Влюбленный Уайльд, стр. 4

– Я забыл тебе сказать. – Норт лукаво улыбнулся брату. – Мы всей семьей специально съездили в Лондон, чтобы посмотреть пьесу о тебе. Возле театра продавали медальоны, так тетя Ноув скупила их все до единого.

Лорд Аларик нахмурился.

– Медальоны?

– Копии медальона, который вы подарили своей невесте, – пояснила Уилла.

– Как, я не только влюбился, но еще и обручился?

– Она была твоей единственной истинной любовью, – сказал лорд Роланд, улыбаясь еще шире. – Ты написал и прочитал кучу стихов о любви, это заняло большую часть первого акта. И в конце концов вручил ей медальон в знак твоей преданности. Ты непременно увидишь этот медальон на дамах – вчера тетя Ноув раздавала их, как имбирные пряники.

– Какая чушь! Я в жизни не написал ни строчки стихов! Что там еще происходит, в этом фарсе?

– Должна с сожалением сказать, что это не фарс, а трагедия, поскольку вашу возлюбленную в конце концов съели каннибалы, – сказала Уилла и, не удержавшись, расплылась в улыбке вместе с лордом Роландом.

– Не могу сказать, что я сильно сожалею о смерти невесты, с которой я никогда не встречался, – заметил лорд Аларик.

– Если не возражаешь, я дам тебе совет, – не унимался его брат. – Тебе надо было пропустить завтрак и преодолеть страх перед водой, чтобы успеть спасти эту дочь миссионера от каннибалов.

– Дочь миссионера? Что конкретно ты имеешь в виду?

Уилла невольно попятилась. Внезапно лорд Аларик стал похож на хищника, готового к прыжку. Но, казалось, никто, кроме нее, этого не замечал.

Едва Уилла вырвалась из их маленького кружка, как на ее место устремились сгорающие от нетерпения дамы, локтями отталкивая ее в сторону. Ей, конечно, следовало уйти не оглядываясь, и у нее это почти получилось, но в середине зала она все-таки оглянулась и, к своему смущению, обнаружила, что лорд Аларик наблюдает за ней.

Вероятно, он привык к тому, что дамы оглядываются на него и бросают страстные взгляды, потому что немного улыбнулся, когда их глаза встретились.

Он что, посмеивается над ней из-за ее бегства? Уилла резко повернула голову и стала смотреть прямо перед собой. Он яснее ясного дал понять, что ему безразличны правила вежливости, которым следуют люди благородного происхождения. Этот человек – угроза приличному обществу. Привлекательная, но все же угроза.

Глава 3

Бильярдная

Ранний вечер

– Не припоминаю, чтобы когда-нибудь видел тебя одетым в шелка, тем более розового цвета, – сказал Аларик. Он стоял, прислонившись к бильярдному столу, и смотрел, как его брат с непринужденным видом раз за разом мастерски загоняет в лузу красный шар. – Смотри, как бы тебе совсем не огерцогериться. Как Гораций, помнишь?

При жизни их старший брат прямо-таки упивался своей ролью наследника герцогского титула. Он важничал, даже когда еще носил короткие штанишки. Да что там, наверное, даже в пеленках.

– Нет такого слова «огерцогериться», и я одеваюсь так, как подобает английскому дворянину, – бесстрастно возразил Норт. – Теперь, когда ты вернулся в Англию, тебе придется одеваться в соответствии с твоим статусом.

– Я уже побрился, – заметил Аларик.

Норт ударил своим белым битком по красному шару, и последний, как и все предыдущие, тут же скатился в лузу.

– Возможно, вокруг будущего герцога витает отравленный воздух. Признаться, иногда я сам себе удивляюсь.

Аларик сделал приличный глоток французского бренди.

– Еще не пришла моя очередь?

– Нет.

– Я понял, на кого ты становишься похож в этом парике: на помесь африканского попугая с декоративным петухом.

Норт взмахнул кием и прицелился тонким концом, биток отскочил от одного бортика, потом от другого и, наконец, ударил по выбранному красному шару. Как ни странно, на этот раз красный шар не попал в лузу.

– Гораций умер, мне пришлось повзрослеть.

Аларик почувствовал знакомую горечь печали, но постарался ее проигнорировать.

