Янтарная плоть (СИ), стр. 35

— Но-о, пошё-ол, ретивый!

Рогач, до того меланхолично обжиравший колючий куст, тронулся резвой рысью. Натана дёрнуло, и пытка ездой продолжилась.

Хищники обходили несущегося гиганта стороной, чего нельзя сказать о слетавшихся отовсюду, стоило лишь перейти на шаг, мухах, некоторые из которых пребольно кусались и, как Натан выяснил, норовили отложить яйцо. Один из таких укусов, пришедшийся в основании пальца, подозрительно раздулся и адски чесался, а в небольшой открытой дырочке то и дело мелькало что-то живое и, подобно вечному аудио, нелицензированное. В конце концов микропоп тихим свистом выманил оттуда жирную белую личинку, гораздо большую по размеру, чем входное отверстие, и с видимым удовольствием съел.

— Ещё есть? Посмотри кру-угом. Не гоняй му-ух, пу-усть садятся, вку-усно.

Натан надеялся, что на пути не встретится другой рогач, желающий померяться силами, или, упаси господь, готовая к спариванию самка, от запаха которой транспорт безоговорочно слетит с катушек. Он поделился опасениями с ноль-первым, но тот заверил, что неприятностей такого рода случиться не должно:

— Я ему-у понизил гормональный фон, чтобы стал послу-ушным. Временная кастрация, понимаешь? Как вы даёте таблетку-у кошке. Он сейчас ничего не хочет, кроме бега. Бежит — и полу-учает у-удовольствие.

— Слава богу, — Натан с облегчением вздохнул.

Но, как говаривала покойница-мать: только вякшешь «слава богу» — как оно и на дорогу.

Второй рогач показался по правую сторону, едва оборвалась стена леса. Он пасся на краю старой просеки рудокопов, выбирая сладкую молодую поросль между гнилыми пнями. Едва Натан увидел пришлого самца — сердце ухнуло в желудок. Все его увидели, невозможно было не заметить, собственно, как и транспорт. Чужак бросил пастись и громко фыркнул. Затем басовито взревел, призывая соперника вступить в битву, зафыркал, взрывая землю. Микропоп отчаянно расцокался, сползая с Катерины, на руке которой с комфортом только что ехал, и вцепился в шерсть за ухом огромного зверя.

— У-убегай!!!

Рогач пустился галопом. Почти ручной и полностью замороченный песнями, он побежал вперёд с особой скоростью. «Оторвёмся» — с надеждой подумал трясущийся на его горбу Натан.

Не тут-то было.

Чужак выскочил на тропу метрах в ста за ними. Чудовище с бульдозер ростом, тупое и упрямое, как боевой дрон, выломилось, троща пни и бурелом, и бросилось вдогонку.

— Гранатомёт бы, — обернувшись, заметила Катерина. — Да хоть винтовку и два патрона!

— Почему-у он гонится за нами? — не понимал Бодхисаттва. — У-уйди! Кыш!

Натан не знал, что ответить. Убегающих соперников рогачи обычно не преследовали: прогнал — молодец. Но только не в этот раз. Что-то с дикарём было неправильно, может, больной бешенством?

— О боже, — простонала Каа.

Она щурилась, пристально рассматривая несущегося за ними зверя, и первая заметила мокрые от мочи задние ноги, одна из которых была розовой и более тонкой, чем две другие. Натан вдруг понял, что это оголённый пенис с бревно размером. Из-за подавленной гормоналки рогача чужак принял его за самку. Транспорт не пах соперником, не бросался в бой за территорию и пастбище, а значит был сексуальным объектом, и теперь чужак спешил жениться.

— Останови его, сходим!!! — закричал Натан ноль-первому.

— Нет времени, вперёд! — упрямствовал Бодхисаттва, неистово цокая, и бешеная гонка продолжалась.

Перед глазами Натана мелькали зелёные стены подлеска, клочья хмурого неба и бурая шерсть ручного зверя, в которого он со всей силы вжимался. Но исходные данные, как и силы, были неравными. Один экзоскелет весил центнера три, не считая остальных путешественников. Быстро стало ясно, что гружёный рогач проигрывает забег: бешеный бисексуал сокращал дистанцию, приближаясь неотвратимо, как рок. Морда, размером с мини-кар, уже дышала в хвост. Теперь им стали видны затёкшие, обезумевшие от похоти глазки и хлопья едкой слюны, покрывающей мясистые губы.

Каа спрыгнула со спины зверя на ходу, зацепившись за хвойную лиану. Натан и не понял, куда она подевалась, девушка просто подняла руку, вцепилась и улетела, это был разумный поступок. Вслед за ней ретировалась Катерина.

