Влюбиться на скорости, стр. 6
Эти двое... Они с рождения вместе. Два лучших друга, но такие разные. Как белое и черное, арбуз и дыня, пицца и паста, чай и кофе... Есть только две точки, в которых они сходятся: гонки и я.
Все началось лет с тринадцати, когда оба одновременно и бескомпромиссно заявили, что я, Оливия Марта Эдер, буду девушкой кого-то из них, когда мы все вырастем.
Дураки! Посмеивалась над ними и думала, что это пройдет. Но не проходило. Год, два, пять... И вот, спустя шесть лет, эти два лучших друга-соперника уже спорят, кто будет делать заказ за меня. Ведь я всегда заказываю одно и то же: тирамису и американо.
— Ну, Ливи, теперь сознавайся, куда ты сбежала от меня и своего обещания в свой день рождения? — спрашивает Марат, стоило мне проглотить кусочек воздушного, превосходного тирамису.
В этом заведении он выше всяких похвал.
— Никуда я не сбегала!
— Прям, — подключается Алекс. И надо было назвать младшего Марино в честь моего папы?! Я понимаю, дружба и все такое. Но будто имя несет в себе частичку отца.
Взгляд друга полон строгости, и я сглатываю непережеванный кусочек тирамису, чувствуя, как в моих мыслях возится воображаемая рука молодого гонщика. Мини-Алекса, то есть.
— Она была на концерте, — уверенно говорит Марат.
Попалась!
— Да, — с уверенностью подтверждает Алекс.
Эти оба в курсе моей любви к Максу и группе «Silberpfeile». Но ни один из них не знает, что же такого особенного произошло после концерта.
Достаю телефон и пялюсь на заставку, где, конечно же, сам Макс.
Если я решусь на встречу с моим кумиром, надо бы успеть сменить на каких-нибудь кошек. Или что-то посерьезнее.
Зачем-то ищу что-то с планетами. Выбираю Юпитер, сгенерированный нейросетью, и ставлю на заставку, только потом, натянув довольную улыбку, вскидываю взгляд на парней и выдыхаю:
— Да! Я была на концерте. Но если кто-то из вас проболтается папе (не маме!), тот никогда не получит мой поцелуй.
Шантаж... Дело семейное. И я в корне не понимаю, почему я так решила.
— Мне всегда нравился Макс.
— И группа классная. А ты слышал его последний хит?...
— Отпад. Я его на рингтон поставил.
Откидываюсь на мягкую сидушку и с превеликим удовольствием делаю глоток кофе в то время, как мой телефон вибрирует входящим сообщением.
«Я так понимаю, это нет?»— пишет Макс. И тут же продолжение.
«Ауч!»
— Вот черт! — ругаюсь вслух и вскидываю шокированный взгляд на своих друзей. Оба смотрят на меня, прищурившись.
Катастрофически не хватает воздуха.
Мои пальцы не слушаются, когда пытаюсь вбить ответ. Ни один мне не нравится.
— Ливи? — Марат смотрит с грустью.
Я плохая подруга, раз пропускаю мимо ушей рассказ друга о первых тестах на формульной машине для команды «Вороных коней».
— Прости, — покачиваю головой, сжимая телефон. Он ощущается тяжелым горячим камнем, и я не имею права выбросить его. По венам льется живительный, но чертовски болючий коктейль.
Он. Мне. Написал.
Снова!
Подношу ладонь к губам. Они дрожат от бухнувшего на меня волнения. Это не первое его сообщение, но сейчас особенное.
«Прости, — пишу встревоженно. Невыносимо боюсь, что он отзовет свое предложение о встрече. — Да. Я бы хотела с тобой встретиться. Если не боишься».
Одна кнопка. Булькающий звук, и сообщение отправлено адресату.
Я перестала видеть и слышать. Мои нервные окончания вбирают в себя максимум: шум, вздохи, недовольное бурчание, яркость, вспышки, звон бокалов...
«Боюсь?» и смеющийся смайлик. Затем красное сердечко.
Краснею.
«Ну вдруг влюбишься?»
Боже, что я творю? Прикусываю нижнюю губу и тихо вою. У меня сейчас сердце разорвется от своей смелости и безумства. Я написала Максу Паулю, что он может в меня влюбиться. Ну точно потеряла свою голову где-то по пути с его концерта до дома.
