Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ), стр. 57

— Хорошо, что Решетов код не сменил, — вырвалось у меня.

Внутри сразу ударило в нос амбре из паров отработанного бензина, масла, металла.

— Марина, где твоя машина стоит? Ты помнишь?

Девушка задумалась, но Борис взглянул на меня снисходительно:

— Олег, я ж механик этого гаража. Один из механиков. Я знаю, где стоят все машины Решетова. Пошли!

— Шшш, — я приложил палец к губам, услышав шарканье ног, разговоры, смех.

Мы присели за машиной, которая стояла здесь. Какая-то древняя «Волга» цвета топлёного молока 1950-х годов, с «вытаращенными» фарами, навевающая воспоминания о старых временах, фильмах времён Любови Орловой.

Прошли мужики, в руках они тащили канистры с бензином, и я чуть привстал, чтобы понять, куда они их понесли.

Пришлось ждать, когда те вернутся. И я последовал за Борисом, который уверенно провёл нас до конца туннеля, где мы поднялись по крутой винтовой лестнице и остановились около роскошной тачки с узнаваемой решёткой-бабочкой и эмблемой BMW.

— Хорошая машина, — я заглянул в салон, обернулся к Марине, которая на пальчике крутила ключи.

— Ты постой в сторонке, — Борис отстранил меня в сторону. — Я сам все проверю.

Он действительно залез внутрь, завёл вхолостую мотор. Тот затарахтел, фыркнул, потом ровно загудел. Парень вылез наружу, ушёл куда-то, притащил канистру с бензином, бутылку масла. Все это быстро и аккуратно залил. И затем оглянул нас с Мариной с превосходством и объявил:

— Ну что, господа хорошие? Карета подана! Поехали!

— Боря, багажник мне открой, — попросил я.

Парень хмыкнул, нажал кнопку в салоне, крышка поднялась, и я аккуратно уложил драгоценный футляр внутрь, прижав запаской, чтобы не болталась.

Помог Марине сесть на заднее сиденье, сам устроился рядом с Борисом. Действительно, машина впечатляла своим интерьером. Сидения обиты фетром с рисунком, торпедо с приборами, украшено полированным деревом. В бардачке я нашёл бумаги на имя Марины, техпаспорт. Машинка оказалась не самая новая. На обложке инструкции я прочёл «BMW E9», год производства: 1969.

Пока я с интересом изучал толстую книжку с надписью на обложке «Benutzerhandbuch» и гордым силуэтом тачки баварской компании, в музее которой мне посчастливилось побывать, Борис докатил до съезда на первый этаж и затем подъехал к закрытым воротам, возле которых я узрел будку, обшитую листами серого металла. К нам подошёл немолодой мужчина в синей спецовке — вытянутое лицо с высокими скулами и седой щетиной на на выступающем остром подбородке. Борис спустил стекло водителя, положил руку на раму и с улыбкой сказал:

— Тихон, открой ворота.

Но тот зло сжал губы в одну линию и грубо выпалил:

— Боря, пропуск давай. Приказ Хозяина.

Я чуть перегнулся через колени парня. Наставив на охранника ствол, весело поинтересовался:

— Такой пропуск подойдёт?

У мужика вылезли глаза из орбит, кровь отлила от лица, но он развернулся и понёсся, чуть подпрыгивая, как заяц, в будку. Я выскочил из машины и бросился за ним. Но он захлопнул дверь прямо перед моим носом и стал громко орать. Пришлось рвануть хлипкую дверь, ворваться внутрь и стукнуть мужика по башке рукояткой пистолета. Охранник взмахнул руками, хрюкнул и медленно сполз по стене, уронив голову. Закапала кровь, разбиваясь на полу в брызги. Я поискал на панели кнопку, которая открывает ворота. Вжал. Но ничего не произошло. От злости вдарил кулаком по панели. Сорвал её и растоптал. Потом выскочил к воротам и просто ударом кулака сломал хилый электронный замок. И распахнул створки.

Бросился назад в машину, и лишь успел прыгнуть на пассажирское сидение, как взревел мотор, наша тачка резво выскочила из гаража. Борис вначале свернул на дорогу, которая вела к пропускному пункту, но потом затормозил, резко развернулся и мы понеслись по какой-то жуткой раздолбанной трассе, которая вилась между высокими дубами и берёзами.

— Тачку Марины разобьёшь! — стуча зубами, выкрикнул я.

