Янтарная плоть (СИ), стр. 31
— Ближе подлетай, — велел Полпорядка в микрофон. — Заткни пальцем людское ухо, слушай янтарным.
Изображение с царственным грибом вздрогнуло, словно шнырь сдвинул каску, к которой крепилась камера, и Чушпан забормотал:
— Вернулось, неполный Порядок. Новые формы жизни нуждаются в исправлении, мир нуждается, мы есть ПРАВИЛО…
— Это я и без тебя знаю, — с нетерпением сказал Вован себе под нос.
— Страж есть плоть Порядка. Больше Плоти — больше Порядка… — шнырь продолжал гнусавить подслушанные слова, — Плоть зарастит сломанную границу, но прежде исправит Беспорядок за её пределами. Поиск пути — часть пути.
— Оно что, пытается пробиться на Землю? — высоким голосом спросил кто-то из зала, на него шикнули, и человек затих.
— Единая пло… — сказал ещё шнырь, и звук оборвался.
Больше ничего Всеволод в своей никчёмной жизни не произнёс. К нему приблизилось янтарное насекомое, на глазах вырастая в невиданного монстра с людской головой и лапами богомола. Удар обрушился на дрон, и картинка завертелась, падая.
— Конец Чушпану, — вздохнул кто-то. — За Порядок погиб.
— За Правило, — ответили голоса.
Камера какое-то время болталась, криво летя в сторону янтарного чудовища, пока не застряла, кажется, в ветвях. Гриб приблизился вплотную. Шляпка его, твёрдая и кристаллизованная, покоилась на полужидкой ножке, ползущей по земле потоком янтарной плазмы. Вдруг из-под шляпки в сторону камеры выстрелило щупальце. Приблизилось, мерцая разрядами плазмы, накрыло объектив, и картинка потонула в янтаре.
— Вот блядство! — нервно воскликнул Светила. — У меня ещё есть камера. Сейчас…
Он забегал пальцами в компе, выбирая какие-то функции и, наконец, смог переподключиться. Когда видео появилось снова, с высоты дрона заключённые увидели, что плазма неторопливым потоком течёт в сторону лагеря, точнее — Строгого Порядка.
Поднялся гвалт и шухер, в задних рядах послышалась возня и шум начинающейся потасовки. Простые каторжане, сидевшие поближе, обступили Вована с подручными.
— Мне полгода мотать осталось! — истерически вопил один.
— Смотрящий, открывай нулёвку! — кричал другой. — В нормальной зоне досижу!
— Чё за расклады, какой же это порядок⁈ Это вышак нам всем не по понятиям маячит! Я же просто шапки крал! — заламывал руки третий. — За что⁈
— А я здесь по навету! Оболгали!
— Ша! — гаркнул Вован. — Порядок защитит всех, за кого в ответе.
— Как защитит⁈ — тыча пальцами в экран, истерили каторжане. — Гляди, какая прёт елдень!
Вован прищурился янтарным глазом и веско произнёс:
— А послушаем, что скажет наш уважаемый Светила с Нижнетагильского нульбурового технического института.
Все заткнулись, только в задних рядах продолжался вялый махач.
— Есть идея, — вставая, произнёс физик. — Я так янтарь фальшивый готовил. Из двух бракованных нуль-буров собрал точковыворачиватель.
— Что это? — спросил Вован.
— Ну, сделал себе маленькую нуль-точетку, — пояснил физик, — которая никуда не ведёт, а только в саму себя. Оттуда и ток получал, и, прогоняя через неё янтарь, делал точные копии, один в один, так что кассовый сканер принимал.
— За что тебя осудили я знаю, — отмахнулся Вован.
— У моей приблуды на земле большой мощности не было, — продолжил физик, — а тут есть целая точка, пофиг, что закрытая, и Порядок. Ты можешь своей плазменной частью послать энергию, как по проводам?
— Могу, — подумав, ответил Полпорядка.
— Тогда надо побольше людей причастить и расставить по периметру…
К тому времени, как плазменный поток стал виден невооружённым глазом, лагерь вовсю шуршал, с матерком готовясь к обороне от враждебного Порядка.
Под внутренним забором между вышками застыли симбионты, словно проводами сцепленные янтарными путами. У кого из головы росла такая нить, у кого из конечности, но вместе все составляли единую плазменную цепь.
Он стоял у мёртвого шлюза бывшей нулевой точки, собственноручно закупоренной, и смотрел на оставшийся мембранный сосок. Янтарная рука вытянулась и автоматически оглаживала его, ощущая текущие за ним, подобно молоку, токи. Внизу скопилась лужица пролитой энергетической жидкости. Вован лёг ничком и вылизал, а ту, что собралась за пару суток в специально подставленной баночке, раздал новым причастникам для усиления плоти.
