Едукарь, стр. 34
Игорь Колесов
ВЫРАБОТАННЫЕ КОНЦЕПЦИИ
Создание городов — порождение гигиены и морали. Человек построил город, дабы защитить себя от враждебной ему среды. Построив город, он создал паразита, ибо человек сам по сути своей является таковым.
С того момента, как человек построил город и в нем поселился, началось противоборство между ним и его «порождением». И человек проиграл.
Теперь в любом городе ему плохо и неуютно. Человеку неуютно в городе так же, как и в «открытом поле».
Все для всех. Человек не может найти способ находиться в гармонии с собой, но нашел способ находиться в гармонии с «массой».
Наплевав на иерархии, он решил, что мир должен быть доступен. Мир другого человека должен быть отрыт и доступен так, чтобы каждый мог без спроса чувствовать себя хозяином везде.
Итогом всего этого можно назвать «право на пространство». Естественно, параллельно ему человек придумал «право на нарушение пространства».
«Между элитой и рабами появился гаденький средненький класс. Появился и принялся убивать элиту и паразитировать на рабах, постепенно замещая собой и тех и других».
Эта концепция привела к тотальному «менеджменту». Человек решил, если изо дня в день он самовольно превращается в функцию, то тем самым он ей (этой функции) становится тождествен. Результат: быстрая и беспокойная смерть.
Человек решил, что он сильнее и умнее окружающей среды, что если среда не обслуживает его, то она не нужна. Человек отождествил Природу не с самим собой, а с вещами, которыми он себя окружил.
Сломанная вещь забирает энергию у человека. Природа себя от человека очищает.
Человек решил быстрее жить. Быстрая смерть.
Всегда очень страшно!
Думаю, если изъять человека из им «созданного» мира, в частности того, которым он так кичится (я имею в виду мир шедевров искусства...), то мир этот будет немногого стоить.
И Земля, не вдаваясь особо в уникальность и ценность человеческих шедевров, поглотит их без остатка.
Более всего уморительно то в человеке, что он, толком не зная, кто он есть таков на самом деле, и, вооружившись этим самым незнанием, пытается противостоять тому, кто старше, сильнее и мудрее его, окружающему его миру природы. И что более смехотворно — космосу.
Читая Рене Генона, его нападки на западных теософов и уличения в непонимании подлинного значения Сверх-Я, мол, они все путают индивидуальность и личность и пытаются индивидуализировать Абсолют, понимаю, что и сам Генон — прожженный индивидуалист. Поскольку он только за собой и оставляет право срывать покровы, как он постоянно повторяет, с теософствования.
Недавно увидел альбом фотографий Родченко. Стоил он прилично, и я невольно подумал, как все-таки хитер серенький человек... Как чморил и унижал он этого талантливого художника, держал его без работы, морил голодом.
А теперь, когда Родченко умер, подогрел в толпе интерес к «авангардному» фотографу и торгует тем, что от того осталось, при этом заламывая цену на то, что досталось ему бесплатно.
РАСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ
Инспекция подлетела к южному побережью материка на рассвете. Буйная растительность закрывала все подступы к небольшим светлым постройкам генетиков.
— Где ж мы сядем? — спросил Дуарк, внимательно вглядываясь в четкие изображения поверхности побережья на двух вспомогательных мониторах ЦПУ челнока.
— Скорее всего, они и не дадут нам повредить растительность вокруг лагеря, — второй пилот, Ракийн Белем, ткнул пальцем в середину изображения выделявшейся на фоне листвы башни. — Они запускают нейтринную посадочную площадку.
В подтверждение его слов из башни фонтаном забила полупрозрачная субстанция. Дойдя до определенной высоты, она приняла форму круга.
— Можете приземляться, — сообщили хозяева.
— Инспекция генетической ассоциации... — представился Дуарк. — Дуарк Накилем и Ракийн Белем.
— Мы не забыли, — в ответ усмехнулись густым басом.
— Хвала Абсолюту! — в тон говорившему сострил Ракийн.
Он сошли вниз к телепортационному яйцу, и через минуту их уже встречал хозяин базы гарронов, Ал-Каис, крупная особь с андроидной внешностью. Над блестящим, почти стальным лбом дыбилась заплетенная в косицы шевелюра. Гости поклонились и подошли к гаррону.
— Ваш Центр сообщил нам, что вы нашли приготовленные даврами банки живых... — э... — Ракийн забыл, как именно называли гарроны то, что нашли в центральной части материка.
— Урков! — улыбнулся Ал-Каис.
— Ну да, — кивнул инспектор. — Мы хотели бы проинспектировать вашу находку.
— Разумеется, — ответил гаррон и повел гостей сквозь шумный вестибюль к внутреннему телепортатору.
Дуарк отметил про себя большое стечение научных работников и погрузочных ботов. Правда, иногда он сомневался, то ли это гаррон, то ли бот, так как и те и другие блестели в лучах восходящего солнца так, что рябило в глазах.
Они пропустили несколько уровней, а затем вышли на крохотной погрузочной станции. Здесь было мало гарронов, а по углам квадратных помещений стояли полупрозрачные кубические контейнеры. Вокруг пахло сыростью и какой-то биохимией.
— Сейчас мы посмотрим... — Ал-Каис низко нагнулся и посмотрел внутрь куба, стоявшего рядом со входом в коммуникаторную. — А, вот они, голубчики!
Дуарк и Ракийн присели на корточки и посмотрели туда, куда показывал гаррон. Там, в темном углу контейнера, спал какой-то маленький зверек.
— Это урк? — удивленно обратился к Ал-Каису Дуарк. — Вы не ошиблись? Они действительно были в хранилище давров?
— В этом уж не сомневайтесь, — хозяин станции провел инспекторов через несколько подсобок, заставленных такими же «коробами», дальше, в большое круглое помещение. — Вот тут вы сейчас все увидите в подробностях и поймете, что мы не ошиблись.
В помещении стояли большие электронные экраны, на которых Дуарк и Ракийн увидели этих крохотных животных во всей красе. Длинные верхние конечности были вдвое длиннее нижних. Большая часть тела покрыта длинными спутанными рыжими волосами. Внимание инспекторов привлекли глаза урка. В них была глубина.
Ракийн подошел к отчетной панели и пробежался по записям. Просмотрев заметки ученого состава, он запустил ролик, где был запечатлен исторический момент извлечения контейнеров из холодильных установок давров. Камера пролетела над огромным скопищем цилиндров с питательной средой и, описав круг, сняла большой ярко-желтый контейнер.