Позывной: Дагдар. Часть II (СИ), стр. 46

Но сейчас он почему-то молчал. Не торопился выдавать себя. Хотя уже давно понял, в чьи руки он попал. Однако он, по всей видимости, решил перестраховаться. Ведь ему не до конца известно, кто мы, за чем пришли и чего хотим.

Конечно же, я совершенно не удивился тому факту, что Стоун каким-то чудесным образом умудрился убежать от американских наёмников и работорговца.

Нечему тут было удивляться.

К тому же я в большей степени размышлял о других вещах, связанных с ним. И главной мыслью стало то — видел ли он Сашу, когда был у Махди? Знает ли он о нём? Может ли подсказать, где его найти?

Однако спрашивать я не спешил. Не спешил, потому что не знал, как поведут себя оперативники из «Альфы», когда поймут, что американец уже у них в руках.

— Парень, за которым нас послали, вот он, — Веденин кивнул на меня. — Дагдар.

— Вот как? — хмыкнул Синица.

— Почему-то мне совсем не удивительно, — ухмыльнулся Чёрный, глядя мне в лицо.

— Так, ладно, — Веденин, чьё лицо немного расслабилось, а в глазах появилась какая-то дружеская мягкость при виде группы Синицы, вдруг снова посерьёзнел, — хватит лясы точить. Находиться здесь опасно. Душманы могут вернуться. Отойдём и перегруппируемся. К тому же у нас немного поменялись планы.

Он со значением посмотрел на Синицу. Тот под взглядом майора тоже посерьёзнел. Но вопросов задавать не стал. Только ответил:

— Добро, Барс. Я знаю, куда можно отойти. По пути к вам мы наткнулись на одно хорошее местечко. Там должно быть безопасно.

Изнутри низкой, но довольно глубокой пещеры доносился негромкий шум воды. Пещера выдавалась наружу неровным, косым козырьком большой скальной плиты. Плита, хоть была и невелика, но в достаточной мере защищала от ветра, чьи порывы сильно ощущались на возвышенности. А ещё она защищала нас от глаз любого, кто решит пойти по дну ущелья.

Темнота, конечно, защищала ещё лучше. Но перестраховаться никогда не помешает.

— Там вода? — спросил Громила, когда Синица и его люди провели нас вверх по склону и остановились на небольшой, чуть менее пологой площадке под козырьком.

— Вода, — кивнул Синица, глядя куда-то в глубь пещеры.

— Родник, наверно, — Громила снял с плеча свой РПК, — пойду умоюсь. А то вся рожа в грязи. Песок на зубах трещит.

— Не советую туда лезть, — покачал головой Синица.

— Эт ещё почему, товарищ капитан? — удивился Громила и недоумённо глянул на расположившегося под камнем Фокса.

— Потому что мы там трупы спрятали, — ответил Синица.

Группа уселась на короткий привал на полянке. Однако под плитой, хотя там было и менее ветрено, никто устраиваться не стал.

Громила то и дело поглядывал в чёрную утробу пещерки каким-то опасливым, суеверным взглядом. Веденин уже разворачивал свою карту и доставал фонарик. Стоун тихо сидел рядом с Чёрным, опустив голову так, что сильно отросшие, грязные волосы закрывали лицо.

— Мы были на точке раньше вас, — сказал Синица, когда Веденин приказал ему докладывать. — Срезали. В горный массив вошли аккуратно. Когда добрались до точки «Б», почти сразу стало ясно — нас пасут.

Фокс чуть повернул голову. Громила перестал пялиться в темноту пещерки.

— Как вы это поняли? — спросил Веденин.

— Почувствовали, — пожал плечом Синица. — Потом Чёрный заметил движение у входа на поляну. Я принял решение уходить и оставить вам условный знак. Да только уйти мы не успели.

Он провёл пальцем по камню, словно что-то вспоминая.

— Потом вышли конные. Четверо. Шли быстро. Явно искали кого-то.

— И? — нахмурился Мальцев и придвинулся немного ближе к Синице, как будто хотел его лучше слышать.

— Нас приняли за духов, — сказал Синица.

— Вот зараза, — рассмеялся Мальцев. — Правда, что ли?

— Представляешь? — Синица улыбнулся.

— Ну вот. А ты говорил — что все эти инструкции каскадовцев по внедрению — дрянь и цирк, — заметил Крест, широко улыбнувшись. — А ведь сработало же!

— В темноте — да, — сказал Синица. — Бороды, шмотки… подошло. Да вот только потом они с нами балакать стали.

