Заклинатель 9 (СИ), стр. 41

Сзади раздался стон, Сорен не выдержал и свалился на землю. Скрюченные пальцы рыцаря бессильно царапали песок, сам он находился в полубессознательном состоянии что-то бормоча и всхлипывая. Ментальная атака удалась на славу, выведя из строя воина.

Я медленно пятился, для проверки запустив в фигуру в темном рванье еще несколько файерболов и дважды ударил «Молотом», наблюдая, как превращающий любой другой материальный объект в зернистых прах таран искажений бессильно разбивается о медленно наплывающую черноту.

Надо что-то делать, и срочно. Что-то придумать. Какой-нибудь нестандартный ход, который перевернет ситуацию на сто восемьдесят градусов.

А ведь оно еще даже не использовало магию, всего лишь пустило вперед ауру, напитав ее силой — мелькнула в голове суматошная мысль. И стоило об этом подумать, как существо вытянуло руку вперед. Из рукава рваного балахона вытянулась худая конечность, между когтистых пальцев мелькнул зеленоватый огонек.

Один удар сердца — и огонек превратился в бушующий шар изумрудного пламени, полетевший в меня. В последний миг я едва успел выставить защиту, активировав «Щит». Подрагивающая рябь приняла на себя подарок чужой магии, слегка прогнулась, но не поддалась, отбросив зеленый снаряд в сторону. Вражеский файербол врезался в песок и расплескался, превращая песчинки в слипшуюся массу.

Успешно отраженная атака приободрила. Значит не все так плохо, как выглядело на первый взгляд. С тварью можно бороться, как минимум сдерживая напор.

Но оказалось противник еще не закончил, костлявая конечность в рукаве балахона вновь приподнялась. Между уродливых пальцев снова засверкало изумрудным, в этот раз это была целая россыпь маленький огоньков, стремительно складывающихся в небольшую шипастую сферу.

Из которой резко ударила ветвистая молния насыщенно зеленого цвета. «Щит» принял на себя второй удар, в очередной раз нейтрализовав вражеское плетение. Молния бессильно скользну вбок, с шипением исчезнув в песке.

— Что, не ожидал? — я ухмыльнулся.

Кажется тварь была озадачена, хотя трудно сказать, мозгов там давно нет, зато вдоволь инстинктов, требовавших продолжать атаку несмотря на неудачу первых попыток. И он ударил снова, в этот раз использовав некое переливающееся зеленым марево. «Щит» снова сдержал вражескую атаку, отразив воздействие чужой магии.

В какой-то момент показалось, что сложилась патовая ситуация, когда ни одна из сторон не может нанести вред другой и способна лишь защищаться. Но я-то знал, что это впечатление обманчиво, стоит существу сообразить, что достаточно лишь приблизиться на достаточно близкое расстояние, как моя защита будет мгновенно разорвана в клочья. Потому что даже накаченный под завязку «Щит» не сможет сдержать тлетворное воздействие темной ауры.

В конечном итоге, душелов это тоже понял, и снова начав неторопливо двигаться вперед, почему-то делая после каждого шага короткую остановку.

Бежать? Но что-то подсказывало, что намеренная медлительность лишь притворство, и стоит повернуться спиной или ускорить шаг, отходя назад, как тут же последует незамедлительная реакция в виде стремительного рывка. К тому же, Сорен валялся в отключке, а бросать товарища в такой момент подло. Сам же его притащил, хоть и не заставлял переходить через портал.

Существо неторопливо ступало, казалось в его распоряжении имелось все время этого мира. По земле, справа и слева скользили змейки черноты, удушающая пелена двигалась следом. После каждого шага на песке оставались темные отметины, словно выжженные пятна.

В отличие от покрытых хитином тварей порождение магии мертвителей не испытывало злобы или ненависти, от него вообще ничего не исходило кроме могильного холода. Казалось, переставлял ноги бездушный механизм, привыкший выполнять определенную программу. Он не испытывал желания убить нас, но и отпускать не собирался, потому что мы…

— Вторглись на его территорию, — я плотно сжал губы, выругав себя за то, что не догадался раньше. — Потому что это чертов страж, среагировавший на появление нарушителей.

