Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ), стр. 66

— О! И вы отказались?

— Я не отказался. Думаю, над этим. Но мне нужно вас, лоботрясов, довести до экзаменов, чтобы вы хоть сдать смогли. Все, Макеев, закончили разговор. Переходим к делу.

Отвернулся к доске, написал: «Билет номер один. Первый вопрос. Свободные и вынужденные колебания»

— Я буду вам диктовать тезисы, по которым вам будет лучше повторять эту тему. Записывайте.

Зашелестели листы в тетрадках, заскрипели стулья и шариковые ручки. И я начал быстро диктовать, но мысли мои после разговора с Макеевым, были очень далеко. Мысленно я продолжал с ним спорить, вставая то на его сторону, то возвращаясь к своей позиции. По сути, я бы согласился с ним. Но, с другой стороны, я прекрасно видел, что произошло, когда в стране почти полностью исчезла социальная помощь. Сколько людей погрузились в нищету! Как решить этот вопрос?

После окончания урока я решил заскочить домой, захватить тортик, который достала мне соседка, кое-какие вещи. Заглянул в почтовый ящик и обнаружил там не только пачку газет, но и извещение о посылке, международной, из Мюнхена. Я стоял, держал этот бланк и ощущал, как по позвоночнику проскользнула ледяная змейка. Мысленно пробежался по всем, кто мог мне что-то выслать. Подарок от Марианн Розенберг? Или, может быть, от Хельги Фогель? Она решила возобновить наши отношения?

С этими мыслями я съехал вниз на лифте и уселся в машину. Ездил я пока на тачке Марины, которую подарил ей Решетов, хотя понимал, если остановят, то решат, что я ее угнал, поэтому ездил очень аккуратно.

Уже опустились розовато-сиреневые сумерки. Воздух, нагретый днём, мягко и приятно обвивал тёплой волной. Я выехал на Ленинградку, лавируя в довольно плотном потоке машин, видно, люди ехали на дачи. Затем свернул на серпантин, который привёл меня к бывшему дому Савина.

И стоило мне затормозить у забора, как я услышал заливистый лай. И понял, что Борис притащил сеттера. Открыл калитку и тут же пёс кинулся ко мне, подскочил на задних лапах, начал лизать лицо. Слишком ласковая собака, разве такая может быть охранником?

Тут же я заметил черную «Волгу» и понял, что к нам приехал кто-то очень важный. Мельников?

— Привет, Олежек, — ко мне бросилась Марина, обвила руками за шею, прижалась, впилась в губы, заставляя меня дрожать.

И я начал покрывать поцелуями ее лицо, шею. И уже готов был отнести в дом, чтобы заняться любовью. Как услышал насмешливый голос Бориса:

— Долго же тебя ждать пришлось. Где пропадал?

Пришлось с досадой оторваться от прелестного тела девушки, пойти навстречу Борису, пожать ему руку. И в голове пронеслась мысль, что хотя я просил парня жить здесь и охранять Марину, сейчас он лишь мешает.

— А у нас гости, кстати, — сказал он с хитрой улыбкой.

На крыльце показался Кирилл Петрович Мельников.

Он сошёл ко мне, чуть хромая, пожал руку, обнял, похлопал по спине.

— Спасибо, Олег. Спасибо, что спасли Марину. Мне все рассказали. Вы — настоящий герой. Я никогда не забуду этого.

Он как-то по-стариковски всхлипнул, заморгал, словно пытался сдержать слезы.

— Папа, ну что ты? — рядом оказалась Марина, обняла отца, прижалась к нему, не сводя с меня пристального манящего взгляда. — Олежек, пойдём в дом. Сейчас будет ужин. Я приготовила.

Я загнал машину под навес, вытащил из багажника тортик и продукты, и быстро поднялся на крыльцо, думая, что сейчас такого маленького угощения окажется мало.

Мы зашли в дом, и я заглянул в открытую дверь, увидев там накрытый белой скатертью стол, выставленные хрустальные салатницы, фарфоровые тарелки, вазы с фруктами и на большом блюде бутерброды с сервелатом и даже с красной икрой.

— Олежек, иди мой руки. Я буду подавать на стол, — с гордостью хозяйки произнесла Марина.

— А откуда все это? Икра, колбаса?