Вован ещё раз вспомнил слова Светилы, закрыл глаза и потёк. Янтарная плоть Строгого Порядка проросла длинными нитями по всей окружности мембраны. Нити свились в янтарный канат, гибкий и крепкий, который тянулся до стоящего в коридоре подручного, от того — к другому, от другого к третьему, и так, пока цепь не замкнулась окончательно, и Вован не почувствовал, что она совершенна — нигде не начиналась и нигде не кончалась, как и сам Порядок.
— Поехали! — прозвучало из рации, лежащей в углу шлюзовой.
— Порядок нуждается в защите, — сказал Вован и янтарным пальцем вдавил мембранный сосок глубоко внутрь точки.
Сосок с трудом вошёл внутрь мембраны. В образовавшейся выемке началась реакция всоса, само пространство, казалось, скукожилось вокруг, и вдруг вспыхнуло крохотное солнце. Настоящее солнце, словно из вне в сосок затянуло реальную звезду, только очень маленькую. От звезды пахнуло силищей и Вован, не раздумывая, сунул туда палец, вмиг истончившийся до лазерного луча.
Его шарабахнуло, как не било никогда в новой жизни, замкнуло и заколдобило. Полпорядка вспыхнул ярчайшим светом, сам как сверхновая, и дикая, чужая энергия хлынула янтарной плотью внутрь зоны. Со скоростью света полетели эоны по плазменным нитям, пропитывая и насыщая собой весь Порядок. В ослепительном звёздном свете сознание Вована погрузилось в кромешную тьму. Он не знал, что сквозь него со скоростью света движется энергия; не знал, что в этот самый миг создаётся квантовый близнец всей янтарной системы, который находится вне времени и пространства; что повсюду, вокруг периметра, сгущается отдельная вселенная, толщиной в один квант. И, хотя лагерь остался на прежнем месте в янтарном мире, приблизиться к нему не было ни малейшей возможности даже у могучего иного Порядка: квант пройти — не поле перейти.
В окружающей тьме Вован потёр рукой оба глаза, людской и янтарный, и увидел, что не так-то и темно. Далеко впереди ветвилась сияющая энергия, дрожали бесконечные молнии, всё пространство ими напитывалось, и не было им конца. Полпорядка мысленно потянулся к свету и вмиг оказался рядом, и в нём.
Вован принялся бродить в огромном электрическом пространстве, он трогал молнии, не ощущая их вкуса, плескался в электрических зарядах, не в силах дотронуться, да и не надо было. Он словно оказался в искрящейся море, как в детстве, когда мамка-покойница возила его на курорт, прежде чем сдать бабке в село. Счастливое, беззаботное время! В тот год с маленьким Володиком случилась настоящее морское приключение — из аквапарка неподалёку сбежал морской котик, и вынырнул вдруг прямо по соседству, дружелюбно ткнулся носом, — то-то крику на пляже было! Какая суматоха поднялась! Вспомнив о ручном звере, Вован немедленно увидел подобного в своём удивительном электрическом сне. Между молниями бесстрашно вынырнула зверская голова с усами. Глазки-пуговки уставились на Вована и тот с улыбкой протянул руку, погладить, но голова оскалилась.
— Ты кто такой⁈ — вдруг крикнуло животное. — Ты не искритель! Кожаный, вон из яйцеклада!
Тогда и проснулся.
— В общем, квантовый гондон, — сказал Светила. — Мы — словно хуй в стеклянной банке, ни сифилька, ни гонорейки не подцепишь.
Он щурился, пытаясь рассмотреть бурлящее скопище плазмы гриба вдалеке. Бинокля на лагере не нашлось, и он жалел, что не имеет янтарного глаза, дабы глянуть им. Близкий ранее карьер неимоверно отдалился, словно телескоп перевернули, а дальний лес, наоборот, приблизился, и стоял теперь вплотную к лагерю, возникла странная иллюзия перевёрнутой линзы. В одних местах фотоны света, казалось, притормаживали, но в других превышали собственную скорость, и ничего им за превышение не грозило от Эйнштейна с Гейзенбергом. Дрожали и потрескивали плазменные нити между симбионтами, застывшими подобно соляным столбам. Бежала энергия по янтарной плоти Строгого Порядка. Солнечный свет проникал через квантовую защиту, но, опять-таки, бочком: прилично тормозил и пространство вне лагеря искажалось.