Янтарная плоть (СИ), стр. 52

— Слава тебе, Правило, — пробормотал он, утирая со лба и людской щеки горячий пот.

Аккумулятора Оззика хватало на день работы в карьере, но от вакуумной ловушки он практически сел. Чертыхаясь сквозь зубы, Вован подключил запасной. Последний, как патрон. Под сидением валялась его старая рабочая каска — часть бесполезной теперь униформы. Человеческой рукой Вован поднял её и напялил на голову пониже, наперекосяк, полностью скрывая людской глаз, мешающий правильно видеть, разбирающий только янтарь всех оттенков мёда да поглощённых сущностей, а силовые каналы — нет. Дальше он старался держаться этих артерий и вен, подобных дороге. Очевидно, одна из дорог и вела к некоему силовому центру Вертухая, сродни сердца. У него самого такой центр несомненно имелся там же.

— Сделаем инфаркт Беспределу!

Он хохотнул и задумался, есть ли воздух снаружи. А если приоткрыть окно? Вован сдвинул каску, открывая людской глаз, и немного опустил стекло. Ничего не произошло, ни дурного, ни хорошего. Тогда Вован осмелел и полностью открыл окно, принюхиваясь. Пахло гарью и озоном, значит, какой-то воздух имелся, пусть не самый насыщенный кислородом. Вдруг что-то шмякнулось на крышу, прямо в окошко ткнулась медового цвета, полупрозрачная членистая лапа, упёрлась в силовое поле. Вован не успел ни испугаться, ни задуматься — янтарная его рука молниеносно метнулась в окно, вцепилась в лапу, как в день, когда блатные зажали его у забора. Порядок в нём знал, что делать, и делал, что умел. Рука с безжалостной силой затянула в кабину огромное насекомое ростом с человека. Оно рвалось и било крыльями, пыталось сбежать, пыталось ткнуть Вована ударной передней лапой, но недолго. Подобно мечу рука погрузилась в его брюшко, протекла в него и слилась, образуя единое целое, подчиняя силовые потоки и тех, кто плескался в них. А когда вынырнула, возвращаясь в кнопкам на панели управления, насекомое застыло у окна, послушное и тихое. Стало причастником Строгого Порядка.

Был новый причастник напитанный энергией и обалдевший. Или безмозглый? Правило внутри Вована само осуществило экспансию и переподчинило безвольного чужого когтя. Только тогда Вован и понял впервые, ощутил на собственной шкуре, так сказать, что Порядок в нём самом — часть большего бесПорядка. Ведь, по сути так и было, его Правило — часть Сусанны, о чём она немало толковала. И если Сусанна по Беспределу установит свой Порядок везде, а Строгий Порядок останется только в колонии, в пузырьке, то этот пузырёк и станет бесПорядком в новом мировом Порядке. Так зачем плодить пузырьки? Может сразу присоединиться к Сусанне и дело с концом? Однако, если Вован Беспредел расколет, то опять-таки, Строгий Порядок станет самым большим бесПорядком во вселенной, или его возможным источником, тяготеющим к поглощению и экспансии. Микрочипом из головы терминатора, который надо расплавить в горячем металле. Кольцом Всевластья, которое должно утонуть в вулкане. Как он не прикидывал, так и эдак получалось, что неПравильно Вовану побеждать. А Правильно — принять смерть, сохраняющую равновесие. За Порядок убить Вертухая и сгинуть самому.

— Ну, рассказывай, кто таков, откуда родом, — велел причастнику Вован, на секунду отвлекаясь от «дороги силы», но янтарное лицо было по-прежнему безразлично-спокойным, а губы в глубине густой бороды — туго сжатыми.

Коготь давно потерял способность говорить, и вряд ли понимал слова. Как и полагается когтю, он просто ждал приказов. Вздохнув, Вован погрузил плазменный палец ему в висок и выловил остатки воспоминаний, бледные, словно тени на восходе солнца. Детство, юность, учебные заведения, в том числе биофак. И сразу — доска для вызова духов, хрустальный шар и руны в мешочке. Сцена, слава, доходы. Большие, чем от научной деятельности.

— Ты экстрасенс, что ли? — удивился Полпорядка.

Причастник, разумеется, молчал. А перед янтарным глазом Вована продолжали носиться слабые картинки остаточных воспоминаний: предельно странный режимный объект биологического и явно неземного происхождения, полный бородатых мужчин в лабораторных защитных комбезах. Все они что-то делали, и много спали, и писали бесконечные бумаги, то и дело в его памяти всплывала Сусанна, сама в комбинезоне и маске, со спрятанной под шапочку копной волос.