— Отступаю! — крикнула она, поднимая защитное стекло.

Экзоскелет завалился на бок и скатился с рогача в подлесок, как обычно, поглощая удары. Дрожащий от ужаса Натан и сам охотно спрыгнул бы вслед за женщинами, имея спортивные навыки или амортизаторы, но для его хрупкой плоти такой прыжок стал бы смертельным. А умри он сейчас — и не узнает, чем закончилась битва за человечество. Натан лёг плашмя, переполз на мощную шею и вцепился руками и ногами, даже лицом зарылся в вонючую жёсткую шерсть — плевать, лишь бы не рухнуть на полной скорости.

— Держись! — пискнул прилипший к уху зверя микропоп.

Стараясь не свалиться, Натан подполз к нему, и будто в дерево вцепился в гигантский изогнутый рог гормонально подавленной жертвы нападения. Рог был шершавый и твёрдый, Натан обнял его, жалея, что не может менять цвет, подобно Каа.

Чужак настиг и, утробно постанывая, обрушил на спину ручного зверя свои передние лапы. Бег прекратился, рогач покорно замер под натиском насильника, и вскоре тот взгромоздился верхом, встав на дыбы. Зловонная мокрая морда нависла над Натаном, фыркая и разбрызгивая хлопья пены. Чудовищный зверь пытался нащупать пенисом вагину этой странной самки, но вагины не было и здоровенная елда просто елозила по брюху. Чужак яростно взревел — ничего не получалось, и поудобнее перехватил свою жертву передними лапами. Огромная башка наклонилась, дёргаясь и фыркая. И только теперь подслеповатый монстр увидел Натана с Ботхисатвой. На секунду он замер, в меру способностей соображая. В огромную башку медленно вползло подозрение, что с самкой не получается из-за этих паразитов, и зверь заревел так громко, что все до единой волосины на теле Натана встали дыбом, а в ушах разлилась блаженная глухота, которую словно лезвием прорезало тонким голосом.

— Спаси-и-ите мою жи-изнь! — как резаный завопил ноль-первый.

Фыркая и взрёвывая, рогач принялся возить передними лапами по спине своей жертвы, не слезая с крупа, но пытаясь стряхнуть ненужных паразитов. Затем таки слез и стал обходить по кругу, но Бодхисаттва был начеку и всё время разворачивал ручного рогача к нему задом, не прекращая воплей.

— Помогите! Хранители! Первотворцы!!!

Безумец снова вскарабкался на круп жертвы. В который раз Натан простился с жизнью: в любой момент его могла раздавить чудовищная лапа безмозглого чудища или слюнявая морда. Несчастный ручной зверь трясся и шатался, как корабль в шторм. Краем глаза Натан заметил движение внизу: Катерина спешила на помощь. Она подскочила к чужаку и огромными руками экзоскелета вцепилась в хвост, включила турбо-мотор и ощутимо дёрнула гиганта, но тот взрыкнул и отшвырнул её пинком ноги как кошку.

Шмяк. Что-то распласталось на морде безумного зверя — это Каа прыгнула откуда-то сверху, приземлившись прямиком на мокрый нос. Неаккуратно упала, животом, но тут же по-обезьяньи ловко полезла вверх по морде. Её внутренняя птичка отчаянно свиристела, этот писк прионов перекрыл в ушах Натана трубный рёв зверей и перепуганные вопли ноль-первого. Он решил, что девушка решила оседлать нападающего, но нет. Она вдруг привстала и резким ударом погрузила руку прямо в глаз чудовища. Та нырнула по локоть.

Раздался вопль, визг, ор боли. Рогач махнул рогом — и Каа улетела. Одноглазый зверь в ярости замотал огромной башкой, стал рыть землю, разбрызгивая кровь, слюну и готовясь к битве. Горячая капля упала на щеку Натана и тот понял, что теперь, кажется, гормонально-инертный транспорт перешёл в разряд врагов.

— Хранители, помоги-ите-е-е!!!

Какой-то странный технозвук раздался снизу — шипение и гул, словно от газовой горелки, и новый рёв боли следом: Катерина вернулась. На последнем заряде экзоскелета она включила плазменный резак, обычный инструмент, не оружие, и жарила им косматое брюхо. Шерсть затрещала и вспыхнула с немыслимой вонью. Одноглазый тонко, как детёныш завизжал и, ломая подлесок, бросился наутёк, прочь от странных врагов, которых нельзя забодать и растоптать, но которые делают так больно. Его обиженные, жалобные стоны и хруст ломаемых деревьев становились всё тише, пока не остался только щебет птичек: реальных, беспечно возящихся в кронах, и воображаемых, в голове Натана.