Он не хотел нас сожрать или нечто подобное, потому что энергии вокруг хватало с избытком, он подчинялся чужой воле, вложенной в те остатки сознания, что внутри еще оставались.

— Это сраный страж. Обычный сраный страж, — я едва не рассмеялся от облегчения.

Да, невероятно сильный, да, обладающий невероятными возможностями по сравнению с другими магическими созданиями. Но если копнуть глубже, то не сложнее заурядного охранного голема, пусть и с оболочкой, заключенной в кокон из эманации смерти.

Куда опасней бы оказалось, если бы сознание такой твари не сковывали никакие запреты, тогда и скорость реакции, и сам формат нападения был бы совершенно иным. Точнее к этому моменту нас с Сореном скорее всего бы разорвали на части, сожрали плоть и на десерт закусили бы душами. А так…

— А так, ты всего лишь голем, — я покачал головой. — Кто-то посадил тебя сюда в виде сторожа, ввел ограничения и выстроил модель поведения и в этом твоя уязвимость.

Больше не отступая назад, я прищурился и начал оценивать, как провести следующую атаку, пользуясь полученным знанием. Ведь убить существо, скованное чужой волей, гораздо проще, нежели свободное от всяких запретов.

Глава 22

22.

Естественный отбор — величайшее открытые со времен появления человечества. Ты либо меняешься под влиянием внешних обстоятельств, либо погибаешь. Другого не дано. По-другому быть не может.

Но не всегда выживает сильнейший. К силе должны прилагаться хитрость, изворотливость и умение адаптироваться. Без них все остальное бесполезно. Не зря человек находится на вершине пищевой цепочки невзирая на отсутствие крепких когтей и острых зубов.

Душелов не знал этот принцип. Он вообще ничего не знал, потому что в какой-то степени был «сломан». Имей я дело с настоящим порождением магии смерти с инстинктами пожирать все живое, ситуация повернулась бы по-другому. Нас с Сореном давно бы убили и съели, учитывая колоссальное преимущество в энергетической сфере другой стороны. Но все пошло по-иному…

Я делаю скользящий шаг вперед, одновременно открываясь мертвой твари. Она легко подается на уловку, воспринимая поведение двуногой добычи, как должное. Точнее она даже не ведает подобных понятий и реагирует, как настроенный на выполнение определенной программы механизм. Меня обволакивает душная пелена. Плотная словно стена, она стелется по воздуху, скользит по земле, поглощая красные отсветы сгустившихся сумерек. Это похоже на неожиданное затмение, но несет с собой более тяжкие последствия. Кажется, будто магическую оболочку сдавливает невидимые щипцы и начинает медленно сжимать, одновременно высасывая саму душу.

Окажись на моем месте кто-то иной, даже обладающий магическим даром, ему бы настал конец, потому что сопротивляться обычными способами такому невозможно. Но я был не обычный маг, даже не обычный заклинатель. Я сам превратился в какой мере в порождение магии смерти, когда в свое время поглотил силу погибшего мертвителя. Большая часть энергии переработал Сумеречный Круг, но это стало взаимным воздействием и в процессе он тоже менялся, а через это менялся и я.

Я стал другим, и для меня хлынувшая вперед чернота не являлась чужой, по крайней мере не в полной мере. Это позволило выиграть драгоценное время, необходимое для контратаки.

Стелящийся шаг вперед. Темная пелена плещется вокруг, пытаясь проникнуть сквозь воздвигнутые барьеры. Она чувствует определенное сродство, но не отступает, потому что умеет только поглощать жизнь.

Я открываю свою разум, и тварь с удовольствием нападает, стараясь сделать то, что уже сделала с Сореном, сделав рыцаря беспомощным. Но я не просто защищаюсь, я тут же сам нападаю, проскальзывая мыслью и волей сквозь раскрывшегося врага, который не мог не открыться, проводя собственную атаку, ведь движение всегда работает в обе стороны.