Ответа долго нет. Я успеваю отвлечься на истории из паддока, которые слышу на протяжении всей своей жизни и почти ничего не вызывает удивления или же восторга. В отличие от моих друзей.
Я думаю о Максе. А если это шутка? Если кто-то просто подшучивает надо мной? Или вовсе за известным именем и аватаркой самого красивого парня вселенной стоит совсем не тот, кто мне нужен?
«Проверим?» — отвечает. Визжу. От счастья.
Смотрю на непонимающего Марата, чуть озлобленного Алекса и по очереди целую в щеку каждого.
— Ты выглядишь... влюбленной, — едва сбавив дыхание, говорит младший Марино.
Сбавляю обороты своего счастья. Алекс очень хороший, и какой-то девчонки обязательно повезет. Просто заоблачно и невообразимо.
— Ничего не знаю, Ливи. Ты обещала поцелуй. И мне все равно, в кого ты влюблена, кого ждешь и о ком думаешь, ты — моя, — самоуверенно говорит Марат.
Закатываю глаза и опускаю взгляд на потухший экран.
«Проверим?..»
— Что ты сказал? — Алекс подскакивает. Его ладони стремительно сжались в кулаки до побелевших костяшек.
Оба друга смотрят с нескрываемой ненавистью. Того и гляди вцепятся и растерзают друг друга.
— Оливия Эдер — моя. Всегда была моей, — прыскает словами Сафин. Мне отчего-то хочется прикрыть веки и замычать от усталости.
Ну мальчики. Ну сколько можно?
— Моя!
Не знаю, чем заканчивается их перепалка. Я выхожу из кафе и, бросив небрежное «До встречи через неделю» улетаю на крыльях.
У меня свидание. С Максом Паулем.
И пусть весь мир разрушится до основания, я буду стоять и ждать его машину у дома, чтобы сесть в развалюху и катиться в закат. До последнего вдоха.
Глава 9. Оливия
Ровно в шесть вечера я стою у магазина, где меня высадил Макс неделю назад. Стою, волнуюсь, как никогда в жизни не волновалась. Даже на вступительных экзаменах я была более спокойной. Моя психика была устойчивой, ни один взгляд или слово не могли вывести меня из равновесия.
Сейчас мои нервы натянуты до предела.
Во-первых, я продолжаю опасаться, что все это чей-то глупый розыгрыш. Во-вторых, что меня засекут, несмотря на то, что Мелани согласилась «принять» меня на ночевку. Но мне грозит подробный рассказ, куда я поехала, с кем и чем занималась. И если подруга только услышит имя Пауля... В общем, да. Волнуюсь страшно.
Мой кумир останавливает свою раритетную развалюху, опоздав ровно на двадцать минут.
— Прости, — он выходит... Как принц. Только вместо кареты «Форд», а вместо белого костюма — черные рваные джинсы и такого же цвета футболка с непонятными граффити. Кеды, куча фенечек на запястье и совсем неуложенные волосы. Они торчат в разные стороны, взлохмаченные ветром и его пальцами.
— Все в порядке, — отмахиваюсь.
Приди на свидание ко мне в таком виде кто-нибудь другой, я бы развернулась на сто восемьдесят градусов и удрала пулей. На мне платье «Прада» — у мамы стащила. Дорогое. Просто дорогущее. И туфли от «Маноло Бланик». На макияж я потратила сорок минут, столько же на прическу. А целых пятнадцать минут — на выбор аромата.
Но это Макс Пауль, Ливи! Пусть он хоть в драных кедах приедет и увезет в дешевую пиццерию без туалетной комнаты, я буду счастлива.
— Я проспал.
Зашибись...
— Понимаю. Тяжелые дни?
— Типа того. Ну че встала? Садись, — подмигивает и садится обратно на водительское место.
Смотрю на Макса в полной растерянности. На мне «Прада»! И я должна открыть дверь самостоятельно? По пути на лучшее свидание моей жизни?
Сглотнув яркое возбуждение, и я совсем не вкладываю в это слово сексуальности и страсти, скорее, это что-то из отряда ярости, когда все внутренности опаляет огнем, вызывающий дрожь, обхожу машину. Если я вдруг начну выдыхать огонь, ему будет явное оправдание.
В салоне пахнет пивом. Сев, круто поворачиваю голову к водителю. Макс не выглядит пьяным. Под ногами, под непревзойденными «Монолами» две пустые алюминиевые банки.