Невеста миллионера (СИ), стр. 38

— Не набросится, если ты прикинешься несчастной, брошенной женой. Поплачешься, она очень любит принизить своих врагов и тут, точно не упустит шанса. Начнет, как обычно, хвастаться своей победой. А ты совсем расклеишься, сделаешь вид, что тебе плохо, попросишь водички. Вот когда она за водичкой сходит, ты и подсуетишься.

— Ясно. А по другому нельзя?

— Нет. Только так, — строго сказала Маша. — А что там наш Тимоша?

— Не знаю, я телефон отключила. Даже предположить не могу, что он делает сейчас. Наверное, с тестем пошел знакомиться. С мэром.

— Да нет, скорее всего, тебя ищет. Не думаю, что он так легко во все поверил.

— Пусть поищет. Пока, — сказала я обижено.

— Ты же телефон отключила, включи, узнаешь где он. Короче делаем это дело, а потом и его подключим. Чтоб уже наверняка. А сейчас, он нам только помеха. Пусть не мешается под ногами. Значит, идёшь к ней прямо сегодня, даже можно сейчас.

Мы заказали кофе, и пока официант расставлял на столе чашки, по шпионски притихли, нечего греть уши на наших беседах.

— Ну хорошо, постараюсь, хоть и страшно, — согласилась я, когда официант отошел.

— Не постараюсь, а сделаешь. Надеюсь, не нужно напоминать, что ты борешься за своё счастье. Только от тебя всё зависит. Не забывай. По-другому мы никак не раскроем этого обмана. Или думаешь, придёт, упадёт на колени и скажет, как она была не права? Нет уж. Мы сами должны выяснить, что там наша беременная вытворяет, когда никто не видит.

— А что если камера снимет что-то очень личное? — я не унималась.

— Ну и что, мы же никому не расскажем только ей. Просто будем её шантажировать.

— Ага, ясно. А так можно? — сдвинула я брови в беспокойстве.

— Ну конечно нельзя, что за глупые вопросы!

— Всё, всё, я поняла, — я отхлебнула кофе и сразу как-то заныло у меня в животе, и даже засосало.

Захотелось чего-нибудь поесть. Я повернулась, глянула на витрину и увидела пирожное. И так мне захотелось того пирожного, просто жуть, как захотелось.

Я махнула официанту, он подошел:

— Дайте, пожалуйста, два вон тех, розовых пирожных.

— Я не буду, — предупредила Маша.

Я повернулась к ней и поняла, что забыла её спросить.

— Вообще-то это я себе два беру…

— Ах, вот как, — она глянула на меня, как-то уж очень подозрительно.

Когда официант принёс пирожные, я с каким-то яростным энтузиазмом взялась за их уничтожение. Маша снова посмотрела своим подозрительным взглядом.

— С тобой всё в порядке?

Я остановилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Не тошнит, грудь не болит?

— Нет вроде.

— Ладно, значит беспокойство моё напрасно.

— О чём беспокойство?

— О том, что не она, а ты может быть беременна, что-то мне кажется, я не ошибусь. На что спорим.

Я выпучила глаза на Машу, потом посмотрела на пирожное и почувствовала, как мне и правда начало тошнить, вот прямо сейчас после её слов.

— Кажется мне плохо, — сказала я, вскочила и побежала в уборную.

Потом когда два пирожных благополучно смылись в унитазе, я вышла, и села напротив Маши.

— Ну что, сказала она, и кто теперь беременный?

— Ты думаешь…

— Я вижу. Беги в аптеку. Теперь тебе ещё проще будет сыграть в эту игру. Потому что есть за что бороться, — улыбнулась она.

Глава 18

Я села в машину и притихла.

20 — 24

Звонить Ане бесполезно. Телефон отключен только для меня. Причём когда она его включает, просто сбрасывает мои звонки.

Остаётся ловить, больше никак. Но я знал, что поймать Аню тоже нелегко, она так ловко всегда ускользает, даже не знаю как это у неё получается. Как вариант, можно конечно стоять под воротами, ждать пока они откроются. Но я придумал способ получше.

Дерево мое, по которому один раз я уже залез в этот дом, давно спилено. А жаль могли бы и оставить как память.

Но сегодня, фантазия просто не унималась. Так удачно сходил на обед к мэру, что теперь я верил в справедливость, и она обязательно сегодня же восторжествует. Как это будет, я не догадывался, но вполне себе предполагал, что всё закончится удачно.

