Деревенщина в Пекине 7 (СИ), стр. 42
— Что это⁈ — взгляд на пакет, как на бомбу замедленного действия. — Что вы себе вообще позволяете? Как смеете нагло врываться без стука⁈
— Деньги, — коротко бросает Лян Вэй. — Полная оплата за год обучения, как вы и просили.
Несколько долгих секунд он смотрит то на самоуверенного студента, то на подозрительный пакет перед собой. Его бледное лицо проходит целую гамму противоречивых эмоций — от шока к глубокому недоверию, от недоверия к полной растерянности и замешательству.
— Почему наличные? — наконец выдавливает он с плохо скрываемым подозрением. — Можно было просто перевести на счёт университета. Зачем такие сложности?
— Я же деревенский. Мне так удобнее, — равнодушно пожимает плечами студент. — Деньги есть деньги, какая разница в каком виде. От этого их ценность абсолютно не меняется, не так ли?
Возразить что-то на эти слова заместителю декана оказалось нечего.
Под натиском ожидающего, почти насмешливого взгляда студента, желание вскрывать подозрительный пакет становилось всё меньше и меньше. Кто знает, что там внутри на самом деле? От человека, который начал сеять хаос в умах простого народа и будоражить деревню — всякого можно ожидать. Вдруг там не деньги вовсе, а что-то компрометирующее? Чего он добивается? Провокации?
Но если прямо попросить его открыть пакет и лично продемонстрировать содержимое — это значит открыто показать страх и слабость. Чего заместитель декана, занимающий высокую должность в престижном университете, позволить себе не мог. Не хватало ещё выглядеть слабаком перед студентом!
Насильно натягивая на лицо маску показного беспристрастия и холодного спокойствия, заместитель тянется к пакету. Медленно, словно боясь обжечься, развязывает ручки, приоткрывает край и застывает, вытаращив глаза.
Внутри, плотно утрамбованные до самого верха — пачки денег, перевязанные разноцветными банковскими лентами с печатями.
Он машинально вытаскивает одну из них и быстро пролистывает веером — хрустящие стоюаневые купюры с портретом Мао Цзэдуна мелькают перед глазами. Банковская контрольная печать не нарушена. Деньги настоящие.
Он торопливо извлекает пачки одну за другой, выкладывая на свободную поверхность стола — две, пять, десять, двадцать, тридцать… Они громоздятся, образуя всё более внушительную гору.
Как тяжёлый молот, неотвратимо доходит полное осознание масштаба внезапно свалившейся на голову проблемы. Ему теперь придётся потратить кучу времени, чтобы пересчитать все эти проклятые деньги вручную!
В банковском отделении просто не могли выдать такую сумму мелкими купюрами — только по специальному запросу. А это значит, Лян Вэй целенаправленно заказывал именно такой формат выдачи. Намеренно создавал максимум неудобств. Вот и провокация с его стороны. Нет, отказывать нельзя, придётся пересчитывать и принять деньги.
Лицо заместителя декана становится напряжённым.
Придётся вызвать как минимум двух свидетелей из бухгалтерии для официального составления акта приёма крупных наличных средств. Заполнять бесконечные горы бюрократических документов, организовывать инкассацию в головной банк и нести прямую материальную ответственность за эту сумму до самого понедельника.
Настоящий бюрократический кошмар.
Мозг сверлит тревожный вопрос — откуда у восемнадцатилетнего деревенского мальчишки из захолустной нищей провинции вдруг взялись такие деньги⁈ Он буквально только что вышел из этого кабинета с уведомлением об отчислении, а вот уже явился обратно победителем с наличными в пакете!
Заместитель декана нервно прикидывает в уме различные варианты. Даже если они там всей деревней скидывались, всем миром собирали по крупицам — всё равно нереально собрать такую сумму за несколько часов! Население в Суншугоу небольшое, в основном там живут бедные крестьяне-земледельцы да пенсионеры на мизерных пособиях.
Родители у этого парня нищие, едва концы с концами сводят, отец так вообще — хронический алкоголик с уголовной судимостью. Они такие деньги в своей жизни никогда не видели, даже близко!
