Охотник (СИ), стр. 27

Именно он, кстати и предложил выход из положения, который был принят сразу же и единогласно.

— Бать, — воскликнул он. — А может отдать ему документы Ханса Краузе, ну того, что утонул в Каме, три недели назад, моего бывшего однокашника. Там полный комплект. По закону все это передали мне для уничтожения. По всем бумагам, я давно сунул их в печь, а на деле они до сих пор у меня в несгораемом шкафу, в участке лежат. Что-то замотался я, в последнее время. Кстати, Нина Тимофеевна сейчас болеет, и я за нее, так что, и открепительный талон смогу выписать и штамп поставить о выписке. Тем более, что это не документ строгой отчетности. Да и если прикинуть, Сергей даже слегка похож на покойника, а по возрасту так и вообще одногодок.

— Краузе? — Удивленно воскликнул я. — Вы не поверите, но моя мама носила эту фамилию в девичестве. Вот только откуда он мог взяться в этом районе, вроде бы до Поволжья далековато. Да и имя явно немецкое.

Раздавшийся оглушительный смех в горнице, привел меня в замешательство.

— Серега! А, ты что же не знаешь нашу фамилию?

— Да, как-то неудобно было спрашивать, а что?

— Так, Фишеры мы. Чистокровные немцы. Отец и не Николай вовсе, а Николас. Иван, так и вообще крещен Иоганом, один я Александр, но у немцев это имя в почете. В начале войны, многих немцев Поволжья депортировали вглубь страны, похоже опасались, что советские немцы, встанут на сторону Гитлера. В итоге несколько деревень переселили сюда. Тут рядом довольно большой поселок был, в честь него даже станцию назвали Шнайдерово. Сейчас от него правда только остановка дизель-поезда осталась. Так что, в округе довольно много выходцев из Поволжья живут. Язык правда многие позабыли, ну да это уже наши проблемы.

— Язык, я, как раз знаю неплохо. У меня мама его в школе преподавала, да и дома на немецком часто говорили.

— Тогда тем более, нет проблем. Подтвердить сможешь свое происхождение. Порой это бывает важно.

— Вань, может тогда давай прямо сейчас доедем до участка? — Воскликнул Александр. — Серег, я не гоню тебя, не думай, но, если здесь появится кто-то чужой, пострадает в первую очередь отец. Да и нам тоже достанется.

— Я, все понимаю, Саша, и сам давно хотел уйти, да вот твой отец меня удерживал. Теперь понимаю зачем, и низкий поклон вам за это.

Братья тут же сели в грузовик, и отправились в колхозную усадьбу. Честно говоря, я все это время провел как на иголках. На словах-то было одно, но кто его знает, может просто при отце, или скорее при мне, не хотели об этом говорить, но сейчас вместо документов, прихватят наряд милиции, и плакала моя свобода. Тогда точно от Тикси-2, мне не отвертеться. Впрочем, все закончилось вполне нормально, даже более того. Уже через какой-то час у меня на руках, оказался паспорт на имя Ханса Фридриховича Краузе, до недавнего времени, проживающего в селе Миллерово. К паспорту прилагался открепительный талон, где было указано, что я, месц назад выписался с прежнего места жительства и направляюсь в Псков.

— А, почему в Псков?

— А, что на ум пришло первым, то и написал. Ехать можно куда угодно, эта запись не имеет никакого значения.

Кроме того, имелся военный билет, где было указанно место службы в инженерно-понтонном батальоне в должности механика-дизелиста.

— Во, как! — удивленно воскликнул я.

— Что-то не так?

— Все так. Просто я заканчивал училище по этой специальности.

— Ну вот видишь, значит при необходимости сможешь подтвердить квалификацию, передавая мне в руки свидетельство местного профессионального училища, о полученной специальности. Сам-то служил?

— Конечно. В Погранвойсках.

— Ну ты даешь, и где?

— Пограничная застава «Ратманов» в\ч 2254, в четырех километрах ста двадцати шести метрах, от границы США. Это посреди Берингова пролива, на острове Ратманова, ну или на Большом Диомиде, если следовать международному наименованию.

