Чёрное проклятие (ЛП), стр. 58

Пайки и Рейли тихо выходят. Я глубоко вдыхаю, чувствуя, как тревога поднимается и почти парализует меня от мысли, что я не знаю, куда иду и что должна делать. Тот, кто до сих пор оставался со мной, уступает место другому. Я думала, что пойду туда одна, но передо мной появляется лицо мужчины, которого я видела лишь однажды.

С выцветшей зелёной банданой на голове, с впалыми щеками, сложившимися в подобие улыбки, и мёртвенно-зелёным глазом, сверкающим в полумраке.

— Барри.

Он склоняется передо мной, затем подходит ближе, чтобы обменяться несколькими словами.

— Ты — точная копия своей матери.

— Почему вы ничего мне не сказали в тот день, в таверне?

Его глаза внимательно изучают меня, рассматривают, словно взвешивают, прежде чем он отвечает:

— Потому что я пообещал своему капитану унести эту тайну с собой в могилу.

Я понимаю его преданность, но моя тоска сегодня сильнее — в день, который должен был пройти рядом с любящим отцом, пусть и разбойником.

— Какова твоя сила? Теперь, когда ты стала одной из нас.

Тяжело вздохнув, я осознаю, что до сих пор не знаю своей силы. Опуская голову, я чувствую, как его взгляд буквально жжёт мне лицо.

— Узнаешь достаточно скоро. Я уверен, твой отец оставил тебе нечто весьма интересное.

Пока он подаёт мне локоть, я кладу на него руку, а в другой держу букет. Комок подступает к горлу, сердце бьётся всё быстрее, и я несколько раз глубоко вдыхаю.

Пора.

Дверь открывается благодаря Дервину, и передо мной открывается живой коридор из людей. Вся команда собралась здесь, и из-за высокого грот-мачты прямо передо мной я даже не могу разглядеть Кайкана. Я предстаю перед всеми теми, кто видел меня в жалком состоянии, они смотрят на меня так, будто я сама королева этого корабля. В то время как хозяин судна ждёт меня на балконе перед дверями своей каюты.

На полпути мой взгляд теряется, скользя по всему кораблю: нас окружают десятки других судов, капитаны снимают шляпы, приветствуя меня, шум моря смешивается с криками птиц на самой верхушке мачты. Я продолжаю идти медленно, встречаясь взглядом с Рейли и Пайки у подножия лестницы, по которой мне предстоит подняться; они улыбаются мне с уверенностью. Шаг за шагом я поднимаюсь по ступеням рядом с правой рукой моего отца.

Оказавшись на балконе, я встречаюсь взглядом с глазами Кайкана, глубокими, серо-голубыми, в которые мне хочется нырнуть. Он одет в великолепный чёрный наряд, расшитый серебряной нитью, и даже сменил свой белый треуголку на чёрную. Полностью облачённый в этот цвет, он выглядит невероятно. Барри передаёт мою руку капитану, который слегка склоняет голову в знак благодарности, после чего тот отступает на два шага.

Затем мой взгляд обращается к человеку, который будет вести церемонию. Я широко раскрываю глаза, увидев Фенира с Трикси на его плече. Я ведь думала, что обряд может проводить только капитан? Кайкан едва заметно улыбается, обещая мне взглядом всё объяснить. Сложив руки, он обводит взглядом собравшихся и обращается к ним голосом, который разрезает воздух.

— Мы собрались здесь сегодня вечером, чтобы соединить капитана…

Все мужчины кричат и поднимают руки вверх, не давая Фениру продолжить.

— …и мадемуазель Розу, дочь капитана Трикьяна.

Я замечаю, как все вокруг снимают шляпы или банданы и прижимают их к сердцу. Краем глаза я вижу, как Пайки и Рейли сдерживают слёзы по тому кумиру, которого они тоже потеряли. Нервничая, я сильнее сжимаю руку капитана, а он ласково проводит по ней большим пальцем, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Если кто-нибудь поднимется, чтобы возразить против этого союза… я с удовольствием всажу ему пулю в голову, кучка грязных крыс.

Все смеются, даже я. Каждый оценивающе смотрит на соседа, готовый при необходимости выхватить оружие, а я вновь перевожу взгляд на своего будущего мужа, который не отпускает меня глазами. Фенир берёт верёвку, которую собирается обвить вокруг наших соединённых левых рук.

