Малыш для наемников (ЛП), стр. 37

К тому же у меня было предчувствие, что мы бы разнесли этот диван в щепки.

В данный момент я счастливо отдыхала в объятиях Коула — он наконец-то подхватил меня с террасы и занес внутрь. Мои трусики — то немногое, что от них оставалось, — насквозь промокли от поцелуев, прикосновений и ласк, которые продолжались еще несколько захватывающих дух минут.

Но прямо сейчас мне нужно было, чтобы меня трахнули.

— Подожди немного.

Эван и Джошуа принялись стягивать матрасы с коек, сооружая из них прямоугольник на полу; они застелили их одеялами, добавили пару подушек, и не успела я опомниться, как меня уже потянули вниз, прямо на них. Две большие руки направляли меня, пока я не оказалась сидящей на лице Коула, и его язык проник в меня так глубоко, что уже через несколько секунд я начала извиваться и выть; его сильная рука прижала меня к своему твердому, рельефному телу, запирая нас в горячей позе шестьдесят девять с этим бородатым гигантом.

Охре.

НЕТЬ.

Я начала двигать головой вверх-вниз, глубоко заглатывая его; облизывая по бокам и перекатывая во рту его округлую головку, прежде чем снова насадиться на его достоинство и начать весь процесс заново. Я просто не могла насытиться его членом — это было похоже на то, как если бы тебе слишком долго отказывали в чем-то потрясающем, а затем предложили столько, сколько ты только захочешь, и все сразу.

МммМммМмм…

Внизу его губы творили нечто невероятное: он лизал, сосал и пожирал меня целиком. Коул запустил в меня пару пальцев, добавляя этой восхитительной порочности еще больше остроты, пока его умелый язык поочередно то барабанил по моему клитору, то творил свою магию глубоко внутри.

То, что остальные наблюдали за нами, должно было бы отвлекать, но вместо этого заводило меня еще сильнее, толкая далеко за точку невозврата, пока я не втерлась в неистовый оргазм об его потрясающе красивое лицо.

— Мммфффппф!

Я бесстыдно залила его лицо, но Коул даже не сбился с ритма: он жадно слизывал и глотал, и его язык ни на минуту не останавливался; эти толстые пальцы ни на секунду не прекращали двигаться и кружить внутри меня, пока мой прекрасный оргазм не стих до самого последнего подергивания и содрогания.

Пока мой мозг все еще плавал в чудесном море эндорфинов, я снова опустилась ртом на Коула, готовая с удвоенной силой взяться за дело. Но прежде чем я успела, он взял все в свои руки: приподняв меня и наклонив вперед, он вошел в меня сзади — его ствол, весь скользкий, толстый и огромный, вошел прямо с первого раза, настолько я была мокрой.

ОООхххххх…

Я скакала на нем целую прекрасную минуту, вращая бедрами взад-вперед; мои руки сжимали его бедра, толстые и твердые под моими ладонями, пока мое тело медленно извивалось, поглощая его моим женским естеством — насаживаясь на него все глубже и доводя его до…

— Ладно, воссоединение окончено, — усмехнулся кто-то. — Теперь наша очередь.

Мои глаза распахнулись: все еще скача на нем и вращая бедрами, словно стиральная машина, с Коулом глубоко внутри, я оказалась перед деловым концом двух очень твердых, очень толстых членов.

— Выбирай, — услышала я голос Эвана. — Или обоих. Желательно обоих.

Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз, и я подмигнула ему в ответ; я взяла в рот его друга первым, просто чтобы подразнить, но и потому, что знала — ему это понравится: Эван действительно ловил кайф, просто наблюдая, возможно, даже больше, чем остальные. Но они все определенно получали удовольствие от того, что видели меня друг с другом, и в этом заключалась счастливая гениальность нашей горячей маленькой договоренности.

Я двигалась взад-вперед, посасывая каждого из них в такт тому прекрасному бурению, которое получала от Коула: сегодня ночью он сжимал мои бедра особенно крепко — его пальцы впивались в мою плоть так глубоко, что было почти больно, но по правде говоря, мне это нравилось. Возможно, даже так же сильно, как и ему.

Уничтожьте меня.

