помялся на месте, замычал и тихо пробормотал:

— Я хотел выпить его.

— Выпить? — мужчина сделал шаг назад, огляделся и сел на стол.

Постучал пальцами по кольцам, звякнул сережкой в правом ухе и продолжил:

— Похоже, мы не с того начали. Давай-ка я все-таки представлюсь. Джеймс Вилсон — лейтенант Аметиста. Я тут иногда работаю. В Империале.

— Понятно, — отозвался Ени.

— Пожалуйста, — Вилсон наклонился вперед, — скажи мне, что у тебя стряслось.

Ени взглянул на него, затем снова опустил глаза.

— Наверное, — продолжил Джеймс, — тебе тут жутко одиноко. Дети не должны жить в таких местах.

— Я не ребенок, — буркнул Ени. — Мне уже четырнадцать.

— Извини, извини, — Вилсон поднял ладони, будто собрался сдаться, — я неправильно сказал. Не ребенок, юноша, да?

Ени посмотрел на участливое лицо и снова промолчал.