Деревенщина в Пекине 7 (СИ), стр. 37

На столе неожиданно звонит служебный мобильный телефон — специальный защищённый аппарат для внутренних коммуникаций.

Редко кто звонит на него в такое время. Обычно до восьми утра действует негласное правило не беспокоить руководство без крайней необходимости.

Бай Гуан поворачивается, бросает быстрый взгляд на высвечивающееся имя звонящего: Чжоу Цзяньго, младший помощник-секретарь. Молодой, исполнительный, но иногда чрезмерно усердный. Из тех, кто считает своим долгом докладывать буквально о каждой мелочи.

И что ему только нужно?

Он принимает вызов и прижимает телефон к уху плечом, одновременно застёгивая запонки на манжетах:

— Бай Гуан слушает.

— Товарищ Бай Гуан, доброе утро! — в динамике звучит бодрый голос секретаря. — Прошу прощения, что побеспокоил вас так рано, но вы ведь сами поставили пометку «срочно», так что я посчитал необходимым позвонить. Ваш запрос официально взят в обработку соответствующими органами.

Бай Гуан хмурится.

Он точно не отправлял никаких запросов в последние дни. Тем более таких, которые требуют немедленного доклада чуть ли не на рассвете.

Но привычка контролировать ситуацию не позволяют ему выдать своё замешательство. Никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя показывать подчинённым свою неосведомлённость — это первое железное правило партийного руководителя. Малейшая трещина в образе всезнающего начальника — и авторитет начнёт стремительно таять.

Его пальцы застывают на наполовину застёгнутой запонке. Он медленно опускает вторую руку, полностью фокусируясь на разговоре.

— Напомни конкретику, — буднично предлагает он.

— Запрос касается проведения внеплановой проверки председателя сельского комитета самоуправления в деревне Гуляньган, Хэйлунцзянская провинция, Хэйхэский район! Предмет проверки — подозрение в систематическом нецелевом использовании бюджетных средств, выделенных из районного фонда на организацию медицинского обслуживания сельского населения. Возможное крупное хищение.

В этот момент до чиновника доходит.

Единственный человек, который знает все эти детали дела, который имеет беспрепятственный доступ к его рабочему ноутбуку и который знает все пароли доступа к внутренней системе документооборота — Бай Лу, дочь.

Она использовала его учётную запись и должностные полномочия, чтобы отправить официальный запрос на антикоррупционную проверку от его лица. Без спроса. Без предупреждения. Даже без попытки обсудить.

Ради кого? Ради обычного деревенского парня Лян Вэя, который по своей дурости нажил себе проблем с этой бесплатной больницей на колёсах?

Бай Гуан ощущает, как внутри медленно, но неуклонно нарастает холодная волна гнева. Не вспышка ярости — нет, он слишком давно научился контролировать эмоции. Именно расчётливый гнев человека, который понимает всю глубину совершённого проступка.

— Товарищ Бай Гуан? — неуверенно раздаётся в трубке голос секретаря после затянувшейся паузы. — Вы меня слышите?

Чиновник насильно возвращает себя в разговор:

— Слышу, Чжоу. Продолжай доклад. Какие действия уже предприняты?

— Вчера вечером, сразу после получения вашего запроса, я переслал документ в соответствующий отдел Центральной комиссии по проверке дисциплины. — Гордость в голосе очевидна. — Там его приняли в работу буквально в течение часа. Сегодня утром мне поступило подтверждение — предварительное изучение финансовых документов деревенского комитета начато. В течение сорока восьми часов будет организована выездная комплексная проверка непосредственно на месте, с участием специалистов-аудиторов.

Сорок восемь часов. Механизм уже запущен. Колёса огромной бюрократической машины пришли в движение. И остановить их теперь практически невозможно без серьёзных репутационных потерь.

— Понял. Держи меня в курсе дальнейшего развития ситуации на каждом этапе. Жду промежуточных докладов по мере поступления информации. Это важно.

— Обязательно выполню, товарищ Бай Гуан! — рапортует подчинённый.

Чиновник завершает вызов и задумчиво садится в кресло.

