Перемены на краю империи (СИ), стр. 50

А теперь о главном.

Хочешь быть сильным и защищать то, что тебе дорого? Твёрдо стоять на своей земле? Перестань быть мальчиком на побегушках.

Я размышляю над этим давно.

Но у Администратора — чудовищный ресурс. И он может сделать мне больно. Чтобы встать с инопланетным ИИ на одну ступень, надо отыскать рычаги давления. Перевести отношения из командно-приказной плоскости в плоскость полноправного сотрудничества.

Возникает закономерный вопрос: что мне для этого нужно?

Контроль над домоморфом. Умение пользоваться Абсолютом. Механизм защиты своего разума от повторного переселения. И, самое главное, возможность сделать больно Администратору на его территории — в области выполнения Плана Предтеч. Уничтожить или вывести из строя ремонтные модули. Перехватить управление колонией. Или что-то в этом роде. А ещё у Администратора есть «природный» враг — Кормчие. И мойры реально могут озаботиться защитой тех или иных колоний, если поймут, что артефакты включаются в некую игру с далеко идущими последствиями.

Но и мойры опасны.

Такие, как я, нарушают баланс.

Мы — это вызов сложившейся системе планетарного управления. Нашу судьбу нельзя отредактировать искусственно. Мы подминаем под себя людей, делаем головокружительные карьеры, стремительно богатеем и обладаем некоторыми преимуществами. Мы способны участвовать в геополитических процессах, и нас очень сложно остановить.

Что я могу сделать прямо сейчас?

Сосредоточиться на выводе Бродяги из-под контроля Администратора. И на изучении Абсолюта. Превратившись в беса и обманув смерть, я выведу себя из зоны риска по переселению разума. Остановлю Колесо Сансары. Но не в том смысле, как это видят буддисты, хо-хо-хо!

И да, настало время заняться Туманным Альбионом.

Вплотную.

Я не могу убить Кима Ступера. По крайней мере, сегодня. Но я могу разрушить его планы. Его и тех, кто с ним заодно. А для этого мне нужно получить больше вводных данных.

Вызываю к себе мастера Багуса. И ставлю задачу. Узнать как можно больше о людях, решивших объявить войну России. Взять Ступера под наблюдение. Составить список людей, с которыми он регулярно встречается. Изучить их. Наладить прослушку, перехват корреспонденции, тонкое вторжение в чужие сны. Действовать аккуратно, без фанатизма. Но бросить на решение задачи основные ресурсы нашей СБ.

Разобравшись с этим вопросом, я позвонил Барскому.

И, о чудо, дозвонился.

— Иванов, ты — как дурная примета.

— К дождю? — уточнил я.

— Чаще к другим катаклизмам, — уклончиво ответил мой собеседник. — Я тебе благодарен за подгон, но у меня есть государственные дела.

— Ничто не мешает пообщаться во сне, — парировал я. — Заглянете в конструкт на чашечку чая?

— А ты думаешь, я и в конструктах не работаю?

— Артур Олегович, я пообщался с Кимом Ступером.

Гробовое молчание.

— Иванов, ты… хоть его не убил? — голос Барского реально дрогнул.

— Нет. Выдохните.

— Слава Древним!

— И чего вы так распереживались? — искренне удивился я. — Никто в нашей стране по нему бы не заплакал.

— Там ястребов хватает, — пробурчал глава клановой СБ. — Найдут замену.

— Предлагаю обсудить это в конструкте. У меня предложение. И оно вам понравится, уж поверьте.

— Уболтал, окаянный. В двенадцать тебя устроит?

— В час, чтобы покрепче заснуть.

— Договорились. Конструктом госпожа Курт будет заниматься?

— Она самая.

— Пусть наберёт моего представителя. Они уже работали вместе.

— Добро.

Джан использовала один из сонных шаблонов, в которых мне прежде доводилось бывать. Горнолыжная база с панорамными окнами и огромным холлом, в дальнем конце которого располагался камин. Снаружи лежал снег, по склонам громоздились разноцветные домики, а у самого горизонта неспешно ползали по натянутому тросу кабинки подъёмника. Локация выглядела как фешенебельный швейцарский курорт, а не окрестности Фазиса. У нас всё попроще.

