Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ), стр. 61

Этот мужчина мне сразу не понравился и его внимание к моей тачке — тоже.

Комикс. Краткое содержание главы

Глава 21  

Опасные незнакомцы

Объяснять странному незнакомцу происхождение машины я не стал.

— Откуда вы меня знаете? — решил я перевести разговор на нужную тему.

— Ах да. Я прочитал статью о вас в газете. В «Комсомолке». Там писали, какой вы замечательный учитель, классный руководитель. Поставили спектакль, который показали в ГДР. Так вот, там было также написано о вашей школе. И о директоре.

— О Назарове или Громове? Статей было несколько.

— Да, о Назарове. Вы знаете, я воевал с ним. И после войны как-то наши пути разошлись. А я его хотел найти. И вот вдруг увидел его фотографию в газете…

То, что говорил этот искалеченный мужик, совершенно не походило на правду. В первую очередь, потому что я бы не дал ему больше сорока-сорока пяти лет. А значит, в конце войны он был ребёнком, семь-двенадцать лет. Как он мог воевать с Назаровым? Второе. Как же этот мужик смог узнать Назарова спустя больше тридцати лет? Он же должен был здорово измениться. И третье. Если Корчагин реально считает, что нашёл своего боевого друга, что же он сам не пошёл к нему? Зачем обратился ко мне?

— Простите, Михаил Матвеевич, а от меня вы чего хотите?

— Знаете, Олег Николаевич, боюсь, вдруг я ошибся. И это совсем не этот человек. Ну хотел попросить вас представить меня ему.

Это совершенно не убедило меня, скорее заинтриговало, вызвало желание разгадать мотив этого странного человека.

— Ну хорошо. Идёмте.

Второй вход в школу, как всегда, был закрыт, поэтому я предложил Корчагину обойти по двору и зайти с центрального входа. Дежурным учителем на этот раз оказался Владлен. Увидев меня, широко улыбнулся, сунул мне руку для рукопожатия. И кивнул на моего спутника, мол, а это кто?

— Владлен, это друг нашего директора. Они вместе воевали.

— Корчагин Михаил Матвеевич, — мужчина чуть поклонился и тоже протянул руку Владлену.

Тот как-то странно обвёл его взглядом, видно старался сделать вид, что дефекты искалеченной внешности мужчины не привлекают внимание.

Вместе мы прошли по коридору, погрузившись в обычную школьную жизнь, с криками, беготней, спонтанно возникающими быстрыми потасовками. Ребята узнавали меня, останавливались, здоровались с широкими улыбками. И я ощущал себя в своей среде, где мне легко, приятно.

Когда с Корчагиным мы дошли до входа на лестницу, я вспомнил, что он хромает и опирается на палку, так что тащить его в учительскую на второй этаж не стал.

— Давайте сразу зайдём к директору, — предложил я. — Может быть, он в своём кабинете.

Но дойти туда мы не успели. Нам навстречу вышагивал сам Назаров. Остановился около нас, не обращая внимания на моего спутника, сказал:

— А Олег Николаевич, добрый день! Посмотрел ваш план посещения предприятий. Да, очень хорошо, очень. Сегодня после обеда будет экскурсия на завод «Энергострой». Знакомство с рабочими, технологами, конструкторами. Я заказал автобус. Как у вас дела с телескопом?

— Его должны уже смонтировать. А радиоантенну я начал делать.

— Да, да, замечательно. Зайдите ко мне, получите план экскурсии и пропуска.

Он уже собрался пройти дальше, когда я, бросив взгляд на Корчагина, который почему-то перестал улыбаться, и как-то придирчиво осматривал Назарова своим единственным живым глазом.

— Степан Артёмович, это вот Корчагин Михаил Матвеевич. Ваш боевой товарищ.

Назаров остановился, осмотрел с ног до головы мужчину, но на лице директора не отразилось ничего, кроме лёгкого удивления. Он явно не узнал этого человека.

— Назар, это я — Миша Корчагин, сын Ефросиньи Ермолаевны и Матвея Ивановича, — сказал хрипловатым голосом Корчагин. — Помнишь меня? Помнишь Дугиновское? Ровенская область.