— Вот дерьмо, — сказал Вован. Кажется, он увидел место, куда попала выкопанная им глыба, а экстрасенс был одним из первых порабощённых. — Прости, мужик, я не хотел.

Сеятель снова всверлился в твёрдую структуру, палец вытек из янтарной башки причастника и вернулся к панели управления. Вован с трудом нашёл утерянный силовой канал.

— Ну и что с тобой делать? — спросил он своего спутника спутника, и тут же сам себе ответил — использовать по назначению, как дополнительные руки, как часть себя.

Плазма Строгого Порядка слилась с бывшим экстрасенсом, и тот послушно поплыл, всасываясь в Вована. Тонкими янтарными нитями вытек из штанины робы, из затылка, из янтарного бока вылезло две дополнительные правые руки, а за спиной распахнулась сеть, подобная половине парашюта или огромному янтарному крылу. Усиленный Порядок ещё глубже проник в Сеятель, подпитал и пропитал его собой, Вован до отказа вжал кнопки на панели управления, закоротил их и погнал по силовому коридору.

Он не знал, сколько времени прошло. Казалось, несколько часов беспрерывного и бестолкового сеяния, но, возможно и целый день — время внутри Беспредела вполне могло течь по иным законам. О том, чтоб подпитаться самому и речи не шло, дело бы сделать, но вокруг ничего не менялось, в бесформии мелькали те же структуры, хоть одним глазом смотри, хоть обоими, словно экскаватор ездил кругами. Вдруг что-то необычное привлекло его внимание — такого Вован ещё не видел: по медовому янтарю силовой дороги впереди машины прыгало нечто другого цвета — ярко серебряное. Это была отрубленная, точнее, откушенная голова с оскаленной пастью и длинными отростками. Она клацала зубами и глотала плоть Стража, чтобы тут же извергнуть её из обрубка шеи, но и чуточку удлиниться. Вован врезался в неё буром и голова рассеялась тысячью серебряных брызг, тут же потонувших в янтаре.

— Иной Порядок, — пробормотал он.

Так вот кем или чем являлся серебряный змей, напавший на Стража! В этом мире Вован не одинок, здесь живут иные Порядки. Значит, Правило никуда не делось, оно не пришло вместе с глыбой, оно всегда было тут, только скрытое. Правило научилось уживаться с остальными существами, создало и поддерживало многие свои Порядки, которым теперь угрожал алчный Беспредел, представляющий для них такую же опасность, как и для людей. А раз есть они — найдётся и Вовану место, и умирать совершенно не обязательно, достаточно приноровиться к новой жизни, адаптироваться. Цивилизоваться. Не бросаться на родичей с варварским порабощением, подобно Сусанне, а комфортно иммигрировать в их систему. Строгий Порядок — среди прочих. Пусть не такой как все, однако, подобный. Осталось «победить петуха». Только теперь врагом была не агрессивная птица, а могучее, древнее как мир существо, напитанная энергией субстанция. Впрочем, и Вован отнюдь не перепуганный мальчишка в сланцах.

— За Порядок! — произнес он сквозь зубы, и устремил агрегат в очередной туннель-артерию.

Ему ещё дважды встречались откушенные серебряные головы, жрущие Стража изнутри, подобно огромным паразитам. Учитывая ограниченную видимость вокруг Сеятеля, Полпорядка подумал, что их должно быть гораздо больше. На одну навалился коготь, как близнец похожий на переподчинённого экстрасенса, и долбил длинными ударными лапами. Другая в одиночестве глотала медовую плазму и росла в длину, вытягиваясь шеей, пока не порыжела и не слилась со стеной, тогда затихла и потонула.

В мельтешении форм и структур время для Вована совершенно остановилось.

Вдруг он увидел неуместное чёрное пятно. Это была не структура, не полость, не силовая ёмкость или уплотнение, а нечто неопознанное. Ещё не виденное ни людским глазом, ни янтарным. За ним неподалёку нашлось второе, подобное Вован аккуратно объехал пятна стороной и заметил, как они слились воедино. Тянуло от них пустотой, патологией, энергетическим голодом, словно не шли силовые потоки по всему гигантскому телу Вертухая. И всё изменилось в одно мгновенье — янтарная плоть Беспредела, вся его сердцевина, мгновенно почернела, опустилась тьма, прорезаемая короткими вспышками молний. Крутящийся бур больше не выхватывал радужного света — всё потонуло в этой тьме, в том числе и Сеятель с его водителем.