Использование государственных ресурсов и властных полномочий в личных целях — именно то самое преступление, с которым он сам борется всю свою сознательную жизнь, поднимаясь по карьерной лестнице. И кто бы мог подумать, что его собственная дочь допустит такую ошибку.

Бай Лу сидит за кухонным столом из светлого дерева, буднично потягивая крепкий кофе. Перед ней открыт ноутбук с новостной лентой одного из центральных информационных порталов. Взгляд скользит по строчкам, но мысли заняты чем-то другим, более важным.

Позади неё раздаются размеренные шаги.

— Ты ему рассказала про Департамент внутреннего надзора? — звучит строгий голос отца без всякого приветствия.

Всё прямо в лоб, как он привык в своей работе.

Дочь совершенно спокойно подносит чашку к губам и делает медленный, смакующий глоток горячего кофе. Она с самого начала, ещё нажимая кнопку отправки документа, чётко понимала, что отец обо всём узнает и разговор неизбежен.

Так что она морально готова.

— Да, рассказала, — без тени оправданий отвечает Бай Лу. — Я не могла не сказать, он имел право знать, во что ввязался.

Бай Гуан с нескрываемым недовольством медленно опускается на стул напротив дочери.

Чиновник мысленно готовится к долгой, выматывающей осаде.

— Ты хоть отдаёшь себе отчёт, насколько ты неправа в этой ситуации? — с расстановкой произносит он, и в голосе слышится плохо сдерживаемое раздражение. — Понимаешь масштаб проблемы, которую создала?

— Почему же я неправа? Объясни мне, пожалуйста, свою логику.

— Да потому что ты из-за своей влюблённости, из-за каких-то примитивных гормонов, распускаешь язык! — Он с силой стучит кулаком по столу, чашка с кофе звякает на блюдце. — А запрос на антикоррупционную проверку, который ты за моей спиной отправила — это вообще отдельный разговор. Злоупотребление служебным положением в чистом виде. — Он смотрит на неё тяжело. — Начинаю всерьёз сомневаться, правильно ли поступил, предоставляя тебе доступ. Я был лучшего о тебе мнения.

— Папа, зря ты так говоришь, — сохраняет невозмутимость Бай Лу. — Я принципиальный человек по натуре. Всегда отстаивала и буду отстаивать свою точку зрения любой ценой, не считаясь ни с какими проблемами и последствиями для себя лично. — Её взгляд становится жёстче. — Если я искренне уверена, что права — я не отступлю. Никогда.

— И что же вселяет в тебя такую железобетонную уверенность в собственной правоте? — с сарказмом бросает отец. — Чувства к Лян Вэю затмили разум? Не хочешь быть честна со мной, будь честна хотя бы сама с собой!

— Только правда и объективная реальность. Ничего больше. — Смотрит отцу в глаза. — Наша система не совершенна, у неё множество изъянов и слепых зон. Это ты знаешь лучше меня. Сейчас всё идёт к тому, что у Лян Вэя начнутся серьёзные проблемы абсолютно ни за что, просто потому, что он попал не в то место не в то время. Он хотел помочь людям, сделать доброе дело, улучшить их жизнь. Его намеренья чисты.

— Помочь⁈ Будоража при этом умы простого народа? — жёстко перебивает Бай Гуан. — Подрывая авторитет местной власти? Ставя под сомнение эффективность партийного управления на местах?

— В свои восемнадцать он принял решение купить за собственные деньги полностью оборудованную передвижную клинику для деревни. Чтобы у людей был хоть какой-то шанс на экстренную помощь в критической ситуации. Но, совершенно не владея реальной обстановкой на месте, то есть не зная всех подковёрных схем, всей коррупционной грязи и воровства — он случайно попал в опасную ситуацию. — Она наклоняется вперёд. — Или ты хочешь сказать, что было бы правильнее позволить вору спокойно закопать хорошее начинание?

Бай Гуан раздражённо цокает языком, отворачиваясь к окну:

— Ты не тех лет и не того опыта, чтобы самостоятельно решать сложные политические вопросы. Ты не понимаешь всех последствий и цепных реакций, которые запускаешь.