Деревенщина в Пекине 7 (СИ), стр. 2
— Допустим, что так, — невозмутимо отвечает Ван после короткой паузы. — И что с того? Япин, я не лезу в твою личную жизнь. И ты, будь добра, не лезь в мою.
— Лучше бы ты иногда лез, папа, — с плохо скрываемой обидой отвечает дочь. — Я до сих пор не понимаю, почему ты промолчал и не рассказал мне про очередную измену Хоу Гана!
— Я уже всё тебе объяснил, — устало вздыхает отец. — Если ты снова хочешь устроить ссору, то прошу — давай не здесь и не сейчас.
Вместо ответа она демонстративно отворачивается и обхватывает себя руками за плечи, словно защищаясь.
В такой позе стоит несколько секунд.
Ван Мин Тао чувствует что-то неладное.
— Япин?
— Папа, я так устала это терпеть, — дрожащим голосом тихо произносит она. — Он уже заделал одного ребёнка на стороне. С его похождениями второй не за горами! Если он переспал даже со своей родственницей, — продолжает Япин надломленно, — пускай и не кровной, но всё равно! Значит, он спокойно может переспать с кем угодно! С любой из моих подруг, с коллегами и подчинёнными! Я больше не могу ему доверять. Ни в отношениях, ни даже в бизнесе.
Ван Мин Тao быстро поднимается из-за стола. Подходит ближе к дочери, чтобы обнять, но она инстинктивно отстраняется.
— Я поддержу любое твоё решение, даже если ты захочешь отменить свадьбу за неделю до церемонии. Без разницы.
Дочь медленно вытирает выступившие слёзы тыльной стороной ладони и наконец поворачивается.
— Мне нужно время всё обдумать. Но скорее всего я именно так и поступлю. Отменю всё к чертям! Тем более что у нас сейчас активно меняются законы о разделе имущества после развода. Новые поправки только вступили в силу на прошлой неделе. Может получиться так, что я десять лет буду терпеть все его мерзкие выходки, измены, унижения. А после развода всё равно останусь при своих начальных активах. Так зачем страдать?
Ван Мин Тao молча кивает, прекрасно понимая все опасения дочери.
Несколько дней назад вступили в силу сразу несколько важных государственных законов о браке и семье. В одном из них содержатся изменения в отношении имущественных прав собственности супругов.
Теперь, при официальном разводе все дорогие покупки — будь то дом, квартира, машина, бизнес — будут делиться уже не поровну пятьдесят на пятьдесят, как было раньше по старым правилам, а строго с учётом реального финансового вклада каждого из супругов.
Пропорционально вложенным деньгам.
Любое имущество, приобретённое до официального заключения брака, теперь автоматически возвращается его первоначальному владельцу без разделения.
Даже жильё, подаренное родителями одному из супругов, будет юридически оставаться в их личной собственности. А не как раньше — автоматически числиться за обоими супругами совместно.
А ещё согласно новым законам — традиционный выкуп за невесту после развода в обязательном порядке должен быть полностью возвращён её семье.
Такие радикальные законы были экстренно приняты правительством, на фоне катастрофически низкой рождаемости в стране. И одновременно растущего числа разводов.
— Папа, как мне лучше поступить? — почти умоляюще спрашивает Ван Япин.
Бизнесмен возвращается в кресло и несколько секунд молча смотрит на дочь.
— То, что я сейчас скажу — возможно, прозвучит жестоко, но это правда жизни, — начинает он. — Рассчитывать можно только на себя. Я хочу, чтобы ты могла в любой момент встать и уйти от мужчины, не оглядываясь. А не терпела его потому что зависишь финансово, эмоционально или боишься общественного осуждения. Если ты выйдешь замуж за Хоу Гана, то делай это только по одной причине — потому что ты этого хочешь. Не потому что договор подписан, гости приглашены, платье куплено.
— Значит, ты правда не против, если я всё отменю?
— Япин, ты моя единственная дочь, — с теплотой отвечает Ван Мин Тao. — Самый дорогой мне человек на свете. Твоё счастье для меня важнее любых денег, бизнеса и связей с семьёй Хоу. К тому же, его отец и сам прекрасно понимает, что сын далеко не подарок для невесты. Он всё поймёт.
