Чёрное проклятие (ЛП), стр. 9

Во внутреннем дворе мы останавливаемся, и именно Дервин помогает мне спуститься с деревянной повозки. Затем к нам направляется эльф с каштановыми волосами средней длины, чтобы провести нас к королю этой страны.

В окружении этого дьявольского дуэта я иду рядом с ними по великолепному залу с множеством арок на колоннах, прежде чем подняться по лестнице такой ширины, как корабль, и попасть в более уютное помещение. Стены выкрашены в зелёный цвет, кремовый ковёр выделяется под письменным столом, а за ним большие французские окна распахнуты в естественный сад с водопадом.

Сидя в большом кресле, эльф с солнечными глазами и изрезанным шрамами лицом смотрит на нас в сопровождении изящной молодой человеческой женщины. Её волосы сияют так же ярко, как его глаза, что контрастирует с волосами цвета эбена у короля, поразительно похожими на волосы капитана, хотя они значительно длиннее, чем у того мужчины, о котором я думаю.

— Капитан Кайкан, мой друг, у меня такое чувство, будто прошла целая вечность.

Король встаёт и направляется к нему, чтобы предложить бокал вина, который хозяин корабля принимает. Молодая женщина с мягким взглядом внимательно разглядывает меня, а затем улыбается так, словно сочувствует боли, невидимой для всех, кроме неё. Кайкан и король одинаково высоки. Капитан устраивается напротив кресла и закидывает щиколотки на край стола. Скрип кожи его сапог раздаётся в тот момент, когда король возвращается на своё место. Тот самый король что-то шепчет на ухо своей спутнице, и она берёт меня за руку, чтобы вывести в сад.

— Полагаю, ты вызвал меня не только ради рабов, которых я тебе продаю.

В каком-то смысле я испытываю облегчение от того, что могу ненадолго оказаться вдали от них, но с другой стороны — они остаются моей последней точкой опоры. Хотя я хотела бы, чтобы всё было иначе, мне приходится признать: принять эту правду тяжело. Вдалеке я улавливаю обрывки их разговора, пока слепо следую за молодой женщиной, которая усаживает нас на камень возле небольшого водопада.

— Меня зовут Лили. А тебя?

Мягкость её голоса поражает, и всё же я уверена, что ей довелось пережить не меньше ужасов, чем мне.

— Розалин.

Увидев траву у нас под ногами, я готова отдать что угодно, лишь бы снять свои служанские туфли и поставить босые ноги на землю. Её нефритовые глаза следуют за моим взглядом; она улыбается, сама снимает обувь и жестом приглашает меня сделать то же самое.

— Похоже, ты не видела травы уже целую вечность.

Закрыв глаза, я наслаждаюсь ощущением травинок под ступнями, по которым проходит свежая роса.

— Именно такое чувство у меня и есть, Лили.

Обняв колени руками, я ослабляю постоянное напряжение в лопатках. Глядя на свои босые ноги среди этой зелени, которой мне так не хватало, я думаю о том, когда снова смогу бежать по полю, как это. Раздражение и тоска охватывают моё сердце в тот момент, когда она мягко кладёт утешительную руку на моё обнажённое плечо.

— Я понимаю, через что ты проходишь. Меня тоже вырвали из моего дома. И к тому же тем же самым экипажем. Но…

Повиснув на её губах, я остаюсь сидеть и смотреть на неё, терпеливо ожидая, когда она соизволит закончить свою мысль.

— Я удивлена, что он держит тебя на своём корабле в полу-свободе.

— Откуда ты это знаешь?

Не говоря ни слова, кончик её пальца касается моих запястий. Либо он считает, что я недостаточно опасна, чтобы причинить ему вред, либо дело в чём-то другом. Она довольно быстро меняет тему и ведёт меня к маленькому белому столику, где её уже ждёт чай и две книги.

— Ты должен найти это для меня.

Я слышу, как капитан улыбается, прежде чем ответить королю довольно надменным тоном:

— А с чего ты взял, что я хочу искать это для тебя, мой друг?

Не видя его, я знаю, какую улыбку он сейчас ему дарит, и должна признать — он ничего не боится. Ведь я почти уверена, что этот король мог бы приказать его арестовать и казнить, если бы захотел. Лили возвращает меня к реальности, вкладывая мне в руки книгу с коричневой кожаной обложкой.

