Люди и Боги, стр. 3
– Зовите же сюда странных гостей. Озарим их лучами нашего внимания!
Лизетта распахнула дверь и сделала реверанс, маняще оттопырив попку. Не без сожаления Берти перевел взгляд на гостей – и убедился, что они действительно необычны. Во главе инспекции шел министр двора. Он стоял в дворцовой иерархии непосредственно над Берти Крейном, но никогда прежде не унижал Бертрама чем-то вроде проверки. Министра не заботило, сколько и чего имеется на складе. Министра волновало одно: когда понадобится что-либо – от сухого цвета горных фиалок до копченой бычьей ноги – чтобы оно, требуемое, было сейчас же доставлено. Берти его не подводил.
– Мне так жаль, что беспокою вас в вашем царстве припасов, дорогой Бертрам! Я убежден, что фсюду у вас полный порядок. А если и не полный, то это ли главное? Излишний порядок только давит душу.
– Я полностью согласен, милорд. Если бы Лизетта не вносила нотку хаоса, я просто задохнулся бы от уныния… Но, виноват, чему обязан вашей проверкой? Ее величество или лорд-канцлер выказали недовольство качеством поставок? Если так, то я весьма удивлен!
– Милейший Бертрам, никакого недофольства! Просто миледи фрейлина сочла нужным проверить, довольно ли припасов ко дню празднования победы над бунтарями. Вы ше слыхали про этих Подснежников? Какие странные люди, не понимаю, о чем они думают!..
Следом за министром вошла Лейла Тальмир – первая фрейлина владычицы. Ее появление сделало ситуацию еще более странной. Да, в отличие от министра двора, леди Тальмир как раз была склонна ко всяческого рода инспекциям. Но, во-первых, ни владычицы, ни лорда-канцлера сейчас нет во дворце – кто же приказал фрейлине учинить проверку? А во-вторых, она не принесла с собою ни счетов, ни карандаша и бумаги. Как же она думает пересчитать складские запасы – в уме?..
– Миледи, желаете мой блокнот и счеты? – предложил Берти.
– Желаю поскорее сделать дело.
Министр двора пожал плечами, как бы извиняясь за грубость своей спутницы.
– Ох, эта спешка… Никого она еще не дофодила до добра, кроме ее феличества при собачьей гонке. Вы ше помните гонку, Берти? То было потрясающе феерично!
– Где хранятся съестные припасы? – сухо спросила фрейлина.
– Внизу, разумеется. В холодных подвалах, – повинуясь ее напору, Берти ответил кратко, и сам себе стал противен.
– Проводите нас туда.
Четверо двинулись вглубь складов. Впереди выступал Берти, следом верная Лизетта, дальше фрейлина и министр. Несколько раз Берти останавливался и обращал внимание гостей:
– Чувствуете прекрасный запах? Здесь у нас хранятся всевозможные благовония и эфирные масла. Обеспечить приятный запах во всех помещениях, уберечь от травм обоняние барышень – одна из первейших задач министерства двора. Знаете ли, миледи, сколько эфирных масел потребляет двор за одни сутки? Я могу вам сказать с точностью до унции.
– Чшудессный аромат! – говорил министр.
– Не стоит задерживаться, – обрывала фрейлина.
– А здесь, как видите, запасы искровых ламп. Осветительная техника весьма ненадежна: каждый день не меньше десяти ламп выходят из строя – и что с ними делать? Нет, миледи, их нельзя починить. Искровая лампа – как судьба: если сломана, то уже не исправишь. Только выбросить и вставить новую.
– Как это ферно!
– Далее, сударь, далее.
– Мы входим в зал, миледи, где хранятся запасы всех видов материи, использованной в интерьере. С завидной частотою их приходится обновлять. Господа офицеры имеют склонность порывисто открывать вино, или взмахивать клинками ради драматичного жеста. Дамы неосторожно задевают шторы плечами в пудре или креме. Иногда приводят собачек или котиков, те и другие совершают непотребство… Словом, стены нередко страдают, и приходится обновлять драпировку.
– Как это вашно – беречь красоту! Куда скатится столица, если мы позволим дворцу обветшать!
– Судари, напоминаю: ее величество и лорд-канцлер отправились бороться с бунтарями. Очевидно, они вернутся с победой. Состоится праздник.
