Кто он (ЛП), стр. 64

У меня снова перехватило дыхание, а затем я разрыдалась. Он оглядел меня, его глаза были такими же печальными, как мои, наполненные слезами. Я попыталась отстраниться, но он удержал. Я хотела, чтобы он отпустил меня, но больше всего хотела остаться в его объятиях. Просто, чтобы он держал меня. Я никогда не хотела покидать его, но знала, что всего через три дня мне придется это сделать, и это раздавит нас обоих. Он большими пальцами коснулся моих щек, а затем притянул меня вперед и поцеловал в щеку.

— Я знаю, ты любишь меня, Элиза, — прошептал он. — Я люблю тебя. Я влюблен в тебя. И сегодня хочу доказать это.

Еще больше слез покатились по щекам, когда Гейдж встал и поднял меня на руки. Он вышел из ванны со мной в объятиях и направился в спальню. В большой комнате мерцало еще больше свечей. Они танцевали на стенах в моих затуманенных глазах. Я ненавидела плакать. Чувствовала себя такой слабой. На самом деле мне хотелось улыбаться и наслаждаться вечером с ним.

Гейдж положил меня на кровать, снова и снова целуя в лоб, пока коленом раздвигал мои ноги. Он смотрел на мое заплаканное лицо, но его глаза обожали меня, словно находили меня прекраснее, чем когда-либо. Его поцелуи начались со щек, перешли на нос, а затем на губы. Он целовал мои губы снова и снова, придерживая лицо. Эд Ширан все еще играл на повторе, и мои слезы текли все сильнее, но он просто смахивал их большим пальцем.

Черт возьми, почему я не могла перестать плакать? Из-за того, что знала: мои чувства не фальшивы? Или потому, что знала, что даже если он хотел, чтобы я осталась, мне все равно придется уехать? Мысль о последнем заставила новые горячие слезы навернуться на глаза. У меня была стипендия. Я не могла ее потерять. Я слишком тяжело работала для этого.

Он смотрел сквозь мои слезы, снова и снова прикасаясь губами к моим. Затем он двинулся ниже, целуя ключицу, грудь, медленно облизывая каждый сосок, целуя впадину живота, пупок. Он добрался до самого сокровенного места и поцеловал меня там. Мои пальцы ног скрючились, когда он целовал бедра, колени и даже каждый палец на ноге. Я рассмеялась от этого, и вскоре слезы высохли.

Он поднялся с кровати, порылся в своей сумке в поисках презерватива, натянул его и снова забрался между моих ног. Я ожидала, что он сразу начнет, но нет. Вместо этого он поцеловал меня глубоко, нежно, словно я была хрупкой, и он мог меня разбить. Я провела пальцами по рельефу его пресса и твердым изгибам рук. Он простонал, целуя мою шею, от чего голова снова откинулась назад.

— Я буду любить тебя сегодня, Элиза, — прошептал он на ухо, его голос был тяжелым и хриплым.

Горло сжалось, но я проглотила все эмоции и кивнула, снова притягивая его лицо к своему. Я поцеловала его, прижимая его тело к своему так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра пространства. Я обвила ногами его талию, вцепившись в него изо всех сил, словно он мог внезапно исчезнуть.

Он медленно вошел в меня и все это время смотрел мне в глаза. Я смотрела в ответ, пока чувство полноты поглощало меня, вырывая стон. Его глаза были мягкими, с отблеском стали, пока он следил за каждой эмоцией, отражавшейся на моем лице. Это было не так, как тогда, когда он взял мою невинность. Я думала, что тот момент был лучшим в моей жизни, но ошибалась. Это лучше, потому что являлось не просто сексом. Это была любовь. Огненная, интенсивная любовь, и я наслаждалась ею. Он застонал, входя в меня, двигаясь как можно нежнее и приподнимая мою ногу, чтобы погрузиться глубже.

Он опустился ниже, его пальцы скользнули вверх по моей руке, сплетаясь с моими. Другая его рука была в моих волосах, пока он снова и снова целовал меня. Я понимала, что он хотел отпустить себя, хотел освободиться. По затуманенному взгляду я видела, что он близко, но он сжал мою руку и продолжал, пока не дошла я. Пока я не закричала его имя, не впилась ногтями в складки его спины и не застонала у него во рту.