Он кивнул на Чёрного.

— Чёрный за всех говорил.

Чёрный слегка повёл плечом.

— Я сказал, что мы люди Хабиба, — пояснил он. — Идём к родне. Назвал пару местных кишлаков.

— Поверили? — спросил Громила. Лицо у него сделалось прямо-таки по-детски удивлённым. Такое бывает у мальчишек, слушающих удивительную историю от старших товарищей.

— Слушали, — ответил Синица. — Но что-то подозревали. Стрелять сходу не стали, и на том спасибо.

Он поднял взгляд на нас.

— Сказали идти с ними. Я принял решение не вступать в бой и подчиниться.

Мальцев нахмурился. Веденин едва заметно, но всё же одобрительно покивал.

— Однако по пути они много спрашивали. Куда вели — не знаю. Да и знать я, если честно, не хотелось, — покачал головой Синица.

— Что они спрашивали? — спросил я.

Синица на секунду перевёл на меня глаза.

— Спрашивали про родню. Кто из какого кишлака. Кто чей брат, кто чей сын.

Я кивнул. Всё правильно. Так проверяют.

— И? — не выдержал Мальцев.

— И Чёрный отвечал, — сказал Синица. — Благо, легенда у нас была. Вот только не уверен, что в неё поверили.

Он замолчал. Повисла короткая пауза.

— Я понял, что ситуация — туши свет, — снова начал Синица. — Куда ведут — непонятно. К вам, на точку «А», уже не отойти. Да и чувствовалось, как духи все напряглись. Как ждут чего-то. Ну, я и решил — чего бы они ни ждали, нам это ничего хорошего не сулит.

Крест тихо усмехнулся.

— Вывели бы нас ко второму разъезду, да постреляли бы как уток. Или захватили.

— Ага, — подал голос очень молчаливый боец с позывным Лысый. — И тут бы наш «туризьм» и закончился.

— Вступать в стрелковый бой нельзя было, — продолжил Синица. — Шум. Свет. Нас бы сразу срисовали дальше по району.

Он провёл ладонью по колену, будто стряхивая пыль.

— Решили выкручиваться по-другому.

— Как? — спросил Мальцев.

— Импровизировали, — пожал плечами Синица и посмотрел на Чёрного.

Тот ответил, хотя вопроса ему никто не задавал:

— Я сказал, что мне плохо.

Крест кивнул.

— Душманы купались. Отвлеклись, двое даже с коней слезли.

Синица коротко добавил:

— Потом мы их ножами. Боялись, как бы кто из них не ушёл. Ну ничего. Сработал наш «эффект неожиданности», мать его.

— Ага, — Крест рассмеялся, — и мастерство. Которое, как говорится, не пропьёшь.

Улыбка быстро сошла с его крупного, очень грубого лица. Он добавил, кивнув в зев пещеры:

— Вот теперь они там и лежат.

Громила сглотнул. Горохов одобрительно хмыкнул. Фокс едва слышно выдохнул.

Мальцев нахмурился.

— А что с лошадьми?

— Отпустили, — пожал плечами Синица.

Лысый скривился.

— Я говорил, надо их резать.

— Зря отпустили, — поддержал его Мальцев. — Они же в лагерь вернутся. Там заметят, что седоков нету. Тревогу подымут. Станут искать пропавших.

Синица ещё раз глянул в черноту пещерки.

— Они уже кого-то ищут, — сказал он. Потом помолчал пару мгновений и добавил: — Лошади-то при чём?

Он вздохнул. Помолчав ещё немного, заговорил снова:

— Даже на войне надо уметь оставаться человеком.

Я тем временем посмотрел на Стоуна.

Он по-прежнему сидел на коленях недалеко от приглядывавшего за ним Чёрного. Руки крепко стянуты ремнём за спиной. Плечи опущены, голова — тоже. Вот только грязные волосы больше не скрывали лицо.

Он смотрел на меня.

Я увидел это сразу.

Взгляд Стоуна был цепкий. Узнающий. И холодный. Уже давно не было в его взгляде ни нахальной самоуверенности, ни глупой насмешливой бравады. Этот Стоун уже был не тем, которого я встретил когда-то на перевале Катта-Дуван.

Он изменился.

«Что у тебя на уме, американец? — думал я. — Почему молчишь? Что ты задумал?»

Следом вдруг пришла тревожная, неспокойная мысль:

«Интересно, видел ли ты Сашу? Говорил ли с ним? Что ты о нём знаешь?»