Чёрное проклятие (ЛП), стр. 42

Его поцелуи покидают мои губы и спускаются к моей шее, которую он начинает слегка покусывать именно в тот момент, когда я перестаю чувствовать боль. Его рука сжимает моё бедро, позволяя ему двигаться быстрее и резче. Удовольствие разливается по моим венам, полностью захватывая моё тело.

Его член дарит мне наслаждение, о котором я и не подозревала, и вскоре я начинаю по-настоящему кричать от удовольствия.

— Именно это удовольствие ты будешь чувствовать чаще всего…

Его движения становятся более резкими, его бёдра ударяются о мои в таком пылающем желании, что мне уже совершенно безразлично, слышит ли нас кто-нибудь. Я выгибаюсь под его ритмичными, глубокими толчками, тогда как он сам начинает глухо стонать.

Удовольствие становится настолько сильным, что мои ногти впиваются в его спину, пока он с неистовой настойчивостью продолжает двигаться. Схватив моё бедро и приподняв его, он проникает ещё глубже, находя центр моего наслаждения. Каждый раз, когда он касается его, я полностью теряю голову.

Его рука проходит под моей спиной, притягивая меня к себе в тот момент, когда я достигаю самого мощного оргазма, который он когда-либо мне дарил. Мой крик наслаждения разносится по всей комнате, прежде чем он сам освобождается, напрягаясь внутри меня.

Запыхавшись, мой разум словно парит в самых мягких облаках этого мира. Моё дыхание смешивается с его дыханием, пока он удерживает своё тело, чтобы не обрушиться на меня всем весом. Некоторое время мы остаёмся так, восстанавливая дыхание, пока он нежно гладит мои волосы.

Тело тяжёлое от пережитого наслаждения, я наконец открываю глаза и понимаю, что всё это время он наблюдал за мной.

— Если сейчас кто-нибудь войдёт, уверяю тебя, Сокровище, живым он отсюда не выйдет.

Я тихо посмеиваюсь и тянусь к его губам. Медленно он выходит из меня, стараясь не причинить боли, и я ощущаю, как моё лоно начинает приятно гореть. Некоторое время я даже чувствую пульсацию между ног.

Всё ещё находясь надо мной, он осторожно убирает мои руки со своей спины и оставляет последний поцелуй на моём лбу. Затем, взяв своё красное покрывало, он наполовину укрывает меня и выходит из постели, чтобы налить себе бокал рома, который выпивает за минуту.

Я приподнимаюсь на локте и поворачиваюсь к нему, а он улыбается, всё ещё возбуждённый.

— Через полчаса ты уже будешь спать.

Удивлённая, я приподнимаю брови и улыбаюсь с искрящимися глазами.

— А ты — нет?

Моё тело настолько тяжёлое и расслабленное, что я уже готова закрыть глаза и позволить этим простыням, ставшим такими мягкими, поглотить меня.

— О нет, Сокровище. Я, если бы слушал себя, уже начал бы снова.

Лёгкая дрожь желания пробегает по моему телу, когда он заканчивает эту фразу, прежде чем подойти к кровати и коснуться кончиками пальцев моей челюсти.

— И почему же ты себя не слушаешь?

Мой вопрос прост, и это заставляет его улыбнуться ещё шире, прежде чем он отвечает серьёзно:

— Если я это сделаю, мы получим удовольствие. Но завтра ты будешь страдать, а этого я не хочу.

Он прав, я уже чувствую, как моё лоно продолжает гореть. И я уверена, что завтра оно будет чувствительным к малейшему прикосновению. После этих слов я снова ложусь, позволяя себе раствориться в тёплых простынях, пропитанных его запахом.

Я замечаю, как он направляется к своему столу; пока мой взгляд мутнеет, я слышу, как он перебирает на нём бумаги.

— Перед зеркалом…

Я знаю, что он ищет не что иное, как последний клочок пергамента, который нам удалось найти. Надеюсь, им удастся в конце концов отыскать решение, потому что я больше не в состоянии что-либо делать.

В последний раз я слышу, как он перемещается по комнате, прежде чем его рука касается контура моего лица и я окончательно погружаюсь в сон.

Со спущенными на бёдра штанами я выхожу из каюты покурить сигариллу, облокотившись на перила, выходящие на палубу. Дервин бросает на меня красноречивый взгляд: крики Розалин не ускользнули здесь ни от кого и уж точно не от моего помощника, который подходит ко мне. Он морщится, разглядывая мою спину, прежде чем я протягиваю ему что покурить в моей компании.

— Она оставила у тебя на спине настоящее произведение искусства, мой друг.

Я снова тихо посмеиваюсь, прежде чем ответить ему.

— Поверь мне, когда слышишь, как она кричит, это того стоит. У меня и без того шрамов хватает.

В ответ он хихикает, затем переводит взгляд на команду, половина которой в стельку пьяна. По правде говоря, я мог бы остаться с Розалин, но у нас есть дело, а именно — найти путь, ведущий к розе.

Однако пока Дервин размышляет над этим, Фенир уже провёл расследование за меня. Мне снова придётся запачкать руки, и после того, как я услышал крики Розалин, это будет ещё приятнее. Корабль серебристых приближается вдали, и настало время действовать.

— Ты выяснил, кто стукач?

Чёрные глаза Фенира встречаются с моими, прежде чем он сообщает, что это самый младший из нас. Тот, на кого никто не мог бы подумать. Тот, кто якобы стремился учиться у самого старшего среди нас.

— Тот, кого все любят.

Его взгляд поворачивается к самому молодому — Эрику. Кивком он указывает на юношу, который весело смеётся с двумя деревенскими болванами, что не настолько сообразительны, чтобы осмелиться меня предать. Я знаю, что Роза любит этого молодого эльфа, но у меня нет выбора. И даже если бы он был, я всё равно решил бы подвергнуть его допросу.

— Серые скоро прибудут.

— Ага, и Дервин нашёл решение.

Облегчённый мыслью, что у нас снова есть курс, я приказываю Фениру передать его Пендлу. Этот старый эльф пьёт мало, но всегда полностью осознаёт, что происходит. Дервин подводит меня к борту, чтобы я мог рассмотреть фиолетовые ДжеллРоз в воде.

— Ответ лежал у нас прямо под носом.

Я похлопываю его по плечу и улыбаюсь, выпуская дым. Внезапно позади нас Эрик начинает кричать и вырываться, когда Фенир и Дейв силой тащат его к грот-мачте.

— Я знаю, ты хотел взять его в любовники, но…

Лицо Дервина искажается, тогда как я улыбаюсь при мысли о том, как буду его мучить.

— Фенир видел, как он бросил бутылку в море с указаниями, пока помогал повару.

Дервин не спорит с моим решением, но я и так знаю: он испытывал привязанность к этому молодому пирату, которого охотно уложил бы в свою постель. Этот юный взрослый думал, что знает всё о жизни на борту. Грубая ошибка, мой друг. Ты заплатишь за неё очень дорого.

Команда собирается вокруг грот-мачты, тогда как другие, слишком пьяные, даже не просыпаются. По правому борту появляется нос корабля серебристых, и Фенир отдаёт приказ зарядить пушки. Пока одни из них вынуждены оставаться у нас под ногами, другие становятся свидетелями зрелища, которое я собираюсь устроить.

— Эрик! Эрик. Эрик…

Юноша паникует, привязанный к мачте, пока я стою перед ним с обнажённым торсом. Пендл продолжает вести корабль, наблюдая за происходящим, а я подаю ему знак сбавить ход, чтобы мы поравнялись с другим судном. Не медля ни секунды, я хватаю Эрика за челюсть так грубо, что она хрустит. Он кричит от паники и боли, пытаясь вырваться.

— Если вы его убьёте, мы откроем огонь!

Крик командира со светлыми волосами заставляет меня закатить глаза, прежде чем я рычу и перевожу на него внимание, не отпуская юношу.

— О, ну так давайте! Прошу вас, командир. Сделайте это и карта погибнет вместе с этим кораблём.

Командир бледнеет, его плечи опускаются — он чувствует себя беспомощным перед страхом мальчишки.

— Видите, господа, в итоге всё это лишь красивые слова.

Команда насмешливо ржёт прямо в лицо командиру, чьё бессилие я ощущаю даже отсюда, прежде чем протягиваю руку к Дервину. Он прекрасно понимает, чего я хочу, и, несмотря на всю привязанность, которую испытывает к Эрику, кладёт кинжал мне в ладонь.