— Надеюсь, это не грязные деньги? — он косится он в сторону невозмутимого студента. — Если вдруг выяснится в ходе проверки, что твоё обучение в нашем университете спонсируют якудза или триады…
— Они полностью легальны, — не даёт договорить Лян Вэй. — Вы не тот человек, перед кем я должен отчитываться об их происхождении. Но можете подать запрос в соответствующие органы.
— Обязательно это сделаю! — рычит заместитель в ответ.
Его спина противно холодеет под рубашкой, на лбу выступает пот.
Что-то здесь не так. Всё идёт не по тому сценарию, который был задуман и согласован сверху.
Этот упрямый мальчишка должен был испугаться перспективы отчисления и морально сломаться. Такие деревенщины, как он, обычно падают на колени перед столом, со слезами целуют ноги, готовы обещать всё что угодно — лишь бы остаться в престижном университете и не потерять шанс на будущее. Никто не хочет возвращаться в нищету.
А вместо ожидаемой покорности он с наглостью приходит и демонстративно швыряет на стол больше полумиллиона юаней наличными! Словно это для него вообще не деньги, а так, мелочь на карманные расходы, которую не жалко.
— Мне необходимо вызвать двух свидетелей из бухгалтерии для составления акта приёма-передачи денежных средств, — наконец выдавливает заместитель декана. — Мы всё пересчитаем и задокументируем. Это займёт время.
— Конечно, — спокойно соглашается Лян Вэй и по-хозяйски устраивается на стуле перед собеседником, словно в собственной гостиной. — Я готов подождать здесь столько, сколько потребуется. Никуда не спешу.
— Мы провозимся здесь до самого закрытия. Вернитесь в понедельник.
— Нет, мне нужна расписка о полной оплате годового обучения сегодня же. С гербовой печатью университета, с вашей личной подписью и подписями всех свидетелей. — Холодная, едва заметная улыбка. — Чтобы потом ни у кого не возникало лишних вопросов или сомнений относительно моего статуса. Думаю, вы прекрасно понимаете важность юридической чистоты.
Повисает давящая тишина. В ней слышно только монотонное тиканье старинных настенных часов.
Заместитель декана нервно дышит, остро ощущая, как ситуация безвозвратно выскальзывает из-под его контроля и уплывает в неизвестность.
Он тянется к телефону на столе, нажимает кнопку внутреннего номера бухгалтерии.
— Алло? Бухгалтерия? Это Ли Вэньбинь, заместитель декана, — официальным тоном говорит он в трубку. — Мне нужны два свидетеля в кабинет номер триста два. — Пауза, затем раздражённо: — Да, я знаю, что сегодня суббота! Но это форс-мажор. У меня приём крупной наличной денежной суммы от студента. Требуется составление акта по всем правилам.
Лян Вэй продолжает невозмутимо сидеть напротив взволнованного чиновника в расслабленной, даже вальяжной позе — что ещё сильнее раздражает и нервирует заместителя декана. Ощущается полный контроль над ситуацией со стороны студента.
По его лицу не сказать, но он его уже мысленно отпустил ситуацию с университетом и переключился на другую проблему.
Нужно решать, как помочь сестре и матери.
Медицинский центр при университете Ли Хэ. Несколько часов спустя.
Перед Сяо Ши открывается белая дверь, и она рефлекторно расплывается в приветливой улыбке медработника, готовясь вежливо встретить очередного посетителя.
К её удивлению, на пороге оказывается Лян Вэй.
— О! Привет! — искренне оживляется она. — А ты у нас какими судьбами? Пришёл кого-то навестить?
Лян Вэй быстрым взглядом окидывает пустую зону ожидания медцентра. Ни одной живой души — только ряды пластиковых стульев, стенды с санитарно-просветительскими плакатами да тихое жужжание кондиционера.
— Мне нужна твоя помощь в одном деле, — он подходит ближе к стойке регистратуры. — Не знаю, в твоих ли вообще возможностях сделать то, что я хочу попросить. Но не спросишь — не узнаешь. Буду благодарен, даже если ты просто сможет вывести меня на нужного человека.