— Да уж, браток, «повезло» тебе.

— Да, нет, служба была как раз нормальная, а вот дальше. Впрочем, об этом я уже говорил…

Кстати если судить по фотографиям, я действительно был чем-то похож на бывшего владельца. В паспорте считай почти полная копия. Если сменить прическу, и добавить усы, считай и отличий не найдется. В военном не совсем, но с другой стороны там красовалась фотография восемнадцатилетнего парня, а с тех пор прошло больше двенадцати лет. Опять же служба проходила за тридевять земель, на юге Казахстана. Где-то под Алма-Атой. То, что это было именно там, братья якобы знали из рассказа этого самого Ханса, Сашка так и вообще, числился его одноклассником. Вдобавок ко всему, у него на момент смерти не было родственников, и это тоже шло большим плюсом.

Помимо паспорта и военного билета, мне передали трудовую книжку, где имелась всего одна запись о работе автомехаником в колхозе «Светлый путь», и свидетельство, полученное в профессиональном училище города Киров. Короче говоря, меня обеспечили всем, что только было возможно, мало того, дядька Николай, выдал мне восемьдесят рублей денег на дорогу, и даже, заставил переодеться, во вполне приличную одежду, до недавнего времени принадлежащую его старшему сыну. На следующий день, рано утром, попрощавшись со стариком, и его старшим сыном, я сел в кабину Сашкиного грузовика, и тот довез меня до реки Камы, где в поселке Оханск, я, попрощавшись с мужчиной, сел на местный теплоход, и за какие-то два с половиной часа, доплыл до Перми. Там, выйдя на пристани, сел, на подсказанный Александром городской автобус, добрался до вокзала, и зайдя в билетные кассы, купил билет на первый попавшийся поезд, который должен бы отойти от вокзала в ближайшее время. И этим поездом оказался маршрут «Владивосток-Москва».

Правда пришлось немного раскошелиться, отдав за билет, если можно назвать билетом крохотную картонку красно-коричневого цвета, целых двенадцать рублей и семьдесят четыре копейки, только из-за того, что в поезде имелись только несколько свободных мест, и все они находились в купейном вагоне. Вдобавок ко всему, сейчас не было разницы в цене между верхними и нижними полками, так что сэкономить никак не получалось.

^{(Вот так выглядели билеты на поезд в шестидесятых годах, прошлого века. Паспорт как для покупки, так и для поездки не требовался.)}

Правда сейчас, я уже и выглядел совсем не так, как еще недавно, после долгой диеты в Следственном Изоляторе, и последовавшим за ним этапом в Архангельск. Пусть и немного похудевший, но опрятно выглядевший, в приличном, пусть и не новом костюме, демисезонном пальто и сапогах, голенища которых, были спрятаны под штанинами брюк. Впрочем, сейчас довольно многие ходили в сапогах и не стеснялись этой обуви. Просто наши с Сашкой размеры обуви не совпадали, а вот его одежда, оказалась мне, как раз впору. Да и сапоги что были на мне, выглядели вполне прилично.

Кроме того, у меня в чемоданчике имелось чистое белье, полотенце, некоторые продукты, взятые с собой в дорогу. Я был чисто выбрит, перед самым отъездом я вместе со всем семейством, посетил баньку, растопленную в деревне, и выглядел, вполне приличным молодым человеком, направляющимся к любимой тетушке, которая приглашала меня к себе в гости в Псков. И явно намекивала на то, что если я соглашусь помогать и поддерживать ее, на старости лет, то она перепишет на меня собственный дом. Легенда, была ничуть не хуже любой другой. И поэтому я всячески ее поддерживал. Самым удивительным оказался тот факт, что в кармане пиджака я вдруг обнаружил еще почти пятьдесят рублей денег, помимо тех восьмидесяти, выданных мне стариком. Похоже их добавил один из братьев. В любом случае, я был им благодарен, и обещал, как только устроюсь на новом месте, верну долги при первом удобном случае. Для чего выучил наизусть их адрес, куда и пообещал отправить долг.