Янтарная плоть (СИ), стр. 53

— Го-о-олод!!! — грянула тьма вокруг него, да так, что людское ухо заложило.

Каждую клетку тела Вована пронзило страхом, когда он понял нутром, что случилось.

Серебряный змей был неПравильным. С нарушенными структурами носителя. Больным. Древний Страж поглотил чужой бесПорядок, переподчинил чужой хаос, но и сам подчинился его внутреннему голодному зову. Победил в битве и потерпел поражение. И раньше Вертухай жил по Беспределу, а теперь и вовсе усугубился. Теперь тьма сосала энергию отовсюду, где только могла, пожирала саму себя и росла бесконтрольно и бессмысленно. Сусанна окончательно съехала крышей, и без того протекающей.

— Когда у бабы крыша ржавая — в подвале всегда мокро, — не к месту вспомнил и произнёс Вован.

К счастью, в Сеятель она до сих пор проникнуть не могла, и Вован наослеп мчался вперёд, пытаясь вспомнить, как ветвился силовой канал. Иногда утыкался в твёрдое, тогда сдавал назад и вбок, стараясь выбирать места помягче. Постепенно он заметил, что вспышки молний направлены в одну сторону, тянутся в одно единственное общее место, и развернул агрегат туда же.

Что-то забрезжило впереди и людской глаз разглядел искристые узнаваемые очертания. Искомая сердцевина походила на огромное насекомое, гигантскую самку богомола размером с целую вселенную. Полпорядка закрыл людской глаз и уставился янтарным. Это не был коготь, не какая-то поглощённая сущность, да и вообще богомол не существовал в прямом смысле слова, нереальный, сплошь сотканный из силовых линий и контуров. Энергетический. Каждой лапой он тянул молнии из тьмы Беспредела, шевелил жвалами и сам себя пожирал, питался. Сердце ёкнуло: кажется, он нашёл пресловутую точку сборки.

— Слава тебе, Правило, — пробормотал Полпорядка, направляя бур в раздутое силовое брюхо.

Сеятель трясся, несясь вперёд, но богомол не приближался.

— Да что ж такое⁈ — рявкнул Вован, бросил взгляд на аккумулятор и обомлел — осталось одно деление. Ему банально не хватало энергии, Сеятель потратил её на твёрдых структурах да в вакууме. Заряд сел, второго запасного аккумулятора не было. Бур крутился лишь на собственной энергии Порядка, а на рывок машины Вован уже не спромогся — сам предельно выдохся.

Разочарованный, он сбросил каску, без сил уронил людскую руку на панель управления и положил на неё голову. Всё было напрасно, он застрял. Никакой интеграции в новый мир Порядку не светит. Даже смерть в бою он не примет, убивая собой Беспредел, а сгинет без следа в общем хаосе обезумевшей плоти, когда остановится бур.

Только сейчас Вован понял, насколько выжат. Он правильно думал прежде: не можешь окончить — не стоит и начинать. Не надо пытаться. Зачем бессмысленно рыпаться? Не хочешь пизды огрести — не лезь на толпу. Лучше б и дальше держал квантовый забор своей зоны, тогда бы смог спасти людей. А теперь и люди сгинут, и сам Вован.

Усталость накатила неумолимо, как оползень с карпатской горы, как сель, волокущая грязь, валуны, валежник. Мозг был перегружен, человек, которым Вован по слабости своей янтарной плоти оставался — невероятно вымотан. Он отчаянно нуждался в отдыхе, хотя бы крохотном. Глаза слиплись, людской и янтарный. Полпорядка провалился то ли в сон, то ли в чёрный, как окружающая тьма, обморок.

А может быть и умер.

Глава 32

Я — Правило

L’État c’est moi.

Государство — это я.