— Спасибо, папа. Я пойду. Мне нужно подумать наедине.
Глава 2
Ключи звенят в руке До Тхи Чанг, когда она вставляет их в замок. Длинный день на языковых курсах ещё отзывается лёгкой головной болью — преподаватель весь вечер мучил студентов, заставляя бесконечно повторять одни и те же фразы, пока губы не начали отказываться подчиняться.
Дверь открывается, и она замирает на пороге.
В прихожей её встречают два больших чемодана.
— Отлично, наконец-то ты вернулась, — говорит Лян Вэй, словно они о чём-то договаривались. — Успеваем.
Вьетнамка медленно закрывает дверь за собой. Всё ещё удивлённо смотрит на чемоданы.
Лян Вэй опускает взгляд на экран телефона с открытым файлом, где человеком из даркнета предоставлены все данные о психологе, который способен оказать интересующую его услугу.
— Что происходит?
— Едем в твой Вьетнам, рейс через четыре часов, — отвечает он как ни в чём не бывало. — Проходи. Тебе нужно успеть собрать вещи, потому что через двадцать минут мы идём покупать родителям подарки.
— Что⁈ — До Тхи Чанг моргает. Потом ещё раз. — Мы же ничего не планировали?
Он поднимает взгляд от телефона и смотрит на неё:
— Появилась возможность решить проблему с вашим бизнесом. Заодно с родителями познакомимся. Ты же была не против.
— Что ты задумал?
— Все подробности позже, сначала нужно встретиться кое с кем на территории твоей страны. Пока об этом не думай. Лучше займись вещами.
До Тхи Чанг хочет возмутиться, сказать что-то про личные границы и предупреждения заранее, но слова застревают на полпути — съездить на родину действительно стоит по целому ряду причин. Что же касается знакомства с родителями, она представляла это как-то иначе. С подготовкой. Ведь зная их, она могла смело сказать, что её выбор не будет одобрен. Особенно отцом.
До Тхи Чанг смотрит на серьёзное лицо партнёра, на собранные чемоданы, на время. Четыре часа до вылета. Это безумие.
— Билеты, я так понимаю, ты уже взял? — констатирует вьетнамка.
— Да. Предупредишь родителей по пути в аэропорт.
Вьетнам. Ханой.
Международный аэропорт Ной Бай.
Лян Вэй стоит перед большим электронным табло вылетов и изучает расписание рейсов.
— До следующего рейса ещё полтора часа, — поворачивается к спутнице. — Увы, прямых рейсов из Пекина в твой город нет, только с пересадкой. Есть какие-нибудь идеи, как скоротать время?
До Тхи Чанг медленно осматривается по сторонам просторного зала ожидания. Её взгляд скользит по многочисленным магазинам, кафе, стойкам duty free.
Внезапно останавливается на вывеске ювелирного магазина Tiffany Co — фирменный бирюзовый цвет, узнаваемый логотип, сверкающие витрины за стеклом.
— Слушай, а можешь сделать мне подарок? — взглядом указывает на магазин.
— Конечно, — не раздумывает Лян Вэй. — Ещё бы я на собственной жене экономил. Пойдём.
До Тхи Чанг берёт его под руку, они неторопливо направляются в Tiffany.
— Хочу появиться дома перед родителями так, чтобы они ахнули, — объясняет вьетнамка. — Извини, но я предвижу тяжёлый разговор. Есть у меня кое-какие опасения на этот счёт, заранее загадывать не буду. Посмотрим по факту.
Стеклянные двери бутика бесшумно распахиваются.
Их встречает мягкое приглушённое освещение от скрытых светильников, расположенных под нужными углами. Белоснежные стены с минималистичным дизайном, несколько витрин из бронированного стекла, за которыми на бархатных подушках покоятся украшения — кольца, серьги, браслеты, подвески.
Каждое изделие — произведение ювелирного искусства.
По центру зала — невысокая круглая стойка консультанта, отделанная светлым мрамором. За ней стоит девушка лет двадцати пяти в тёмно-синем костюме. Волосы гладко уложены в строгий пучок, лёгкий макияж, белоснежная блузка, фирменная брошь на лацкане.