— Раз уж тебе придётся какое-то время торчать на этом корыте, думаю, этот роман сможет тебя занять.

Прошло уже много времени с тех пор, как мне доводилось читать книгу, а ведь я так это люблю. Путешествовать, не двигаясь с места — из уютной маленькой постели или из райского уголка, например под деревом посреди леса.

— Ты уже читала её?

— Да. Это история о паре, которую разделяет всё, даже их ценности. И всё же любовь даёт о себе знать.

Команда разражается громким смехом, что привлекает моё внимание. Капитан бросает королю вызывающий взгляд, вероятно после того, как только что сказал ему что-то прямо в лицо. Прижимая книгу к груди, я рада, что смогу взять её с собой на корабль. Пусть поначалу меня и будет тошнить — мне всё равно; это даст мне причину терпеливо ждать до… освобождения, которое, возможно, никогда не наступит.

— Спасибо, Лили, я верну её тебе.

Она машет рукой передо мной с улыбкой, а затем предлагает мне чай с ванилью.

— Нет, я дарю её тебе, и для меня это важно. В знак новой дружбы… если ты, конечно, хочешь?

Её вопрос трогает меня, это, должно быть, читается в моём взгляде, потому что она улыбается. Я утвердительно киваю, прежде чем мы чокаемся в честь этого. Это болезненно возвращает меня к подруге, которую у меня отняли и которая живёт в другом доме в порту Бреталинны. С того дня я больше её не видела, но слуга сообщал мне о ней новости, когда мы случайно встречались на рынке. Элли ужасно мне не хватает; мы были очень близкими подругами, и именно это помогло нам выжить в том адском доме.

— У меня не так много подруг, если быть честной — ни одной.

Я чувствую её печаль даже отсюда и, в свою очередь, кладу руку на её ладонь. Меня переполняет сострадание — эта женщина не должна заслуживать такого одиночества.

— Что ж… Теперь это уже не так.

Её глаза наполняются слезами, но она быстро берёт себя в руки и дарит мне широкую, сияющую улыбку. Очевидно, кто-то ей очень дорог, в этом нет сомнений. Сидя напротив неё, я замечаю, что на ней великолепное золотое украшение и платье нежно-голубого цвета, усыпанное звёздами, о котором мечтала бы любая дама. Рядом с ней я выгляжу блекло в этом чёрном платье, слишком большом для меня.

— Что тебя смущает, Розалин?

Чувствуя неловкость, я опускаю глаза и начинаю теребить руки. Я не могу признаться ей в этом, особенно здесь, где поблизости могут оказаться любопытные эльфийские уши.

Слегка нахмурившись, она берёт меня за руку, и мы проходим мимо короля и капитана. Его Величество внезапно вскакивает и хватает Кайкана за горло; в воздухе появляется чёрное, пепельное облако, потрескивающее разрядами, и капитан так же резко кладёт руку прямо на середину груди короля.

— Поклянись мне, что ты это сделаешь!!!

На взводе, мы покидаем зал, и никто не удостаивает нас взглядом — все слишком заняты делом, которое сейчас решается между ними.

— Передайте Его Величеству, что я не желаю, чтобы нас беспокоили до нашего возвращения.

— Слушаюсь, моя королева.

Слуга почтительно кланяется, и только теперь я связываю всё воедино. Да, она королева, разумеется. И о такой дружбе я никогда даже не могла мечтать.

Ледяной холод проникает мне в горло, я чувствую, как пепел липнет к коже и пропитывает пакт, который сейчас связывает нас — короля и меня. Эта тёмная клятва снова оставит на мне татуировку на всю жизнь, такую же заметную, как та, что теперь покрывает мои руки, полностью почерневшие. Моя хватка так же крепка, как и его, и я выдерживаю его взгляд, в котором левый глаз становится чёрным. С вызывающей улыбкой я произношу тогда эти слова:

— Я клянусь.

В ответ он также объявляет, что передаст мне условленную часть, прежде чем мы разжимаем руки, словно через нас только что прошла ударная волна. Теперь, когда мы снова сидим и почти запыхались, будто только что бежали, спасая свои жизни, я хватаю свой бокал вина и осушаю его одним глотком.