Никогда раньше я не видел, чтобы так менялось лицо человека. Назаров не побледнел, кажется, он позеленел, словно сейчас его должно стошнить. Глаза сузились, сжал так челюсти, что, кажется, я услышал, как он скрипнул зубами.

— Да, помню, — каким-то странным механическим тоном отозвался директор. — И тебя, Миша, припоминаю.

— Я тебя искал, Назар, — голос моего спутника звучал вовсе не радостно, как могло бы быть при встрече давно не видевшихся друзей.

— И чего хочешь сейчас? — неожиданно грубо бросил Назаров. — Поговорить? Ну, пойдём поговорим. Олег Николаевич, и вы тоже идёмте, я вам выдам план экскурсии и пропуска.

Назаров будто боялся оставаться наедине с этим человеком и взял меня в сопровождающие. Мы дошли до кабинета директора, он открыл его ключом. Директор сразу подошёл к столу, вытащил из стопки папку и передал мне. Потом расположился с удобством в своём директорском кресле. Он явно взял себя в руки и ощущал себя хозяином положения. Корчагину он присесть не предложил, но тот не стал ждать разрешения. Отодвинув кресло, уселся, положив руки на столешницу стола, примыкающего к директорскому. И я заметил, что у него нет двух пальцев на левой руке, отрублены, отрезаны — неизвестно.

— Я могу идти, Степан Артёмович?

— Да-да, конечно, — ответил директор спокойно. — Кстати, Олег Николаевич! Забыл вас поздравить. Юрий Зимин из 10 «А» класса стал победителем районной Олимпиады по физике. Теперь поедет в Болгарию. Думаю, вы могли бы съездить с ним.

— Да, это очень здорово, — действительно эта новость обрадовала, хотя я с досадой подумал, что мало чем помог Юрке. Он все смог сделать только благодаря своим талантам.

— И ещё. Ускорьте работу с радиомачтой. Если будут какие-то проблемы, обращайтесь ко мне незамедлительно. Сделаем заказ на радиодетали. Идите.

Я направился к выходу, но у закрытой двери постоял немного, делая вид, что меня очень встревожил разговор с директором. Открыл папку, прочитал первый лист с планом, просмотрел пропуска. Из кабинета не доносилось ни звука. Только один раз я услышал фразу, которую выкрикнул Назаров: «Сорок лет прошло! И ты все помнишь⁈»

Поднимаясь по лестнице, я все крутил и крутил в голове эту фразу. Сорок лет? Это же 1938 год. Что же сделал такое Назаров в этом году? Донос написал на кого-то из родителей Корчагина? Но сколько же ему самому было в этом году? Он только родился или был ребёнком? И к чему эти разговоры о военном прошлом, деревне в Западной Украине? После того, как немцы заняли Украину, многие стали им служить, пошли в полицаи, или даже в каратели, расстреливали мирных жителей. Порой эти предатели оказывались более жестокими, чем сами нацисты. И много лет их вылавливали, и приговаривали к расстрелу. Военные преступления не имеют срока давности.

Первым уроком у меня как раз оказалась астрономия в 10 «А». И Юрка Зимин светился радостью, как новогодняя ёлка, ёрзал на стуле, видно, не терпелось ему похвастаться своей победой. И я дал ему такую возможность.

— Ну что, — я остановился около парня. — Нарушим план занятий и дадим Юре Зимину рассказать, как проходила районная Олимпиада по физике, где он стал победителем.

Юрка вскочил так быстро, что едва не уронил стул. Выбежал к доске и стал с горящими от радости глазами рассказывать, как проходила Олимпиада, как он решал задачи. Схватив мел, написал на доске условие одной из них, которую он долго не мог осилить. И в конце концов сумел найти ответ. Один из всех!

А я смотрел на этого парня и думал, ведь у него вся жизнь впереди. Он юноша с горячим сердцем, с жадностью к знаниям. Только бы не убить у него этого желания стать учёным. Эх, если бы весь мой класс состоял бы только из таких ребят, каких бы мы дел могли натворить.

— Молодец, Юра, решение у тебя отличное. Но я бы немного не так сделал.

Я взял мел и написал несколько формул рядом. Бросил взгляд на Юрку и понял, что сморозил глупость. Радость в глазах парня угасла, опустились уголки рта.