Прежде чем ехать, купил стремянку, небольшую, такую чтобы влезла в машину. Ну и конечно перчатки, на всякий случай, вдруг что. Как стемнело, поехал к Анне, чтобы под покровом темноты проникнуть в её дом и заставить поверить мне. Ведь я так старался.

Остановился подальше от ворот, чтобы не попасть в объективы камер. Окольным путём пошел обходить дом, всё по тем же причинам. Вдруг охрана забеспокоятся, полицию ещё не дай бог кто-то вызовет. Обошел со стороны пляжа.

У стены примерился, вроде длины лестницы хватает, чтобы забраться на этот забор. Хоть и немного коротковато, но и то спасибо, пришлось поискать пару камней, чтобы добавить сантиметров десять. И перчатки пригодились, а то стена шершавая, не хватало ещё руки разодрать.

Хотя, ради любимой…

Подтянулся я, коленями уперся, потом схватился за край ограды уже с другой стороны. Вот черт, нужно бы в зал походить, а то что-то форму теряю. Повис так, перекинул ногу, потом вторую… и…

Яркий свет фонаря — прямо в глаза.

— Тимофей Александрович, можно было и через ворота, Анна Владимировна разрешила!

— Вот черт! — выругался я.

— Ну уж извините, сами полезли. Теперь прыгайте.

Я спрыгнул с забора, не скажу, что прям так ловко и просто. Чуть ногу не подвернул, но сторож спасибо придержал, не дал упасть.

Вот блин, жених хренов… нужно бы со спортом поднажать, а то уже мышцы ни к чёрту.

Пошли в дом, Аня в гостиной. Красивенькая такая, в светлом платье, волосы волной. Вид приняла строгий, а глаза смеются.

— Приятно, — сказала она.

Я жаловаться не стал, даже сделал геройский вид, типа как ниндзя пробрался, всё могу ради любви.

— Чего не позвонила, что можно через ворота, я себе уже места не нахожу. Извёлся уже, думаю всё. Но знаешь, что скажу тебе — не всё, Анечка, ещё не всё. Ты от меня так просто не сбежишь.

— А что же ещё? — она с улыбкой наблюдала, как я стряхиваю пыль, которую понабрал на джинсы, там на заборе.

— Я сегодня был у мэра города, — замолчал, чтобы она прочувствовала всю серьёзность моих слов, — и хоть меня выкинули из ресторана, как ненужный хлам, я всё-таки понял, что этот папа мэр, обо мне даже не слышал никогда. Понимаешь? То есть она, эта ненормальна, просто всё врёт, а ты поверила.

— Но ты же спал с ней.

Аня обвинительно глянула, и я не мог не сказать:

— Да я напился тогда, и не помню вообще ничего. А наутро, она приходит и говорит. И что теперь я должен жениться на ней. Ещё и какую-то беременность придумала. Во даёт.

— Так ты не хочешь на ней жениться из-за беременности? — продолжала Аня доканывать меня.

— Что? Что это за вопрос такой? Я вообще не хочу ни на ком жениться — кроме тебя.

— То есть, ты хочешь на мне жениться? — снова вопрос очень странный.

— Я что-то не пойму, к чему ты клонишь? Ты как будто пытаешься что-то выведать у меня. Но я ничего не могу сказать нового, только — одно и тоже. Понимаешь? Я буду повторять это каждый день, пока ты не согласишься. Я люблю — только тебя. И хочу жениться только на одной тебе. Исключительно на тебе. Понимаешь? Надеюсь, я понятно говорю? Что ты ещё хочешь узнать?

— Вроде бы всё я узнала. Теперь вижу, а раньше не видела, но теперь вижу.

— Чего не видела?

— Твоей любви не видела.

— Разве?

— Угу.

— А теперь видишь?

— Да, теперь вижу.

Она встала со стула и подошла ко мне, положила ладонь на мою пыльную щёку и погладила.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она, и я обхватил её обеими руками и прижал так крепко и как-то даже по-особенному.

Мне кажется, никогда раньше я не чувствовал такого. Никогда.

Глава 21

С того момента, как узнала, что Борзовская всё выдумала, я ещё больше захотела секса.

Даже если бы Тимофей, так геройски не перелез через забор, всё равно я рассчитывала в это вечер, затянуть его к себе в дом. Я уже не хотела, чтобы когда-нибудь он ушел, или уехал, или куда-то делся. Нет. Теперь мы будем вместе всегда. Я это знаю точно.