Он освободился сразу после меня, кряхтя мне в шею и содрогаясь раз за разом. Пот стекал с его тела на мое, когда он рухнул на меня, и мы оба тяжело дышали. Его пальцы все еще были сплетены с моими. Его дыхание щекотало мою шею и ухо, и я была полностью удовлетворена тем, что он рядом.

Я запустила пальцы в его волосы, и через несколько мгновений он прошептал мне то, от чего я чуть не заплакала снова. Это было искренне, глубоко, и я знала, он имел это в виду.

— Я люблю тебя, Элиза.

— Я тоже люблю тебя, Гейдж. Очень сильно, — прошептала я.

Он, казалось, был доволен моим ответом, потому что приподнялся на локте, поцеловал меня, держа лицо в ладонях, а затем с тяжелым вздохом повалился на спину рядом. Он какое-то время смотрел на меня, и я снова взяла его за руку. Он поднял нашу сплетенные руки, чтобы поцеловать мои костяшки, его взгляд был проникновенным.

Заботливым. Искренним. Любящим.

Я не могла оторвать глаз.

Наконец он повернул голову, но наши пальцы оставались переплетенными. Он уставился в потолок, словно в глубокой задумчивости, но затем его веки отяжелели и вскоре сомкнулись. Его прерывистое дыхание выровнялось, грудь опускалась и поднималась. Я знала, что он вот-вот заснет, но у меня был один вопрос, на который мне очень нужен был ответ.

— Гейдж? — прошептала я.

— М-м? — он звучал беспокойно.

— Почему тебе было так трудно взять мою невинность?

Его дыхание снова участилось, пока он напрягался. Я крепче прижалась к нему, слушая, как учащенно билось его сердце.

— Не знаю… Наверное, из-за моей сестры, — пробормотал он. Я молчала, надеясь, что он продолжит, и, к удивлению, он так и сделал. — Ее изнасиловали, когда ей было восемнадцать. Я ненавидел, что это с ней случилось, потому что до этого она только и говорила, как не может дождаться встречи с тем самым парнем и отдать себя ему. Она говорила, что это будет лучшее чувство в мире. — Его голос дрогнул, и мое сердце сжалось от боли за него, я прижалась еще крепче. — Однажды ночью она плакала об этом, и я попытался утешить ее. Она сказала мне пообещать никогда не отнимать девственность у девушки, если я не планирую полюбить ее. — Мое сердце пропустило удар, а затем он поцеловал меня в лоб. — Я не знал, готов ли столкнуться с любовью к тебе, Элиза, — прошептал он.

Я кивнула, полностью понимая. Я тоже не знала, и теперь, когда он объяснил, мне стало гораздо лучше. В ту ночь, когда он взял мою невинность, я знала, что он любил меня. Он влюблялся в меня еще сильнее, отнимая мою невинность. Меня утешало осознание, что он полюбил меня задолго до того, как я вообще об этом задумалась.

Вздохнув, Гейдж снова поцеловал меня в лоб. Я знала, что он больше не хотел об этом говорить, поэтому молчала, слушая, как его дыхание снова выровнялось. Прошло десять минут, и он полностью замер. Напряжение спало, давая понять, что он уснул.

Я перевернулась на спину, глядя, как потолок кружился над головой. Еще больше слез грозили хлынуть, но я сдержала их, умоляя свое тело подождать. К сожалению, мое тело действовало против меня, зная, что мне нужно дать волю чувствам. Мое сердце знало так же, как и разум, что меньше, чем через семьдесят два часа мы с Гейджем разойдемся. Он так раскрылся передо мной, и я не хотела отпускать это.

Меня убивало осознание, что я оставлю все это позади, и слезы становились тяжелее, но я следила, чтобы не разрыдаться. Не хотела его будить. Не хотела, чтобы он узнал, что я не могла остаться. Я давала ему ложную надежду, не говоря об этом, но… просто не могла. Его умоляющий взгляд сжимал мое сердце и разрывал на части. Он будет ожидать, что я останусь с ним до конца тура, но этого не произойдет. Мне нужно вернуться к своей жизни. К реальности. Мне нужно вернуться в колледж, учиться и получить диплом. Мне нужно самой зарабатывать на жизнь, и я не могла делать это с Гейджем — не тогда, когда он постоянно будет в разъездах. Не тогда, когда у него были свои мечты и достижения. Может, в будущем мы сможем что-то придумать, но сейчас мы не готовы. Я не была готова.