Мы с Барским материализовались в креслах практически одновременно.

Хотя термин «материализовались» вряд ли годится для осознанного сновидения.

— Вкус вашей невесты, господин Иванов, безупречен, — констатировал Барский, оценив окружающую обстановку.

— В переговорах она знает толк, — кивнул я.

А служба безопасности продолжает собирать на меня досье.

Кто бы сомневался.

— Что ж, приступим, — Артур Олегович бросил мимолётный взгляд на наручные часы. — У меня сегодня ещё один сон назначен.

— Англия готовится к войне, — сказал я. — В моих планах всё это предотвратить.

— Каким образом? — Барский новости не удивился.

— Пока не знаю. Начал со сбора информации. Перебросил ресурсы службы безопасности на эту проблему. Чтобы не затягивать, перейду к сути. Как смотрите на обмен данными? Регулярный обмен, а где-то и взаимодействие.

— Ты знаешь, Иванов, после твоей операции с Хоумом я рассчитывал на нечто подобное. Речь идёт о грядущей войне, как я понимаю.

— Да. Хочу выяснить, кто за этим стоит.

— Выяснишь, — пообещал Барский. — Но ответы тебе не понравятся.

Глава 30

Причины войны всегда прагматичны, хотя и прикрываются идеологией. В данном случае получился целый клубок, в котором без ста граммов не разберёшься. Евроблок и Британия хотят получить ресурсную базу. Нефть, зерно, другие полезные ископаемые. Кроме того, их не устраивает наша клановая политика по многим направлениям. И, разумеется, это совпало с системным экономическим кризисом на Западе.

Что интересно, в Евроблоке нет единства по поводу войны с империей. Одни хотят ослабить нас и загнать в долги, но не вступать в прямую конфронтацию. Другие придерживаются стратегии прокси-войн, как в случае с Персией. Третьи уже запустили маховики военной машины и принялись наращивать производство боевой техники. Прежде всего — мехов, цеппелинов и бронетранспортёров. Но и корабли, оказывается, строились.

Англичане стремились к колонизации обширных территорий. И к ним уже примкнули шведы с датчанами. Немцы и французы участвуют в переговорах, но настроены более скептично. Насколько удалось выяснить Барскому, там слишком много консорциумов с Орлами и Рысями, Германия пока не готова этим пожертвовать.

Вишенка на торте — империя Наска.

Перуанцы мыслят глобально. Им не нравится укрепление России в последние десять-пятнадцать лет. У них там целый штат аналитиков, которые просчитали, что наша страна приближается к эпохе централизации. То есть, выделится один клан, который и захватит власть. Ставки делались на Медведей, как на самую мощную во всех смыслах группировку. А ещё перуанцев встревожили события во Владивостоке. То есть, достигнутые с Небесным Краем договорённости.

— Значит, блок включает Британию, северян и Наска, — резюмировал я.

— Не всё так просто, — покачал головой Барский. — Состав этого клуба постоянно меняется. Ещё недавно против нас планировал выступить Халифат. Но с приходом к власти Махмуда Шестого арабы откололись. А на них, чтоб ты понимал, делались ключевые ставки.

— А может Махмуд выступить на нашей стороне?

— В теории может, — задумчиво протянул граф. — Если почует выгоду. Но у нас доминирует мнение, что Махмуд будет держаться подальше от всего этого и упирать на нейтралитет. У него торговля, внутренняя политическая неустойчивость, слабая армия. Халифат переживает не лучшие времена. Они не станут втягиваться в военные авантюры.

— Как насчёт Небесного Края?

— Мы думаем, что им выгодно напасть на Наска, если те начнут проигрывать. Поэтому китайцы займут выжидательную позицию.

— Ясно. Но разве большие войны не пресекаются Кормчими?

— Пресекаются, — вздохнул эсбэшник. — Но что есть большая война?

Вопрос с подвохом.

Для меня большая война — это что-то вроде Второй мировой или завоевательных походов Чингисхана. Хотя тут можно поспорить. Как измерять? Числом погибших? Пострадавшими территориями? Сдвинутыми границами? Иными последствиями?