Я уже давно хотела, чтобы это было жестко; всю неделю Эван и Джошуа занимались со мной любовью, передавая меня друг другу между своими спальнями — конечно, бывали моменты, когда они начинали доминировать и буквально уничтожали меня, но большинство ночей мы убаюкивали друг друга медленными, чувственными толчками и глубокими, проникновенными поцелуями.

Но сегодня ночью…

— Отдай ее.

Голос Эвана прозвучал запыхавшимся и каким-то отдаленным — вероятно потому, что я так глубоко заглатывала его в свое горло, что он был почти готов кончить.

— Я серьезно, Коул. Ты не можешь забрать эту задницу себе…

Вместо ответа Коул лишь хмыкнул, а затем сжал мои ягодицы и впечатал их в свое твердое тело одним последним, жестоко глубоким толчком; он разорвался внутри меня, словно бомба, изливаясь с дикостью и силой, которые в точности соответствовали его натуре. Его накопленный за неделю заряд с легкостью заполнил меня, выплескиваясь из моего влажного входа и стекая по бедрам, пока он продолжал свои мощные толчки.

Господи!

К тому времени, как он закончил, его теплое семя текло по внутренней стороне моих дрожащих бедер; он наклонился над моей спиной, чтобы нежно поцеловать меня в плечо, и я вздрогнула, когда он шлепнул меня по заднице и, наконец, вышел.

— Вот так, — объявил он, щелкнув моей резинкой от стрингов, возвращая ее на место. Я содрогнулась и упала вперед, мое тело было опустошенным, дрожащим, липким…

— Теперь ваша очередь.

Сорок один

КОУЛ

Она крепко спала, прижавшись к моей груди, а растрепанные волосы обрамляли ее ангельское лицо; я чувствовал гордость от того, что мы затрахали ее до сна. Бывали ночи, когда она переживала нас всех, а потом смеялась и дразнила, чтобы мы взяли ее снова.

Но только не сегодня.

Мы устроили в хижине — не говоря уже о самой Куинн — такой погром, что мускусно-сладкий запах нашего секса все еще пропитывал воздух: ее делили, брали вдвоем, имели в таких позах, которые мы раньше даже не пробовали. Ее оставляли кричать и содрогаться от полудюжины оргазмов, только чтобы немедленно заполнить ее тем, кто был следующим.

Сегодня ночью не было никакого отдыха и никаких перерывов; она хотела, чтобы мы были вместе, без каких-либо ограничений — и в результате, к тому времени, как мы закончили, ее прогнали по полной программе, полностью и абсолютно.

В конце концов она свернулась калачиком рядом со мной, перекинув мою руку через свое тело и устроив мою ладонь так, чтобы она обхватывала ее идеальную, круглую маленькую попку; я был только счастлив исполнить это. За прошедшую неделю я скучал по ней так сильно, что это было даже пугающе, а я не из тех, кого легко напугать, если вообще возможно.

Ты любишь ее.

Я мысленно поморщился, изо всех сил отгоняя это осознание: любовь — ни за что; этого просто не могло произойти.

Но все же ты ее любишь.

Она была матерью нашего ребенка, нашим другом, нашей спутницей; но при этом она была и нашей любовницей, или девушкой… и чем-то гораздо большим. Мы не садились и не обсуждали это, но в глубине души я знал, что остальные чувствуют то же самое. Куинн замкнула наш круг; она была тем единственным, чего не хватало в нашей жизни и что мы не могли дать друг другу — женским присутствием. В похоти она связывала нас физически, через свое великолепное, извивающееся тело, когда мы брали ее с обеих сторон; но она также связывала нас эмоционально — своим огромным, прекрасным сердцем.

Куинн была умной, способной и неистовой; любящей и красивой, с сердцем воина. Она была всем, что любой из нас мог надеяться найти в женщине, а мы ведь даже не искали. Если бы только их было три…

Но их не три.

Она только одна.

Я медленно потянулся свободной рукой, раздвигая платиновые волосы, чтобы погладить ее великолепное лицо: я ничего не мог с собой поделать — мое сердце ныло от желания сделать это, вплоть до того, что…

— Привет.

Она пробормотала это сонно, утыкаясь в меня носом, и ее синие глаза приоткрылись.