В горе и в радости (СИ), стр. 2

— Почему я не удивлена?

— Потому что у тебя куча негативных установок в отношении мужчин, — вступает в разговор еще одна наша подружка — Маша. Маша помешана на всякой эзотерике, которая каким-то непостижимым образом уживается в ее голове вместе с такой общепризнанной наукой, как психология. — Я со стороны чувствую, как зажата твоя сердечная чакра.

— Ага, на нее давят заботы о шестилетнем ребенке, головняки на работе и двухзначная инфляция, — вздыхаю я, диктуя заказ подоспевшему официанту.

— Ой, не начинай! — бросает Юлька. — Не будем о грустном в праздник! А вот и Леська…

— Чует, что надо спешить, — хмыкает Люда, кивнув на наши занесенные бокалы. Мы, конечно, смеемся и терпеливо ждем, когда к нам присоединится опоздавшая. Леська без сил падает на последний свободный стул и молча опрокидывает в себя вино из Машиного бокала. Мы с девочками переглядываемся и, решив не отставать, тоже делаем по глотку.

— Ну, рассказывай, — подзуживает Муранова, опасаясь, видно, что Леську сейчас разорвет от эмоций. Возмущение из нее так и прет!

— Этот козлина, не иначе как по случаю праздника, перевел-таки нам алименты!

— Так это же хорошо? — уточняю я.

— Пять тыщ, — возмущенно поясняет суть проблемы Леська. — А потом знаете что?

— Что?

— Опубликовал сторис, где не постеснялся рассказать, что, видите ли, он нас содержит! А я, такая-сякая, нет чтобы на ребенка деньги потратить, шляюсь по ресторанам! Девочки, да мне такси сюда только в полторы тысячи обошлось… А знаете, в какую сумму мне влетают Лилькины допы?! На один английский тысяч шесть в неделю уходит! Я молчу про одежду, из которой она вырастает, и про то, почем нынче продукты! Что он курит вообще?! Какое, блин, содержание?! Что такое на сегодняшний день пять тысяч?!

— Вот уж правда, козлина, — соглашается Люда, хотя обычно именно ей отводится роль адвоката дьявола, как единственной, кому реально повезло в личной жизни.

— Слушаю тебя, Лесь, и понимаю, что, может, Женька все сделала правильно…

— Может? — изумляюсь я.

— А что она сделала? — одновременно со мной уточняет Леся, горестно шмыгнув носом.

— Жень, ты же не против, если я расскажу? — спохватывается Маша.

— Вовсе нет. Ты только поясни, что значит твое «может», а то я что-то не поняла.

— Женя признала своего бывшего умершим, — отмахивается от моей просьбы Машка.

— А-а-а? Это как? Признала… — изо рта Леськи выпадает оливка. Я ухмыляюсь. Ну, со стороны это и впрямь звучит как-то… из ряда вон, что ли?

— Мой бывший исчез, чтобы не платить алименты. Ну, я и написала заявление о пропаже.

— Как заботливая любящая жена, — ухмыляясь, бросает Юлька. Я закатываю глаза и продолжаю, словно не слыша ее подкола:

— А когда его не нашли через полгода, обратилась в суд, чтобы сначала признать его без вести пропавшим, а потом и умершим. Правда, для этого мне пришлось ждать пять лет.

На секунду за столом устанавливается мертвая тишина. И я уж было начинаю думать, что действительно перегнула палку, как Леська бросает:

— Боже, женщина, ты мой идеал! — ее глаза восхищенно блестят. — Вот это я понимаю — месть! Так им, козлам, и надо! Только я не очень поняла, что значит «пропал»?

— А то и значит. Он дауншифтит где-то в Тае, — пожимаю плечами.

— Ты в этом уверена?

— Ну, конечно. Он ведь не стесняется. Спокойно выкладывает фото в соцсети и все такое…

Я закусываю щеку, потому что меня застает врасплох приступ острой боли. А ведь я была уверена, что все давно позади, думала, отболело, прошло, а нет! Оказывается, не все так просто, как мне бы того хотелось.

— Тогда почему его не нашли менты? — недоумевает Леся, которую не на шутку впечатлил мой кейс.

— Да потому что они его и не искали, — усмехаюсь я. — Ты хотя бы представляешь, какая нагрузка у оперов? Если им искать всех свинтивших от детишек папаш, некому будет расследовать реальные преступления. Ну, а мне это только на руку было. Когда-то же он вернется...