— Мы с Мариной ездили в магазин, там все купили, — объяснил Борис снисходительно.

Я не стал переспрашивать, в каком именно магазине свободно продают икру и сыро-копчённую колбасу и так было ясно, что это спецраспределитель. Хоть Мельников и потерял должность второго секретаря обкома, видно, часть привилегий у него сохранилась.

Я смог умыться и даже ополоснуться в душе, хотя водичка шла прохладная. Нагревалась она газовой горелкой, а мне не захотелось её включать.

Вышел к столу, даже растерялся немного. Гостиная поражала, обои, явно не обычные бумажные, а флизелиновые, в бело-голубую полоску, наборный паркет, высокий сервант под старину, из резного светлого дерева, где за стеклянными дверцами гордо высилась фарфоровая посуда, а не банальный хрусталь. Диван, обитый кожей кофейного цвета. И люстра на бронзовом основании, имитирующая керосиновую, на цепях, с изящным плафоном из стекла молочного цвета и рисунком. Мы словно перенеслись куда-то на пару веков назад, в дворянскую усадьбу. Умели же жить некоторые в Союзе.

Марина вышла в коротком халатике, и ажурном переднике. Начала разливать дымящийся суп, источающий такой невероятный яркий, пряный аромат, что живот подвело от голода и выступила слюна. С этой суетой, поездкой на завод, встрече с комитетчиком, я забыл пообедать. И только теперь понял, что готов сожрать слона целиком.

Марина присела рядом, наложила себе немного овощного салата, налила чуть бульона.

— Мариночка, а ты чего так мало ешь? — удивился я.

Она чуть прикусила верхнюю губу, опустила глаза, на щеках вспыхнул румянец.

— Олег, ну меня иногда тошнит, — почти прошептала она. — Ты понимаешь?

— Ну, конечно, понимаю, — я обнял её за талию, чуть прижал к себе, ощущая, как поднимается вверх тёплая волна радости, что Марина при всех наших неприятностях не потеряла ребёнка и у меня шанс стать отцом.

— Мы с Мариной съездили в клинику, — совершенно не стесняясь, проговорил Борис, откусив большой кусок бутерброда с икрой. — Все в порядке.

— Да, Олег, все пока нормально, — повторила Марина.

— А УЗИ сделали? Кто у нас будет? Девочка или мальчик? — спросил я.

— Олег? Ну кто сейчас скажет такое? — Марина сделала такие круглые глаза, что я пожалел, что влез с дурацким вопросом.

— Да, Олег, — вторгся Мельников в наш разговор. — Я посмотрел. У вас тут очень хороший дом. Вы его снимаете?

— Нет, Кирилл Петрович. Я его купил по дешёвке у соседа. Он уехал за границу, распродавал всё имущество. Так что это мой дом.

— Это прекрасно. Хотя я бы предложил вам все-таки жить у нас. Там охрана есть. Ну вы понимаете.

— Как скажете, Кирилл Петрович, — я не стал спорить. — Но здесь свежий воздух, Марине надо гулять побольше. Вдалеке от городского шума, духоты.

— Да-да, вы правы. Я договорился с Борисом, он какое-то время поживёт здесь.

— Да, как ты хотел, Олег, — отозвался Борис, подмигнув мне.

И в сердце кольнула ревность: предпочёл бы, чтобы Марина жила в отцовском доме и без Бориса. Но раз я сам его уговаривал.

— Кстати, Олег, я ведь вам говорил, что стал начальником первого управления Министерства электронной промышленности. Помните такого: Пётр Михайлович Костецкий? Он начальник управления по закупкам вычислительной техники.

— Да помню, бывал у них в доме.

— Ну так вот. Он рассказал мне какой вы прекрасный специалист в области электронной техники.

Это удивило меня. Неужели Костецкий ещё это помнил? Я ведь так и не стал репетиром у его сына Глеба, чтобы он смог поступить в МГУ.

— Думаю, это преувеличение.

— Нет-нет, не думаю. Так что я хотел бы вам предложить стать советником у меня. Заниматься вычислительной техникой. Вы бы хотели этого?

— Кирилл Петрович, это огромная честь для меня. Костецкий хотел меня привлечь как консультанта по закупкам. Но тогда я выезжать за границу не мог. А сейчас уже свободно могу.