Людовик XIV

Она и не поняла, что случилось, когда столкнулась с хаосом, не опознала его заранее, не смогла избегнуть битвы, не обтекла стороной. А когда врубилась, с чем имеет дело, когда догнала, как примитивная белковая девчонка, которой была когда-то, что это не просто чужой Порядок, стремящийся по кускам поглотить и переподчинить всего Стража, но хаос и болезнь — было слишком поздно, ибо набралась. Как она могла так протупиться? Почему не заметила болезни раньше⁈

Её обманули, заманили в ловушку сладкоголосьем и подсунули хаос. Отвлекли от важного дела разделения миров, закрытия дыр и поглощения чужеродных энергий, то есть, исПравления ошибок, именно того, для чего существует Страж. Прервали миссию, опошлили предназначение, пошатнули квинтэссенцию, отравили эфир Правила, основу всех стихий! Всё это сделал ничтожный мерзкий коготь чужого Порядка, объект под названием «ноль-первый», притворщик, причина беды! Если бы Сусанна сразу знала, насколько этот коготь важен, никогда не позволила бы ему ускользнуть, но сперва-то он казался таким маленьким, таким несущественным и ничтожным. В нём почти не слышалось голоса его Порядка. Пока она, формируя собственный, занималась далёкой роднёй, живущей в старом цефалоте: переподчиняла, забирала под свои знамёна вместе с живой водой, маленький мерзавец уцелел и ускользнул, чтобы строить козни. Вместе с больным, отвергнутым ею сотрудником.

О-о-о-о, теперь Сусанна понимала, что случилось с ослабевшим Правилом этого мира! Оно развилось по извращенному пути, отказавшись от Правильного, оно выбрало не менять ошибки мира, как делало прежде, а подстраиваться под него! Приспособленцы, человеческое слово — вот чем стали Порядки. Но Сусанна так не может и не будет, как ни сладки эмоции высокоразвитых белковых организмов, как ни вкусна их неПравильная энергия. Она должна, обязана исПравить допущенные ошибки, и раз для этого приходится напоминать остальным кто они, в чем их суть — она напомнит. Она — исконное Правило, она — истина. Она несёт Порядок Стража, всё остальное — ложь и заблуждение. И вот, пожалуйста, — в неё попала ошибка. Более того, её ввели намеренно. Стража хотели убрать с дороги слабые, развращенные Порядки! Словно она не делала за них самую важную работу. Словно мало было собственного когтя, поймавшего её за хвост. Она билась с воплощением хаоса, а мысли бились в её сознании. Она победила — горькие мысли тоже, и на пике радости кололи пониманием, тонким, как кончик инъекционной иглы. Своем ядом они отравили победу, сладкую как мёд, чёткую как меч, впрочем, подарили радость Правилу, жадному до эмоций.

Но это было только начало. Очень быстро Сусанна ощутила внутреннюю потребность, острую, как боль. Хочу, хочу, хочу… Чего? Как секса раньше, но теперь… Чего? Желаю, я желаю… Дофамин? Причём тут? Нет понимания, нет чёткости, нет радости, нет…

Лишь только что Сусанна ощущала удовлетворение, одолев коварного врага. Она подавила сопротивление, поглотила и переподчинила целый Порядок потомков, значительно усилив общее Правило! Откуда это жалкое «хочу, хочу, хочу»? Чего? На какое-то время она растерялась, замешкалась, окончательно убеждаясь, что съела тот кусок, который не переварить.

Затем Сусанна и в самом деле почувствовала резь во чреве, в кишках, которых, по сути, больше не было, как и прежнего белкового тела с ненавистными морщинами и следами увядания. Внутри запекло, будто при отравлении, сильнейшем расстройстве или острой колике. Она обратила взор внутрь себя и обомлела, увидев комочек поражённой плоти. Одинокую раковую клетку, которая ищет себе подружку, чтобы вместе разрастись в весёлую опухоль. Чумную бактерию, стремящуюся справить свадебку с себе подобной и родить деток. Искажённую плоть Правила. Сусанна нахлынула на неё волной, чтобы разбавить, исцелить, но вместо этого боль разлилась по всему нутру, вместе с ней разлилась гложущая тоска, неведомая прежде ни самой Сусанне, ни тем, что резвились в её янтарных жилах. Это было началом конца.

Она поспешно обволакивала защитной твердью поражённый хаосом большой участок, когда её с головой затопило болью и голодом. Человеческий профиль схватился за живот и застонал, свыкаясь с этой болью и принимая её.

— Хочу есть, — прошептали янтарные губы и те, кто жил в её янтарных жилах, приветствовали новое для них чувство гложущего голода, и сладкие звуки её собственного голоса, и то, как много нашлось энергий в этом мире, сытных, вкусных. Для чего их сосать лишь с того, другого места, если жаждешь с обоих?