Едукарь, стр. 42

Дело в том, что в этом возрасте дети еще практически не врут. Это подтверждают психологи. О религии и загробном мире родители и врачи ему не говорили. О смерти тоже никто ему не говорил. Поэтому совершенно неясно, откуда он узнал об этом. Видимо, он что-то почувствовал. Ведь дети более чувствительны, чем взрослые.

На следующий день Саша ничего не ел. Мама была рядом с ним. А он постоянно ее успокаивал: «Мама, я точно знаю, там мне будет хорошо».

Ночью он уснул и во сне умер. Мама не отходила от него ни на шаг. Она заснула, держа его за руку. Когда проснулась — ручка сына уже была холодной. Перед смертью он впервые за много месяцев улыбался. Эта улыбка осталась на его лице навсегда.

С тех пор прошли годы. У меня было много пациентов. А я прекрасно помню мальчика, который совершенно искренне говорил, что ТАМ ему будет хорошо. И я почему-то ему верю. И еще, я мечтаю встретить смерть так же мужественно, как это сделал Саша Волгин. По просьбе родителей фамилия мальчика изменена.

P. S. Много лет назад этот рассказ был мною опубликован в ИД «Калейдоскоп» и гулял по интернету без ссылок на автора.

Ирина Зотикова

КАЗИНО ПАГАНИНИ

Пролог

— Ах, кто сейчас не помянет добрым словом «Казино Паганини» на углу Невского проспекта и улицы Рубинштейна в славном городе Санкт-Петербурге. Вот это был рай для местных мужчин, многие до сих пор вспоминают наперсток водочки, который гостеприимная хозяйка подносила выигравшему ставку в рулетке.

Это казино появилось как-то неожиданно и для горожан, и для местных чиновников, впрочем, ни те ни другие почему-то не возражали.

В первом зале находился ресторан, в углу — небольшая сцена, за дверью — столы для игры в рулетку и в карты. Благодаря Карлотте, гостеприимной молодой хозяйке, заведение всегда было переполнено. Как она пела, танцевала, играла на рояле!

Один игрок, ценитель музыки Грига, хорошего кофе и французского шампанского, называл страстный танец Карлотты «танцем Анитры», потому, что движения ее не были механическими: казалось, она танцевала саму музыку. Ее коронным номером был двадцать четвертый каприс Паганини. Она блестяще выводила телом все те извивы, которые были в этой демонической музыке. За ней всегда бегали толпы поклонников, но ни одного из них она не удостоила вниманием. Никто не знал, чего ей стоило открыть заведение в самом людном месте города и была ли она в кого-то хоть раз влюблена.

«Не просто так хозяйка помянула гениального скрипача! — рассуждали игроки за чашечкой турецкого кофе, — как известно, Паганини любил хороший кофе, открыл собственное казино, и помогала ему в этом нечистая сила!» Впрочем, Петербург не Испания времен инквизиции и к нечистой силе горожане относились спокойно, считая, что церквей и молитв в городе вполне достаточно. По крайней мере, ловить и сжигать заезжих хорошеньких ведьм здесь было не принято со времен основания города.

Поговаривали, что своим дьявольским талантом, а может, еще кое-чем она растопила лед в душах городских властей... Но это были всего лишь слухи!

Глава 1

Вторую скрипку в оркестре Мариинского театра играл посредственный скрипач Виктор Верстовски. Вечно попадались ему такие партии, что выкинь их из произведения — хуже не будет! Музыканты поговаривали, что свою должность он купил у администрации театра, но не деньгами, а чем-то другим, дурно попахивающим! Дальше слухов дело не шло, но почему-то все женщины в театре презирали бездарного выскочку. Да и вообще по жизни не везло Виктору с женщинами. При этом он вполне мог сойти за столичного ловеласа: бледный, как мел, изящный, как античная статуя, с красиво вылепленными руками, глаза у него были большие, серо-голубые. Казалось, в них отражается серое петербургское небо, но эти глаза не добавляли ему привлекательности, а наоборот! Черные волосы, обильно вившиеся, спадали на высокий лоб. «Венгерская выскочка, потомок Дракулы, причем худший из всех потомков!» — судачили балерины за чашечкой кофе.

«Ни за какие деньги с ним с постель не лягу! — вторила им пышнотелая буфетчица. — Того и гляди эта бледная немочь всю кровь выпьет!»

То, что в горячих объятиях буфетчицы побывал чуть ли не весь театр, знали все, и к ее авторитетному мнению прислушивались. Так или иначе — но в театре Виктора окружала стена презрения, и только Ростик, театральный декоратор и собутыльник, считал себя его другом. Надо сказать, Ростик был полной противоположностью Виктора: круглое лицо, рыжие волосы, рыжие усы и зеленые сальные глаза придавали ему сходство с оборжавшимся сметаной котом.

Виктор был человеком не злобным и мечтательным. На коллег по цеху зла не таил, предпочитая обществу книги. Как-то раз Виктор прочитал роман Бальзака «Шагреневая кожа». Книга настолько потрясла его, что Ростика, единственного друга, про себя он называл по-бальзаковски Ростиньяком.

«Попадись мне служитель тьмы, я бы сумел заключить договор на более выгодных условиях!» — думал он, выпив рюмочку абсента и перечитывая сцену получения шагреневой кожи.

«Условия диктует не тот, кто получает товар!» — улыбнулось ему изображение продавца из антикварной лавки.

«После абсента и не такое покажется!» — Виктор захлопнул книгу и швырнул ее в угол.

Глава 2

Как-то Ростик предложил заглянуть в «Казино Паганини», потому что Виктор еще не облагодетельствовал посещением это заведение.

— Делать мне особенно нечего, но до выдачи жалованья три дня! Денег кот наплакал! — Виктор был не против казино, танцев и выпивки.

— Есть способ играть и не проигрывать! — поделился секретом Ростик. — Останемся при своих и напьемся за счет заведения! У тебя есть костюм?

Сам Ростик одевался так же ярко и неожиданно, как и герои его неплохих рисунков и картин. Трудился Ростик театральным декоратором, но воображал себя гениальным художником.

Тут уже грех было не согласиться. Впрочем, в честь похода в казино на Ростике красовался костюм не первой свежести, но вполне приличный.

«Черт бы побрал эту погоду! Выходили из дома — на небе ни тучки!» — Виктор чувствовал, как струи дождя льются ему за ворот. У Ростика был плащ, но сапоги прохудились и носки противно хлюпали. Он вытирал покрасневший мокрый нос рукой, поминая недобрым словом Петербург и его переменчивую, как женщина, погоду.

— Ничего, — говорил он, — придем, выпьем по рюмке и согреемся!

Когда промокшие друзья подошли к заветной двери, Ростик восторженно завопил:

— Мы вовремя! Сегодня Карлотта будет показывать свой коронный номер! Ты должен это увидеть и услышать!

Глава 3

В помещении было настолько тепло, что от промокших посетителей шел пар.

Чтобы не заболеть, друзья заказали по кружке горячего глинтвейна.

— Говорят, что сам Мефистофель не брезговал глинтвейном! — довольный Ростик улыбался, как кот на завалинке.

— Это точно! — ответил Виктор, чувствуя, как с глотком красного напитка к нему возвращаются тепло и радость жизни.

Друзья объединили скромный капитал и купили поровну фишек.

Виктор ставил на красное, а Ростик на черное. При этом общий капитал оставался неизменным: если проигрывал один, то ту же сумму выигрывал другой, зато победителю за счет заведения подносили рюмочку водочки!