— Повторяйте за мной…

Я смотрю Кайкану в глаза, и он готов повторять клятву вместе со мной, клятву ритуала узла восьмёрки, связывающего влюблённых навеки, прежде чем они обменяются кольцами верности.

— Связанные этой верёвкой сквозь штормы и бури…

В поле моего зрения я вижу, как его руки проходят снизу, затем обвивают наши запястья и предплечья.

— Связанные этой верёвкой сквозь штормы и бури…

— Как этот узел восьмёрки, навеки закреплённый…

Я улыбаюсь на последнем слове и продолжаю повторять одновременно с мужчиной, который становится моим мужем.

— Как этот узел восьмёрки, навеки закреплённый…

— Я клянусь тебе искренностью, любовью и верностью…

И тогда я осознаю: благодаря этой связи он никогда не мог мне лгать. Он всегда был честен, несмотря на свою пиратскую натуру. Он слегка тянет меня за руку, притягивая ближе к себе.

Связь между нами становится ещё сильнее — настолько, что я слышу, как его сердце бьётся в одном ритме с моим.

— Я клянусь тебе искренностью, любовью и верностью…

— И так — навечно, навсегда запечатлено.

Закончив свою речь, мы повторяем последнюю фразу.

— И так — навечно, навсегда запечатлено.

Верёвка начинает слегка нагреваться, и Барри протягивает мне открытую коробочку, чтобы я взяла кольцо верности. Но капитан опережает меня в этой клятве.

— Розалин, прими это кольцо — символ моей верности, моей любви и моей защиты на протяжении всей нашей вечности и наших грабежей.

Моряки снова разражаются криками, пока я повторяю те же самые слова. Кольцо, которое он мне дарит, серебряное; в отличие от того, что выбрала я, оно выполнено в форме щупалец осьминога, обвивающих круглый аметист. Верёвка нагревается всё сильнее и постепенно становится белой.

— Кайкан, прими это кольцо — символ моей верности, моей любви и моей защиты на протяжении всей нашей вечности и наших грабежей.

Верёвка вспыхивает гораздо ярче, и капитан полностью притягивает меня к себе, целуя и прижимая свободную руку к затылку. Все вокруг кричат и аплодируют — на нашем корабле и на соседних. Его губы сладкие и приятные на вкус, при этом от них веет прохладой металла его пирсингов. Поцелуй долгий и глубокий, тысячи бабочек словно рождаются у меня внутри, и наша связь становится ещё крепче.

Когда сияние верёвки гаснет, его губы мягко отрываются от моих, и он смотрит на меня с любовью. Фенир тем временем осторожно снимает верёвку, которая навсегда оставила свой след на нашей коже.

Оставив белый переплетённый узор — татуировку на наших руках, запястьях и предплечьях до самого локтя, — которая соединяется, когда мы складываем наши левые руки вместе.

— А теперь пойдём праздновать, Сокровище.

Я улыбаюсь, прежде чем он крепко прижимает меня к себе и снова целует. Когда я оборачиваюсь, Пайки не смог сдержать слёз, так же, как и Рейли рядом с ним. Дервин закатывает глаза, одновременно аплодируя нам, прежде чем жестом велит всем направляться на остров. Капитан обнимает меня сзади, пока Барри и Фенир начинают разговор, спускаясь с балкона. Дейв ведёт «Проклятие» к причалу, а Кайкан шепчет мне что-то на ухо.

— Ты не могла выбрать лучше, Сокровище.

Он показывает кольцо, которое я ему подарила, на безымянном пальце левой руки, и это заставляет меня улыбнуться. Моя рука ложится на его, так что моё кольцо оказывается рядом с его.

— Оно напомнило мне твои глаза.

Говоря о камне на моём кольце, он попадает прямо мне в сердце, и я снова поворачиваюсь к нему, чтобы поцеловать его в ответ. Он принимает этот поцелуй с жаром, передавая мне всё своё желание, прежде чем мы поднимаемся на верх ступеней.

— Пари всё ещё в силе.

Я тихо смеюсь, когда мы достигаем причала, к которому пришвартовались. Некоторым морякам приходится остаться на корабле, чтобы присматривать за ним, но, похоже, они совсем не расстроены. Идя по причалу, некоторые обгоняют нас бегом или вприпрыжку, будто у нас на попечении целая орава детей. Кайкан кладёт руку мне на поясницу, пока мы идём вперёд.