Борис метнул в меня хмурый взгляд, чуть сбавил скорость. Но тут мы выскочили уже на нормальное бетонное покрытие. Помчались вперёд.

Тихий взвизг. Я машинально обернулся, заметив с досадой, что за нами несётся черная «Волга», дверь приоткрыта и оттуда торчит дуло снайперской винтовки.

— Вот зараза, погоня за нами! — бросил я Борису.

— Ты думаешь, я слепой? — огрызнулся он.

Бах! Звон разбитого стекла. Я обернулся и сердце подпрыгнуло до самого горла. В заднем стекле возникла здоровенная дыра, разошлись лучами трещины.

— Мариночка? Ты в порядке?

— В порядке, — пробормотала она.

— Давай вниз, ложись на пол! — скомандовал я и бросил Боре: — Сбрось скорость, я попробую их подбить.

— Ты спятил? — взорвался парень. — Они же пристрелят тебя! Запросто! Я уйду от них!

— Я знаю, что делаю!

Я перебрался на заднее сидение, постарался спрятаться за спинку. А Марина проскользнула на переднее пассажирское место.

Я стукнул по стеклу, и оно обрушилось ливнем осколков, полностью открыв мне обзор. Я снял с предохранителя, кобуру прикрепил, как приклад. Борис постоянно вилял, так что пули из снайперки проходили мимо. Я чуть приподнялся и начал стрелять по колёсам «Волги», которая гналась за нами. Явно не простая тачка, а «догонялка» с усиленным движком, так что она не уступала нашей старой иномарке.

Пиу. Острая боль, словно укусила огромная оса, пронзила левое плечо. Я нырнул вниз, и тут же выскочил — открыл огонь. Но тут наша тачка скакнула почему-то вверх. Бац! И в лобовом стекле «Волги» прямо напротив водителя возникла дыра с расходящимися лучами. Тачка завиляла, закрутилась и ткнулась носом в бордюр.

Борис тут же прибавил газа, мотор взревел, аки раненный зверь. И мы понеслись по дороге из разбитых цементобетонных плит, по краям которой серо-зелёной стеной стоял лес. Я не понимал, где мы едем, пока Борис не выскочил на Новосходненское шоссе.

— Останови машину, Боря! — приказал я.

Он бросил на меня удивлённый взгляд:

— На хрена? Я знаю, куда ехать.

— Не знаешь! Я увезу вас в укромное местечко, где вы спрячетесь. Мариночка, ты как?

Она свесилась в проход, и её лицо стало белым, как полотно, глаза округлились, задрожали губы.

— Олег⁈ Ты ранен?

Я бросил взгляд на рубашку, увидел, как расплывается багровая клякса на плече. Но лицо сильно саднило — видно посекло осколками.

— Пустяки, чуть задело. Боря! Слезай с седла! — приказал я. — Теперь моя очередь! Дай порулить!

Он, наконец, послушался, свернул на обочину. Неохотно вылез из машины, и мы поменялись местами.

Я прыгнул за руль, врубил газ. Развернув машину, выехал на Ленинградку и затем свернул на эту узкую извилистую дорогу, которая проходила между высокими корабельными соснами, пронзающими розовеющее небо. Проскочили через реку по мосту. И въехали в посёлок, где за деревьями стали вырастать аккуратные деревянные дома, похожие друг на друга.

Я остановил машину у забора, выкрашенного тёмно-зелёной краской.

— Приехали. Вылезайте.

Подал руку Марине, помог выйти из машины. Она постояла, переминаясь с ноги на ногу, разглядывая двухэтажный с мансардой и террасой дом.

С замиранием сердца я сунул нос в открытый багажник: если эти уроды пробили его, драгоценный инструмент мог пострадать. Но вытащив его, я выдохнул с облегчением — все оказалось в целости и сохранности.

— Ну и куда ты нас привёз? — недовольно пробурчал Борис, оказавшись рядом. — Это чей дом? Нас туда пустят?

Взяв у Марины свой пиджак, я вытащил из внутреннего кармана ключи, подошёл к калитке и бросил на ходу:

— Это мой дом, Боря.

Мы прошли по дорожке, усыпанной мелким щебнем, мимо небольшого сада с цветущими яблонями и грушами, от пьянящего аромата кружилась голова. И я открыл дверь, впустил своих гостей.

Борис вошёл внутрь, оглядел прихожую, отделанную панелями из полированного резного светлого дерева. Заглянул на кухню, приоткрыл дверь в одну из комнат, сунул туда нос и присвистнул: