Чёрное проклятие (ЛП), стр. 32

— Значит, это всё-таки не легенда?

Удивлённый вопросом моего друга, я вскидываю брови, прежде чем смерить его убийственным взглядом.

— Ты думаешь, я тебе лгу?

Он вскидывает передо мной руки, торопясь объясниться.

— Вовсе нет, но это кажется мне нереальным.

Трикси взлетает к столу позади нас и ходит вокруг карты, разглядывая её, пока Пендл пытается дать мне понять, что это влечение и эта чрезмерная защитная ярость уже никогда меня не покинут.

— Теперь это в вас. Это уже не уйдёт. Если только… и, то… если она не покинет этот мир.

Его предположение действует мне на нервы так сильно, что он сразу это замечает.

— И ещё поэтому вы согласились на это задание.

Мой помощник смотрит на меня, а я улыбаюсь. Только такой старик, как он, способен увидеть то, чего другие пока ещё не замечают. Я почувствовал якорь в тот самый миг, когда встретился с её аметистовым взглядом на рынке. Её испуганный взгляд так взвинтил меня, что я был готов позволить своим порывам говорить за меня.

— То, что вас сдерживает, — это вы сами, потому что сжигать или калечить тех, кто причиняет ей боль, легко, и это приводит вас в восторг. Но как только боль причиняете вы, вам приходится жить с этим на совести.

Пронзая его взглядом, я прекрасно вижу, что он говорит по опыту, а не для того, чтобы предостеречь меня. Он повредил связь, которая их соединяла, и с тех пор живёт со своей виной, ни разу не сумев себя простить. Или, по крайней мере, ни разу этого не захотев. Любить причинять людям боль — это не только физическое, это ещё и умение читать мысли сквозь их слова. Но у меня нет ни малейшего интереса поворачивать нож в ране, которая с годами стала только шире.

— Что ты сделал?

От одного этого вопроса он приходит в ярость, хотя обычно этот эльф спокоен при любых обстоятельствах.

— Она погибла, потому что приказала мне спасти вместо неё другого, и, поскольку это была её просьба, я не смог не подчиниться ей, капитан.

Сдвинув брови, я чувствую, что он недоговаривает и сейчас выкладывает нам всё своё прошлое. Я пользуюсь этим и начинаю копать глубже, пока он уязвим.

— Кто был этот человек?

Его взгляд впивается в мой, Фенир чувствует, как напряжение внезапно возрастает. А я уже готовлюсь держать себя в руках, услышав ответ.

— Трикьян.

Мой помощник широко раскрывает рот, а я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не вцепиться ему в горло. Эта старая птица с самого начала смотрит, как мы бьёмся, хотя знает путь в те неизведанные моря.

— Значит, ты знаешь дорогу?

— Нет.

Что-то не сходится. Как он мог быть его штурманом, не зная дороги? Видел он эту чёртову розу или нет?! Я резко поднимаюсь и грубо хватаю его за ворот, требуя внятных ответов.

— Говори точнее!

Ему не страшно. Он знает: если я захочу его смерти, так и будет, что бы он мне ни сказал.

— Карту читал не я, а Барри. Он указывал мне путь, и когда задание становилось слишком важным, Трикьян оставлял нас на корабле. Я никогда не видел эту розу, но Барри вернулся без него. В таверне он оставил мне карту, пожелав удачи!

Резко отпустив его, я наблюдаю, как он отступает на два шага и продолжает своё объяснение, пока я зажигаю вторую маленькую сигару.

— Я вам не лгал. Никогда бы не смог — вы слишком напоминаете мне его. И каждый верный человек здесь знает, что вы безумец, но настоящий. Вы никогда не лгали своему экипажу — именно поэтому они остаются. Они доверяют вашему безумию.

Фенир смотрит на меня и кивает, лишь подтверждая то, что только что признал Пендл. Меня боятся, но за это же и уважают. Если задуматься, в этом есть нечто совершенно безумное.

— Всё, что я знаю, нам нужно найти Утёс Теней, чтобы попасть в эти океаны.

Это упоминание кажется мне абсурдным, однако Розалин уже не раз писала в своём блокноте о какой-то скале. Не говоря ни слова, я спускаюсь за записями, которые она сделала. Поднимаясь обратно, перепрыгивая через ступени по две сразу, я направляюсь к карте, где Фенир закрепил дневные буквы на столе. Пока он занимается ночной частью, я перечитываю записи Розалин.

— Она отметила, что это загадки.

Фенир ворчит себе под нос, царапая дерево кончиком ножа.

— Чёрт побери этих шлюх! Это же она в этом мастер!

Он прав, но я всё равно убеждён, что мы сможем разобраться сами. Хотя я и жду от Пендла дополнительных объяснений, я знаю — он даст их позже. Тем временем он фиксирует штурвал на определённом курсе и подходит к нам.

— Буква R на севере… не должна ли она быть чуть восточнее?

Фенир вздыхает так громко, что я невольно смеюсь от его отчаяния.

— Буква O всегда находилась на правильном месте на компасе.

Пендла вдруг осеняет, и он объясняет нам, что компас — это и есть те буквы, которые нам открылись, и когда мы думали, что держим карту правильно, на самом деле она была перевёрнута. Поскольку O обозначает запад, тогда…

— Пендл, доставай свой компас.

Сверяясь с ним, мы перекладываем карту так, чтобы читать её в верном направлении, и оказывается, что, к счастью, мы движемся по правильному пути. Благодаря записям Розалин нам нужно найти самую южную точку — ту, где сходятся три океана. Остаётся только понять, как мы сможем попасть в эти воды. Они не обозначены на карте нашего мира, и я сомневаюсь, что туда можно просто перейти, как из одного океана в другой. Отсюда я слышу её глубокое дыхание во сне. И я остаюсь убеждён: ключ к тому, чтобы найти вход в эти воды, скрыт в той части, которую способна прочитать только она.

Мои веки трепещут, и я сразу думаю о том, что произошло прошлой ночью с капитаном. Я получила от этого удовольствие, хотя он пугает меня при каждом удобном случае. Когда я встаю с постели, в каюте никого нет. Желудок не требует еды, и я не собираюсь заставлять себя есть, как он мне велел. Странно то, что ни на мгновение мне не захотелось оттолкнуть его в его вчерашнем намерении. Испытывая неловкость при мысли о новой встрече с ним, я беру роман, одолженный королевой Лили, прежде чем выйти на балкон на корме корабля. Морской воздух освежает моё лицо, и я сажусь прямо на пол в дальнем углу балкона, прислоняясь спиной к стыку стен. Капитан забрал записную книжку, и мне приходится читать что-то другое вместо того, чтобы продвигаться в том, что помогло бы нам найти эту проклятую розу. Я не знаю, чем она так особенная, но в ней наверняка есть нечто, истинную ценность чего здесь никто не понимает. Никто, кроме капитана. Внезапный крик ворона этого корабля раздаётся в тот момент, когда Трикси опускается на перила балкона. Хотя я пытаюсь привыкнуть к её присутствию, я вздрагиваю, прежде чем указать на неё пальцем.

— Перестань меня так пугать!

Она расправляет крылья и, кажется, смеётся, а я закатываю глаза. Солнце согревает мои ноги, пока я погружаюсь в чтение. С помощью своих лап, когти которых скребут по дереву, Трикси перебирается ко мне и устраивается на моём плече. Этот роман рассказывает историю любви, которая сталкивает двух возлюбленных, если память меня не подводит. Их первая встреча довольно бурная: король должен жениться на женщине, которую не желает, а она обещана мужчине, которого ненавидит за его жестокость. Её ответы иногда заставляют меня смеяться, и я очень удивлена тем, как постепенно она начинает привыкать к присутствию этого короля. В своих поступках он почти так же безумен, как капитан этого судна. Более прохладный ветерок касается моей шеи, заставляя меня вздрогнуть, прежде чем Кайкан появляется рядом со мной, стоя вплотную. Я не могу не вздрогнуть — настолько это неожиданно.

— Вы обязаны появляться именно так?!

Моё раздражение заставляет его улыбнуться, прежде чем он начинает пытаться прочитать то, что у меня в руках. Я закрываю книгу, хорошо запомнив номер страницы, и поднимаю на него взгляд. Схватив меня за руку, он поднимает меня на ноги и прижимает моей спиной к окнам своей каюты.