– Всенепременно, миледи! Невосмошно не отметить такую радость! Эти бунтари, они фсе бунтуют и бунтуют, без конца и краю. Скорей бы этому конец!
– И что понадобится для праздника? Искровые лампы? Драпировка? Благовония?
– В деле праздника нет мелочей, каждая деталь важна!
– Судари, прежде всего важны съестные припасы. Праздник обернется скандалом, если гости будут голодны!
– Хорошо, миледи, будь по-вашему, – смирился Берти и кратчайшим путем провел инспекторов в холодные погреба.
Обед уже окончился, и слуги не сновали здесь со своими тележками, не грузили припасы в кухонный подъемник, не изводили Лизетту требованиями одного, другого, третьего. Стояла тишь. В величавом безмолвии желтели головы сыров, лоснились колбасы, круглились бочонки с маслом, возвышались копчености, воздетые на крюки.
– Пищевой склад, миледи, являет собою анфиладу погребов, в каждом из которых хранится свой тип припасов. К нашему счастью, здесь имеются такие отделы: колбасно-сырный, мясной, сахарно-масляный, хлебно-мучной…
– Думаю, я сама увижу.
Фрейлина зашагала вперед, меча по сторонам цепкие взгляды. От ее деловитости Берти становилось не по себе. Он пропустил Лизетту и, идя за нею следом, нашел успокоение в созерцании. Помощница Берти была как раз такою девушкой, наблюдая за которой забудешь и о суровых инспекциях, и даже о бунтарях. Захотелось ущипнуть ее за попку, но Берти сдержался при гостях. Даже наедине он позволял себе пощипывать Лизетту не чаще раза в день. Щипки за попку приносят радость, пока они хотя бы отчасти запретны.
– Что здесь? – вторгся в его мысли сухой язык фрейлины.
– В ящиках находятся овощи. Изволите видеть, вот здесь картофель, здесь лук, здесь морковь… А вот яблоки – они, конечно, не относятся к овощам, но именно в этом погребе для них самые подходящие условия.
– Один ящик выглядит особенным. Он заперт на замок.
– Ферно, очшень даже заперт. Я бы, пошалуй, назвал его сундуком.
– Миледи, этот сундук принесли люди лорда-канцлера. Видимо, в нем их особенные северные лакомства. Никому, кроме кайров, нельзя отведать их вкуса. Как вы знаете, миледи, у северян много странностей.
– Можете отпереть?
– Простите, миледи. Мне не оставили ключа.
– Вы приняли на хранение сундук с неизвестными припасами, даже не открыв?
– Отчего нет? Если кайры желают питаться так, как у них принято, то я не стану препятствовать. «Позволь иному быть», – говорили Праматери. Я уважаю культуру других земель.
– Я должна проверить сундук.
Берти развел руками:
– Не вижу способа осуществить это. Разве только подождать возвращения северного войска и попросить… Миледи, что вы делаете?!
Лейла Тальмир развязала мешочек у себя на поясе, извлекла гнутую железку (весьма похожую на то, как представлял себе Берти воровскую отмычку) и вонзила в замочную скважину.
– Миледи, вряд ли это допустимо! Северяне возмутятся!
Ничем не выдав своего внимания к Бертраму, фрейлина прощупала отмычкой внутренность замка. С хрустом провернула на полоборота.
– В сундуке может храниться нечто, легко портящееся. Видите, как плотно пригнана крышка. Вы откроете, и продукт придет в негодность!
Леди Тальмир вогнала в замок вторую отмычку и крутанула, не вынимая первой. Замок клацнул. Фрейлина скинула его и подняла крышку.
Внутри лежал труп.
Лизетта завизжала и кинулась бежать. Берти поймал ее одной рукой, а второю зажал себе рот. Министр двора исторг из груди возглас:
– Святые Праматушки!
– Особое северное лакомство, – подытожила фрейлина.
Берти испытал сильное желание убраться отсюда и прислать гвардейцев, а самому погулять в саду, пока идов сундук не вынесут. Но, обнимая Лизетту за талию, он не мог позволить себе малодушия. Храбро шагнул вперед и заглянул, зажав нос, чтобы не стошнило.
– Похожа на женщину.
– Вы наблюдательны.
– Ее убили.
– Метко сказано.