— И что ты будешь делать тогда?

— Да ничего. Я уже все, что надо, сделала — доказала, что этот мудак умер. Теперь пусть он доказывает, что воскрес, — улыбаюсь я, поиграв бровями.

— Нилова, я тебя боюсь, — хохочет Машка.

— А я тобой восхищаюсь, Женя! — на полном серьезе отвешивает мне комплимент Леська. — Иной раз кажется, что только так с ними и надо! Мой вот, знаете, как ребенка хотел? Все разговоры сводились к этому. А как Лилька родилась, куда только делся его прежний энтузиазм?! И ведь что страшно, куда ни глянь — так. Мой случай абсолютно не уникален.

— Так выпьем же за нас, женщин! По-настоящему сильный пол, — решает все-таки сменить тему Люда, и мы с радостью ухватываемся за эту возможность. Благо скоро приносят наш заказ, а еще через пару минут начинается праздничная программа.

Домой я возвращаюсь немного пьяненькая и вполне довольная своей жизнью. Правда, я очень быстро трезвею, когда из комнаты мне навстречу выступает громадная тень.

Глава 2

Женя

Инстинкты срабатывают быстрее, чем страх. Не зря же я столько готовилась. Пятка назад, корпус вниз, рука — точно под локоть. И вот уже неизвестный лежит на полу, прижатый моим коленом, и силится что-то сказать. А мне мало. Я до предела накачана адреналином. Луплю его что есть сил по почкам, будто отрабатываю абонемент в спортзал. Переворачиваю на живот и, с силой заломив руку, тянусь к торчащей из розетки зарядке, проводом от которой надеюсь его связать.

— Твою мать… — наконец, удается выдавить гаду, и вот тут я понимаю, кого же на самом деле луплю! Тело окатывает волной колючей дрожи. И то ли это отходняк, то ли новая порция адреналина — не знаю. — Хватит! — шипит. — Ты кто такая вообще?!

Кто я?! Помогая себе зубами, шнурую за спиной руки гада. Льющегося из окон света категорически недостаточно. Мы будто играем роли в третьесортном триллере. Надо с этим заканчивать! Наступив ему коленкой между лопаток, тянусь к выключателю. Щелк! Так и есть. Он… Я бы и рада забыть этого мудилу, но как это сделать, когда его демоверсия живет со мной вот уже седьмой год? Господи!

В ход идет небрежно валяющийся на спинке дивана халат. Точнее, тонкий поясок от него.

— Постой! — хрипит Леван, пока я связываю его ноги. — Как тебя… Эй… Да подожди!

Как меня?! Сколько же у него было баб, что он забыл, как зовут жену?! Ничего. Мне нетрудно, я напомню — не гордая. Оставлю после себя настолько незабываемые впечатления, что он никогда… никогда уже меня не забудет.

Встаю на трясущихся ногах и изо всех сил пробиваю ему по ребрам.

— Какого… Уф-ф-ф… — закашливается мудила.

— Лежи тут и не шевелись.

— Эй! Женя, да? Постой… Что ты делаешь?

— Вызываю наряд.

— Послушай, случилось недоразумение…

— Разберемся, — говорю я, нажимая тревожную кнопку. Алкоголь из крови выветривается, будто я не пила. Тело трясётся от остаточного адреналина. И хоть я не из тех барышень, которые готовы годами лелеять свою обиду, сейчас меня переполняет злорадство.

— Женя, это я — Леван. Ты меня не узнала, что ли? — уточняет Кахиани. Игнорируя его срывающийся от боли голос, принимаю входящий вызов.

— Евгения Васильевна, от вас поступил сигнал.

— Да.

— Разворачивать мальчиков? Ложная тревога?

Мальчиками оператор, видимо, называл отряд быстрого реагирования, находящийся в подчинении у отца.

— Никак нет. У меня здесь проникновение с взломом.

— Каким, мать твою, взломом?! — рычит мой пленник. — Я открыл дверь своим ключом!

Оператор присвистывает. И мгновенно подбирается, что слышно по его голосу.

— Вы целы?

Отворачиваюсь, демонстративно игнорируя бывшего.

— Я да. Нападавший обезврежен. Все под контролем. Но вам, наверное, надо будет его отработать?

— Какой, на хрен, отработать?! — рычит Леван, давая мне отличный повод снова съездить ему по почкам.