– У тебя по три букли над каждым ухом, – заметил он. – Добавь к этому пышные оборки на запястьях и камзол, расшитый золотом, и получишь результат, который невозможно объяснить одним только взрослением.

– Ты даже не представляешь, как меня забавляют твои сардонические комментарии, – сказал Норт. – Поскольку ты так поглощен моим гардеробом, может быть, следующий раунд сыграю я?

– Валяй. – Аларик сделал еще глоток бренди. – Дело не только в твоей одежде. Пять лет назад, когда я уезжал, ты не носил парик, и в одном кармане у тебя была пухленькая танцовщица, а в другом – мрачноватая итальянская певица. А теперь ты собираешься жениться.

Норт наклонился, чтобы поставить кий в нужное положение.

– Людям свойственно меняться.

– Ты носишь каблуки! – Аларик покосился на ступни брата. – Черт возьми, они даже не черные! – Он наклонился и закончил фразу с оттенком отвращения: – Норт, на тебе носки в полоску, а каблуки твоих туфель желтые. Желтые!

– Так сейчас модно. Ты уехал в 1773-м, а сейчас 1778-й. Мода меняется.

Он отправил красный шар в лузу.

– Ты превратился в чертова щеголя! Не удивлюсь, если ты станешь носить туфли с огромными серебряными пряжками.

Его брат выпрямился и произнес пугающе тихим голосом:

– Аларик.

Когда они были еще детьми, за таким серьезным тоном обычно следовала потасовка, и дело заканчивалось тем, что оба оказывались на полу и молотили друг друга. Но Аларик никогда не мог устоять перед искушением подразнить зверя – в данном случае мужчину, который лишь отдаленно походил на его брата, на того, каким он его помнил.

– Надо ли мне морально готовиться к тому, чтобы смотреть, как ты вышагиваешь к алтарю на красных каблуках, нарумяненный, да еще и, небось, с мушками на лице?

Норт прищурил голубые глаза, поразительно похожие на глаза Аларика.

– А мне следует готовиться к тому, что ты явишься в церковь, одетый как кузнец? Потому что сейчас ты именно так и выглядишь.

– Куорлз очень бы расстроился, услышав это, – сказал Аларик.

Его лакей сделал все, что мог, учитывая, что его хозяин наотрез отказался от шелков, каблуков, оборок и румян.

Их семья была большой по любым меркам, и третья жена их отца вот-вот должна была произвести на свет еще одного маленького Уайльда. Но Гораций, Норт и Аларик были первыми детьми. Аларик мог бы сказать, что они знали друг друга вдоль и поперек. Гораций был высокомерным, но никогда не врал, сам Аларик был любителем приключений, порой на грани безрассудства, а Норт всегда был повесой и полубезумным. Сейчас ничто в нем не указывало на распутство и безумство. Теперь он был чопорным, модным и экстравагантным.

И скоро женится.

В это трудно было поверить.

Невозможно.

– Как зовут мисс Белгрэйв? – спросил Аларик. Ему почти не удалось поговорить с будущей невесткой. Во-первых, потому что его отвлекла та маленькая мегера, не читающая его книги. Но, черт возьми, как же она была хороша. Тонкие черты лица и при этом пухлые губы, которые изгибаются так, что мужчина сразу инстинктивно начинает думать, как уложить ее в постель. И это несмотря на то, что ее рот кривился в сардонической улыбочке, потому что она явно решила, что он в лучшем случае сочинитель, а в худшем – пустозвон. И не просто пустозвон, а лживый. На пустом месте придумывающий события и описывающий их в своих книгах. Но к черту ее ухмылку; когда он на нее смотрел, он понял смысл всей затеи с париками. Благодаря парику волосы женщины приберегаются для нее самой и для ее любовника. И это делает их тайным удовольствием. Во-вторых, как только он узнал о той нелепой пьесе, на него тут же накинулись дамы, смотревшие «Влюбленного Уайльда». Кажется, они и в самом деле верили, что его жизнь похожа на ту, что была показана в этой глупой пьесе.

– Мою невесту зовут Диана, – ответил Норт, улыбаясь. Это была искренняя, ненаигранная улыбка, от которой его глаза словно засветились.

– Диана? Черт побери, она практически уже член нашей семьи.